под углом

— Сколько апельсинов тебе нужно, чтобы почувствовать себя счастливой? — спрашивает Юра, который в апельсиновом соке измазал пальцы и извечную чёрную футболку. — Чисть, — хмурится Анечка, и Юра затыкается – она даже капризничает мило. Единственное, Косте, виновато приносящему эти апельсины пакетами, точно скоро достанется уже от самого Юры. — Вот скажи мне, Юр, — одна долька апельсина исчезает у Анечки во рту, другую она крутит в руках и продолжает с набитым ртом, — я что, совсем дурочка, что ли? Внутри у Юры холодеет, и он отнекивается так, как будто за неверный ответ ему грозит расстрел. — Если тебе самому нравился Костенька, то так бы и сказал. О, они точно не готовы к этому разговору. Юра смотрит на Аню ошалело, даже рот открывает глупо. — Я не… — Я же вижу, как вы счастливы, — игнорируя все его протесты, продолжает она. — И он больше не выглядит так, как будто откинется, когда мы остаёмся наедине. Костя появляется как раз вовремя, чтобы покрасневший Юра мог усадить его, передать в руки апельсины и уйти нервно курить. — Чего это он? — удивлённо интересуется Костя. — Да так, — загадочно улыбается Анечка и открывает рот, чтобы Костя её покормил.

***

Юра всё ещё курит у чёрного входа, когда из больницы выходит Костя, который тут же изымает сигарету. Юра закатывает глаза и неловко клюёт Костю в щёку, едва удерживая равновесие. Уговор есть уговор – теперь курить опасно. — Ты ей сказал? — хмуро шепчет Юра, оправляя ворот Костиной рубашки и проходясь руками по ткани на широкой груди. — Волнуешься? — улыбается Костя, но тут же ойкает, когда Юра шлёпает его по груди. — Ничего я не говорил. А это что, тайна какая-то? Думаешь, она сама бы не догадалась? Она умная девочка, гораздо смышлённее некоторых. Юра закатывает глаза, и Костя улучает момент для лёгкого поцелуя, а потом смеётся как идиот, когда Юра краснеет ещё сильнее. — По тебе сразу всё видно, — говорит Костя, когда успокаивается, и, пока Юра не успел возразить, уточняет: — Сегодня, в семь. Отказы не принимаются. И отходит на безопасное расстояние, наслаждаясь видом растерянного Юры, который теперь уж точно не сможет возразить.

***

— Это Саша, — лениво кричит Камалия из другой комнаты, пока Миша слишком занят сборами, чтобы ответить на звонок. В дверном проёме тут же возникает Миша. На нём полурасстёгнутая рубашка и болтающийся галстук. Он берёт трубку и отвечает, застёгивая манжет. — Уже? — Миша смотрит на часы. — Ну да, уже. Я буду через двадцать минут. — Он уже выехал, — громко смеётся Камалия и смеётся ещё громче, когда Миша на неё шипит. — Скоро буду.

***

— А говорят, что настольные игры сближают людей, — говорит Саша, поправляя очки. Несомненно, врут. Или стоило использовать совсем не монополию. Юра и Миша блестят друг на друга глазами – после недавнего спора за акции их еле-еле удалось растащить. — Зачем тебе этот «Нетфликс»?? Он сделал это мне назло! — обиженно прикусывает губу Юра. — Он сделал это ради своего холдинга, — гордо заявляет Миша, поглаживая злополучную карточку. Саша обменивается с Костей красноречивым взглядом: «Как дети» и бросает кубики. — Нет у тебя никакого холдинга, остальные акции у меня! — Юра показывает карточки, Миша закатывает глаза. — Давай, я у тебя её выкуплю? — миролюбиво предлагает Костя, перебирая кубики в руке. Это предложение возводит их на очередной виток конфликта. В итоге все карточки собираются у Саши, в очередной раз выполняющего роль банкира-миротворца. Через час становится понятно, что это точно не та игра, которая подходит для тихого вечера. — Может, в карты? — невинно интересуется Костя, собирая злополучную монополию в коробку и убирая от греха подальше. — На раздевание, — скромно добавляет Саша. Кто знает, может, монополия была не самым плохим вариантом?