Взгляд 2. Встреча выпускников

Величественные каменные стены замка, окрашенные в красно-оранжевый тон заката, встречают теплотой и щемящим чувством в груди. Двор украшен левитирующими в воздухе огоньками, освещая путь пребывающим бывшим студентам. Мерцают хаотично, дергано, точно в такт бьющемуся в горле сердцу. Витающая в воздухе предпраздничная атмосфера просачивается под кожу, и я чувствую одновременно радостное предвкушение с потаенно засевшим чувством опасения в подреберье. Летний, но уже по-вечернему прохладный ветерок с озера нагло просачивается под мантию, щекоча открытую кожу ног на высоком каблуке. Полы шелковой юбки нюдового цвета развеваются, заставляя встрепенуться от ностальгии и быстрее ее придержать. — Все в порядке? — подошедший ко мне Гарри участливо заглядывает в мое лицо, мягко улыбаясь. — Да, — выдавливаю улыбку, надеюсь, она не выглядит вымученно. Потому что так я себя сейчас чувствую. Это первая встреча бывших студентов Хогвартса, организованная за пять лет после окончания. Не сказать, что у меня было много друзей и я безумно хотела их всех встретить. Мой круг общения ограничивался самыми близкими, ну и коллегами по работе, поэтому, проходя через могучие входные двери замка, я не перестаю задаваться вопросом «что я тут делаю». Гарри подставляет свой локоть как истинный джентельмен, и снова дарит мне заботливую улыбку. А в глазах таится легкая грусть. Они с Джинни развелись всего пару месяцев назад, и, честно, ему пошло это на пользу. Сложно бороться с привычкой к человеку, но наверняка легче дышится, когда нет ограничивающих рамок. Я понимаю. Четыре года в браке и вот так разойтись, осознав, что совершенно друг другу не подходят. И, к сожалению, ловлю себя на мысли, что завидую другу, который решился на столь смелый шаг. На который у меня, наверно, никогда не хватит духу. Мельком оборачиваюсь через плечо, ищу своего мужа. Он отстал, встретив по дороге старых друзей: Дин, Симус… Вот кто всегда был душой компании и мог найти общий язык почти с любым человеком. Иногда я спрашиваю себя, что связывает нас с Роном? Мы ведь тоже совершенно разные. Разве что всегда были рядом, всегда были вместе. И может от нас просто ожидали, что мы будем вместе и дальше, поэтому мы пошли по известной, безопасной жизненной тропе? С Роном не было плохо. Он понятный, мне хватает той заботы, что он оказывает, а еще всегда рядом, не давая чувствовать себя одинокой. Со всем было просто смириться, кроме одной сферы совместной жизни — секс. Мой первый опыт был слишком… Насыщенным. Слишком страстным, слишком горячим, слишком разным… Всего было так слишком, что после него все кажется пресным. Долгие годы голодным чудовищем впивалось разочарование во внутренности, заставляя чуть ли не плакать от отсутствия эмоций и ощущений. Но секс — не главное в совместной жизни, и я сделала свой выбор, научившись заставлять свое тело получать удовольствие и от этого. Пытаясь вырвать из памяти и сердца то, что взорвало мой мир в семнадцать лет и продолжалось на протяжении целого года. Холодные стены замка не давят: они навевают воспоминания. Легкую грусть по школьным временам, и тяжелую, давящую боль по девичьим надеждам, разбившимся об холодный лед серых глаз. На что я тогда надеялась? Что химия между нами может привести к чему-то большему? Что ты наплюешь на все предрассудки и прилюдно подаришь свое сердце? Проглатываю комок в горле, набирая воздуха в сжатые в тиски легкие. Скорее всего, ты даже не приедешь. Наверняка у тебя слишком много дел, чтобы появляться на какой-то никчемной встрече выпускников. Эти мысли вселяют надежду, и накрывают разочарованием. Но так было бы лучше. Не приходи, Драко, не надо. Останься там, в мире, недостижимом для меня. Не хочу тебя видеть, ты не должен быть здесь. Пять лет — не маленький срок, чтобы перечеркнуть проделанную работу над собой, в один вечер все сломать. Так долго подавляемые чувства будоражат трепыхающееся сердце, которое я пытаюсь успокоить. Пять лет с мыслями о тебе. В поисках любой информации из газет. Крупицы слухов о твоих девицах в тайном ожидании официальных новостей о помолвке с Гринграсс. Как чертов сталкер. Ты во всем виноват. Ты сделал первый шаг, сделал выбор за нас двоих и подарил целый год невероятных чувств, не сказав ни слова о том, что предназначен другой. Лучше бы я не узнала об этом от Джинни тогда. И хоть видела тебя в компании Гринграсс, от сумасшедшей влюбленности не замечала очевидного. Ты дарил мне столько своего внимания и ласки, что, казалось, я одна для тебя. Наивная дура. Обида скользкой гадюкой захватила мою душу, и я исчезла сразу после нашей с тобой последний встречи на выпускном вечере. И столкнулась с последствиями, к которым не была готова. Но помимо дуры, я оказалось еще и трусихой, не сумев заставить себя поговорить откровенно. Раньше я не была той, кто может отдаваться без чувств, но ею стала, благодаря тебе. И поехала бы крышей, если бы не Рон и его предложение стать женой. Он был удивлен, что не был у меня первым, но эту тайну я унесу с собой в могилу. Его догадки сводятся к Краму, а я его не переубеждаю. Мне бы самой было проще верить, что тебя в моей жизни не было, но сердце думает иначе. Послевкусие нашего с тобой безумия невозможно перебить, я успела в этом убедиться. Даже сейчас заставляет горло пересыхать, лихорадочно высматривать тебя в чужих лицах людей. Провожу рукой по распущенным, накрученным крупной волной волосам, отбрасываю их назад. Становится душно, и, вероятно, исключительно от моего состояния. Снимаю мантию, перекидываю через локоть. Легкое шелковое платье до колен на тонких бретельках развевается от моих шагов, создавая красивый шлейф. Сама себе вру, убеждая, что не знаю, зачем так сексуально оделась. — Ты прекрасно выглядишь, — говорит Гарри, окидывая меня восхищенным взглядом. — Спасибо, — прячу за улыбкой нервозность и аномальное предвкушение. Драко, пожалуйста, не приходи. Повторяю как мантру, хотя сердце твердит обратное, а интуиция подсказывает противоположное. Мы с Гарри входим в Большой зал. Он украшен во все цвета факультетов, и в отличие от обычной расстановки столов по факультетам, сейчас стоит один большой длинный стол. Конечно, ведь студентов нашего выпуска не так много, все вполне могут уместиться за одним. — Пунш? — спрашивает Гарри. — Да, пойдем. Как раз очень хочу пить, — отвечаю я, бросая мантию и сумочку на рядом стоящую лавочку у стола. Гарри оглядывается на двери: — Рон там совсем пропал. … А мне стыдно признать, насколько мне плевать, где сейчас Рон. — Пусть пообщается с друзьями, — бросаю я, надеясь, что это не выглядит равнодушно настолько, насколько есть на самом деле. Мы подходим к столу с пуншем, возле которого собралась основная часть уже прибывших. Все красиво одетые, девушки в вечерних платьях, парни в костюмах. Впрочем, я не зря так нарядилась, иначе выбивалась из массы. Печально, что я так одевалась с мыслью о тебе, а не о других. Тянусь за небольшим половником и, аккуратно его наполнив, наливаю в кубок. Короткий толчок в локоть справа, моя рука дергается, и половина половника оказывается на моем платье и волосах. — О, нет, — подавленно протягиваю я, застыв с согнутой рукой корявой веткой. — Упс, Грейнджер, ты так тихо подкралась, что я тебя не заметила. Наверно, тебе нужно привести себя в порядок. Позволишь? — Пэнси Паркинсон берет из моих застывших рук половник и как ни в чем ни бывало наливает себе еще порцию пунша. Делаю глубокий вдох, прикрывая глаза. — Наверно, тебе стоило бы извиниться? — вступается за меня Гарри, склонив голову набок. — Не стоит, — поднимаю руку, останавливая друга. — Уверена, это вышло случайно. Скоро вернусь, — быстрым шагом иду к выходу, по пути захватив сумочку с палочкой. Быстро преодолеваю общий коридор, сворачиваю за угол и врезаюсь в высокую, твердую фигуру, словно птица в окно, отшатываюсь назад. Холодным жаром обдает грудь от прилипшего к телу платья. Твой запах, до боли знакомый, проникает в ноздри, наглухо блокируя легкие. Мерлин, я ведь даже на мгновение забыла о тебе. Издаю случайный стон от ощущения порхающих бабочек в груди. Замираю. Твоя горячая ладонь в попытке придержать ложится на талию частично мокрого платья, и плавит, прожигает огромную дыру, без труда добираясь до моего безудержного сердца. Ты здесь. Меня охватывает эмоциональный мандраж и панический ужас, что рядом с тобой теряю рассудок, сама себе не принадлежу. Я не хотела, чтобы ты пришел, тебя не должно быть здесь. Пожалуйста, Драко. Поднимаю глаза и встречаюсь с потемневшим взглядом твоих серых. Идеально выбритый подбородок и щеки, слегка грубоватый овал лица. Ты остался тем же и стал совсем другим. Мужчиной. Идеальная белая рубашка из дорогой ткани с расстегнутыми несколькими пуговицами. Ты никогда не любил галстуки. Легкие в спазме, дышать сложно, просто нереально, голова кружится, в ней туман, набатом отбивая пустоту. Я так безнадежно рада тебя видеть, чувствовать настолько близко рядом, что плавлюсь как патока. Ни одно фото в газете не передает ту энергетику, что ты излучаешь, которая сносит меня лавиной с ног. Сносит и топит под собой. И мне уже не важно мокрое платье, и волосы в пунше, когда здесь ты. Рядом. Секунды длятся вечность, и я могла бы сказать просто «привет», но ты снова перехватываешь инициативу в свои руки. Вместо скупого «привет», обхватываешь меня за талию и вжимаешь своим телом в стену. У тебя никогда не было понимания личного пространства или уважение личных границ. И наверно это то, что меня заставило так зависнуть на тебе. — Черт, Грейнджер, это ты… — хрипло шепчешь мне прямо в губы, примагничивая к себе, дрожью обдавая по всему телу. Кладу руки тебе на грудь, то ли оттолкнуть, то ли прижаться ближе. А взгляд такой горячий, почти болезненный. — Сука. — Что? — вскидываю взгляд, удивленно воззрившись в твои злые глаза. Хищно заострившиеся скулы дергаются в раздраженном жесте. Продолжая вдавливать меня в стену, хватаешь за руку, выделяя безымянный палец с кольцом. — Почему? Выдергиваю руку, и отталкиваю от себя. Кошачим когтем полосят по сердцу воспоминания. — Почему не сказала? Зачем это сделала? — ты отходишь всего на полшага, не давая свободно дышать. — Я ли одна что-то скрыла? — обида сочится в моем голосе неприкрыто. Рассудок возвращается на место. Не на месте сердце. Оно бьется внутри, не щадя мои ребра, и учащается против моей воли. И я бы рада сыграть в равнодушие, но слишком сильно, слишком больно и невыносимо реагирую на тебя. — Не желал мне сказать о своей помолвке с Гринграсс? — В отличие от тебя я все еще не женат. На меня накатывает сумбурное ощущение непоправимо совершенной ошибки. Нет, не может быть. Просто не может быть. Во рту пустыня, губы стягивает от сухости. Облизываю их бездумно, бросая взгляд на твои сверкнувшие глаза и кривоватую, понимающую ухмылку. Делаешь шаг навстречу, снова прижимая своим телом к стене. Твои руки уже на моем теле по-хозяйски обхватывают изгибы. Забыла, как давно перестала дышать, и судорожно вздыхаю, выдыхая прямо в твои губы. — Нет, — шепчу беззвучно. Сердце уже в дребезги, но кольцо на пальце, так ярко напомнившее о себе, выдавливает из меня это слово. Я на пороге истерики, разрываюсь между чувствами к тебе и чувством долга. Губы сами приоткрываются, хоть и увожу голову в сторону. Без промедления обдаешь мою шею раскаленным дыханием, приникаешь влажным языком, лижешь, зло покусываешь, а я погибаю в твоих руках. В голове снова мутнеет. Задираешь юбку и сжимаешь холодную кожу ягодиц горячими руками, ведешь между бедер. Ты снова заполняешь все мое существо собой, растворяюсь в твоих объятиях, как не растворялась уже пять лет. Сумасшествие. Чистейшее, дьявольское безумие. — Нет, Драко, нет, — пытаюсь слабо протестовать, но уже сама понимаю, что тебя ничего не остановит. Нас ничего не остановит. Ты подхватываешь меня за ягодицы легко и невесомо, и все, что мне остается, это обхватить тебя ногами, прижаться промежностью к твоему уже вставшему члену и ответить на требовательный, жесткий, голодный поцелуй. — Да, малышка, только да. Умопомрачительный поцелуй. О, Мерлин, Драко, как я скучала. До слез скучала, до боли в груди, до хрипа в горле. С моих плеч соскальзывают легкие бретельки, слышу, как расстегивается ширинка твоих брюк, и мне приходит ужасающая мысль, что нас могут увидеть. Но сейчас мне уже плевать. Сколько раз мы занимались сексом в этих стенах? У стены, в алькове, заброшенном кабинете, кабинке туалета… Опасный секс — это именно тот секс, который у нас всегда был с тобой. И последний остов моего сопротивления падает под натиском невыносимого желания. Когда я последний раз была такой мокрой? Совершенно неконтролируемый взгляд серых глаз, без тормозов, полное отсутствие чувства опасности… Ты обхватываешь меня за подбородок, заставляя смотреть тебе в глаза, и толчок. Ты глубоко внутри меня и нет ничего идеальнее и правильнее этой наполненности. Чувства накрывают меня с головой и я борюсь с подкатывающим к горлу комком эмоций, чтобы не выплеснуть его через слезы. Так восхитительно прекрасно и чертовски горько. Ведь я замужем. Толчок. Медленный, неспешный, словно смакуя, вспоминая, как это ощущается между нами. Обхватываю тебя за плечи, подставляя губы для поцелуя, и ты прикусываешь мою нижнюю, как делал это всегда. Слегка посасываешь, облизываешь. Как я скучала, Драко, как тосковала по тебе. По твоим прикосновениям, объятиям, твоему взгляду, в котором казалось, будто только мной живешь. Еще толчок. Уже сильнее, напористее. Удовольствие набухает во мне, словно воздушный шар, просачивается в каждую клеточку тела, наполняет каждую вену, создает высоковольтное напряжение. С тобой невозможно. Невозможно по-другому. — Да, Драко, пожалуйста, — снова как раньше прошу тебя не томить, заполнить собой. Голос не мой, срывается на тихий хрип, а ты слизываешь его с моих губ с таким же тихим рычанием, и начинаешь двигаться быстро, неистово, заставляя потерять себя в ощущениях. Я на грани сознания от обрушившихся эмоций. Жар в теле плавит кости, топит рациональные мысли, заставлявшие говорить «нет». Чувствую восхитительную твердость в бешеном ритме, трение и наполненность, которые уносят меня за край, и я не выдерживаю больше, взрываюсь на миллионы осколков в нахлынувшем оргазме. Ты, как всегда, идеально тонко чувствуешь мой оргазм, и слегка приостанавливаешься в ритме, давая мне продлить негу от удовольствия. Только ты всегда так чувствителен к моему телу. Приоткрываю глаза, вижу, как капелька пота стекает по твоему виску, тянусь и языком слизываю. — Блять, малышка… — сквозь сбитое дыхание говоришь ты, смотря на меня таким же затуманенным взором. Знаешь, мне стыдно, но в глубине души мне хочется, чтобы нас увидели. Чтобы этот скандал произошел, и моя самая большая боль перестала быть тайной. Чтобы мне не пришлось признаваться самой себе, что это я совершила ошибку, не дав нам возможности поговорить. Ты снова набираешь темп, смотря ошалевшим взглядом мне прямо в глаза. Как ты любишь, видеть мои эмоции, мою зависимость от тебя. Ты же знаешь, всегда знал, как я на тебе залипла. Только если я совершила ошибку, ты не сделал ничего, чтобы помочь нам это исправить. Твои толчки становятся неистовыми, выбивая из меня остатки самообладания. И пусть я потом буду себя корить и сжирать за содеянное, в душе буду лелеять эту встречу, как самое дорогое, греющее сердце. Облизываю твои губы, выдыхаю тихим стоном, когда входишь глубже и замираешь, пульсируя от оргазма. Плечи под моими руками слегка дергаются, ты вжимаешь меня онемевшей спиной еще сильнее в стену, прислонившись лбом к холодному камню. А внутри все пульсирует. Внизу живота пульсирует, в груди пульсирует, в голове сумбур. Аккуратно опускаешь меня на пол, не стремясь отодвинуться далеко. Ты стоишь почти впритык. Медленно поправляю платье, прихожу в себя, а следом обрушивается осознание содеянного. Не понимаю, как вести себя дальше. Что же теперь делать? Что сказать? Как же я теперь выгляжу? Взлохмаченная, вспотевшая, раскрасневшаяся? Боже, следы измены очевидны. Вскидываю голову, смотрю в твое болезненно любимое лицо. Что вообще между нами произошло? Безумие. Не найдя ничего лучше, я быстро выскальзываю между тобой и стеной и почти убегаю в сторону туалета. — Нам нужно поговорить, — хрипло бросаешь мне вслед, но я не оборачиваюсь. Делаю вид, что не слышала, понимая, как глупо и по-детски это выглядит. Ты можешь пойти за мной, и это как раз в твоем стиле, Драко, но я не готова. То, что сейчас произошло, ломает меня. Вбегаю в туалет, лихорадочно ищу палочку в сумочке, и, чуть не выронив ее, запираю дверь заклинанием. Тебе ничего не стоит ее открыть, но я искренне надеюсь, что ты дашь мне время. Руки под холодную воду и водой в лицо. На мне разлитый пунш? Бредятина, на мне следы измены. О, Драко, как я низко пала из-за тебя. То, что между нами творится — аномальная чертовщина. Стихия, призванная убить. Катаклизм, которому невозможно сопротивляться. Ни единого шанса на спасение. Вдох, длинный выдох. Сердце не останавливается. Прийти сюда было ошибкой. Я все сломала в своей жизни. Как возможно после этого смотреть Рону в глаза? Внизу живота сладко тянет, соски раздражающе реагируют на шелковую ткань, а в груди гадюкой ползучей замыкает в тиски горькое чувство предательства. Упираюсь руками в стойку раковины, опустив голову. Я смогу. Это безумие, которое я преодолею. Что делать с Роном, я решу. А пока надо взять себя в руки. Игнорирую звук дергающейся ручки, а следом доносится тихий голос, произносящий отпирающее заклинание. И я молюсь, чтобы это был не ты. Невозможный. Но дверь открывается и на пороге появляются две девушки с моего выпуска. По-моему, пуффендуйки. Слабо выдыхаю, натянув максимально бесстрастное выражение лица. Девушки охмелевше улыбаются. Я же в ответ натягиваю улыбку и приступаю к очистке платья и волос. С трясущимися руками, на негнущихся ногах я выскальзываю из туалета. В коридоре никого. Мерлин, Драко, затянись наше безумие еще на пару минут, и мы бы попались! Звук каблуков эхом разносятся по коридору замка, а я, до боли выпрямив спину, вхожу в Большой зал. Как раз вовремя: все прибывшие собираются полукругом у главного пьедестала, на котором директор школы собирается сказать речь, а дальше нас ожидает представление. Взглядом обвожу помещение, с чувством страха выискивая высокий силуэт и белую макушку. Этот вечер только начался, а я уже успела все испортить. Мне нужно уходить. Но сначала нужно найти Рона и Гарри, а их я нигде не вижу. Преисполненная решимости найти мужа, иду к толпе, но все стоят так плотно, что я решаю не нарушать тишину. Встаю с конца толпы, давая возможность директору сказать приветственное слово. И все бы ничего, но на что я надеялась, пытаясь тебя избегать? — Нам нужно поговорить, — выдыхаешь вопрос мне в волосы, до мурашек пронизывая спину по позвоночнику. Почему не боишься приближаться на виду у всех? — Не думаю, — хочется обернуться и сбежать из Хогвартса, сбежать от тебя снова, сбежать с этой вечеринки, превратившейся в фатальный провал, непоправимую ошибку. — А я говорю, нужно, — твоя рука бесцеремонно ложится мне на спину, прячась под длинными волосами, и я веду плечом, пытаюсь сдержать дрожь от твоего прикосновения. Почти чувствую твою наглую ухмылку от осознания того, как влияешь на меня. Но я смогу. Смогу. Всеми силами буду бороться с собой, но трагедия в том, что ни холодная вода, ни собственные увещевания не помогают. — А если не выйдешь со мной поговорить, я трахну тебя здесь. Знаешь, как? Раздвину твои ножки, сначала буду трахать тебя пальцами, а потом вылижу всю, как ты любишь. И пока буду лизать тебя, ты будешь сосать мои пальцы, что были в тебе. Меня обдает горячей дрожью. Ты стал еще более наглым, жестким и требовательным. Коленки подгибаются, а недавно испытанное желание вновь возвращается с новой силой. Словно изголодавшийся зверь на новую порцию пищи. Твоя рука перемещается на грудь, сжимая в пальцах сосок, а я плавлюсь, словно податливая глина в руках мастера. Теребишь его, посылая молнии возбуждения к низу живота. Ты садист, Драко. Какой толк тебе сопротивляться, если мои стены рухнут, стоит исчезнуть посторонним? И я вновь окажусь перед тобой, открытая, придавленная твоим телом, принимающая тебя в себе, горячего, гладкого, рельефного… — Ты еще не сошел с ума, Драко, — шепчу я, слегка повернувшись к тебе. Пытаюсь стряхнуть твою руку, но ты произносишь заклинание, скрывающее нас пеленой размытой невидимости от посторонних и я в ужасе распахиваю глаза. Неужели ты готов воплотить угрозу в реальность? — В этом нет ничего сумасшедшего, малышка, не более того, что мы делали ранее, — горячий шепот щекочет мне шею, ты прижимаешься ко мне сзади, и я чувствую бугор в районе твоей ширинки. Сумасшедший. Ты снова возбужден, как и я, Драко, но зачем? Зачем ты мучаешь нас? — Это безумие нужно прекратить, — я пытаюсь отодвинуться, но ты не позволяешь, обхватив меня рукой, в которой ты держишь палочку, крепко за талию. — Ты ушла от меня тихо, бесследно, выскочив замуж за этого придурка сразу после выпуска. Я задавался вопросом, малышка, чем же я тебя так не устроил? — другая рука бесцеремонно задирает подол моего платья, скользя прямо в мокрые трусики. — Неужели чем-то обидел? Или, может, недодал? — Пальцы, изящные и умелые, легко проникают в меня, вырывая из горла стон. — И я почти смирился за эти пять лет, что ты ушла и счастлива без меня, но тут я встречаю тебя, а ты… — пальцы выныривают из меня и ты медленно, демонстративно подносишь их к своим губам и облизываешь, прикрыв глаза. — Блять, как ты течешь для меня, — прервавшись от своего монолога, говоришь ты. — Моя малышка просто обиделась, когда узнала о чертовой помолвке. Закусываю губу, не в силах сдерживать эту садистскую ласку. Да, я теку для тебя, Драко, черт возьми, конструктивного диалога никак не выйдет, если ты продолжишь так делать. — Прекрати, — выдыхаю я, дергаясь, но ты продолжаешь ласкать меня, точно зная, на какие точки давить и в каком темпе довести меня до края. Но я не могу кончить среди толпы, о, Мерлин, нет, ни за что. Мне хватило одной моральной травмы, после которой я вряд ли когда-нибудь реабилитируюсь. Я открываю глаза, полная решимости остановить это все, и вижу в нескольких метрах от себя рыжую макушку мужа. Меня обдает ледяной водой, а возбуждение превращается в горький комок тягучего дегтя. — А вот и муженек, — твой голос сочится ядом и брезгливостью, и я боюсь, на что ты будешь способен, если все же выйдешь из себя. — Уже нарожала ему миллион таких же как он рыжих детишек? Или только собираешься? — Мы думаем об этом, — с дрожью в голосе отвечаю, и чувствую, как хожу по тонкой грани лезвия. Наверно, это не тот ответ, что ты ожидал услышать. Я слишком хорошо тебя знаю, Драко, и сейчас ты не просто недоволен… Отчего-то становится боязно. — Ты не выглядишь как удовлетворенная в браке женщина. Может, тебе нужна помощь? — Если отодвинешься хоть немного, ты очень мне поможешь, — шепчу я, едва ли надеясь на то, что услышишь меня, но ты, к моему удивлению, убираешь руку из-под моей юбки, нарочито медленно ее поправляя. Отодвигаешься и снимаешь заклинание сокрытия взмахом палочки. Все же отдаю тебе должное за то, что услышал меня, но я совсем не хочу, чтобы Рон видел нас стоящими рядом. Тяжело вздыхаю, пытаюсь успокоить взбесившееся сердце, но тут Рон замечает меня, заставляя на секунду замереть и и начать биться с удвоенной силой: — Гермиона! — негромко зовет муж, а я чувствую, как сильно горю, дрожу, и сама не своя, особенно для встречи лицом к лицу с мужем, которому только что изменила. А я совсем не знаю, что нам делать с тобой, Драко. Я давно смирилась со своей жизнью, но что, если я упустила что-то важное? Может я совершила ошибку, может, я даже сейчас ее совершаю, не давая нам шанса и повинуясь стереотипам и желанию сохранить все, как есть, вопреки болючей любви к тебе. Но это так сложно, так невозможно, что я почти безмолвно молюсь, чтобы произошло что-то, что просто заберет у меня возможность выбора. Ведь я не маленькая, я понимаю, что просто трусиха. — Мы поговорим, малышка, через час на балконе астрономической башни. И если не придешь, я сам приду за тобой, где бы ты ни была. Веришь? — Верю, — тихо шепчу я, не отводя взгляда от неумолимо приближающегося Рона. Верю всей душой, и боюсь. Как начало чего-то нового, и конец до боли родного и привычного. — Буду ждать, малышка, — бросаешь мне напоследок и уходишь в другую сторону, оставляя меня наедине с моими внутренними монстрами и стремительно приближающимся мужем.