От улыбки станет всё светлей...

      В приподнятом настроение мужчина вышел из гостиной и направился на кухню. На лице его была безмятежная улыбка, словно он пребывал на данный момент в некой эйфории, и отчасти так и было. Он не думал, что Рампо сильно обидится на его маленькую шутку. Да, бывали случаи, когда тот обижался до такой степени, что не разговаривал с Эдгаром днями, но это случалось очень редко. Эдогава был достаточно отходчив, да и конфеты всё всегда решали. Поэтому они почти никогда не ссорились даже по мелочам.       Включив электрический чайник, он присел на стул, стоящий неподалеку. Всё же он не просто так решил не активировать способность именно сегодня. У него были немного другие планы. А планы эти заключались в том, чтобы на ступеньку выше стать в своей уверенности, а именно — поговорить с Эдогавой начистоту. Да, он всё ещё жутко боялся, что тот его отвергнет, и они будут вынужденны ограничить общение, но как бы мирно всё не продолжалось — совесть Алана кричит о том, что он не должен скрывать своих чувств от Рампо. Иногда он даже замечал некое проявление симпатии со стороны детектива, но это было крайне редко и каждому такому случаю было своё объяснение. Хотелось надеяться на большее, но в его силах было лишь это «большее» расписывать на бумаге. Да, он мог бы написать целую книгу про них с Рампо и путешествовать по ней, ощущая взаимную симпатию и любовь, но понимал, что так будет лишь хуже, а усугублять всё не хотелось. Поэтому он наблюдал, записывал, обдумывал. И мысли его привели к тому, что сегодня просто идеальный случай для признания.       Чайник уже закипел. Насыпав в заварочник горстку листов фруктового чая, Эдгар залил всё водой, в чашки же насыпал сахар — в одну три, во вторую одну. Ему самому было всё равно, какой чай пить — главное, чтобы качества хорошего, дешманщину он не переносил. Чаи он пил по настроению, и на данный момент фруктовые нотки были более чем подходящими. На случай прихода детектива Алан всегда держал у себя несколько пакетов с разными конфетами, батончиками, круассанами и другими сладостями. И именно сейчас данные запасы надо будет немного разорить, да и не жалко ему. Для Рампо ничего не жалко…       Собираясь с духом к началу предстоящего разговора, писатель поставил две чашки с уже разлитым чаем и вазочку с конфетами на поднос. Взяв тот в руки, По направился обратно в гостиную, и с каждым новым шагом всё больше сомневался в своей затее. Но вспомнил, что сам себе сделал вызов и просто не может себе же проиграть. Да и с Эдогавой хотелось быть честным.       Вместо двери у входа в гостиную была лишь арка, поэтому ничто не могло скрыться в комнате за лишнее мгновение за куском древесины, разделяющей комнаты. И какого же удивление Эдгара было, когда его детектив стоял у стола и только тянулся рукой к нужному роману, пока вторая рука того держала что-то иное, после чего раздался щелчок. Алан редко пользовался папками на кнопках — обычно они были с завязками. Поэтому писатель просто не мог спутать раздавшейся с невероятной громкостью щелчок.       Его стихи.       Были.       В руках.       Эдогавы.       В шоке он перевел глаза на виновника нестабильности своего психического состояния и заметил, что тот в не меньшем страхе смотрит на него. Словно успел прочитать нечто важное… Нет, в стихах ничего нового не было. Там всё так же раскрывалость множество мыслей писателя, как и в романах, за исключением нескольких, что он писал после прогулок с детективом. Те вдохновляли писать Эдгара ему любовные письма и со временем он каждое из них начинал считать глупым, но сжечь бумагу просто не мог. Ведь именно с них и начались попытки По писать стихи. Что лучше чистой любви может привить страсть к поэзии?       Так бы они и стояли друг напротив друга, пока Алан, на удивление первый, не решился взять себя в руки и сделать лицо попроще. Сделав глубокий вдох, он прошел в комнату и, стараясь выглядеть максимально расслабленным, поставил поднос на столик у дивана, который ранее не уронил на пол лишь с Божей помощью.       — Твой чай слева, Рампо-кун. Можешь присоединяться. — он взял свою чашку в руки и на пробу сделал маленький глоток. Горячий. — Ты уже успел просмотреть роман?       Сам же Эдогава был в замешательстве. Сейчас его друг выглядел максимально собранным и, несмотря на расслабленное поведение, серьёзным. И детектива, вопреки обычной реакции, на данный момент эта серьезность пугала.       — Я подожду, пока он остынет. — как можно беззаботнее ответил он, беря в руки скрепленные листы с романом. — Нет, ещё не смотрел, решил тебя подождать. Не знал, что ты пишешь стихи. — последнюю фразу он произнес тише, решив не строить из себя вора, и кивнул на папку. Всё-таки Эдгар не был дураком, да и реакция его в самом начале сама за себя говорила.       — Да, есть немного, недавно начал. — уверенность По немного пошатнулась. Не ожидал он такого быстрого чистосердечного признания. — Ты читал? — это был не совсем вопрос, скорее утверждение, но Рампо ответил.       — Парочку. Мне понравилось. — атмосфера в комнате была необычно напряженная, и Эдгар из последних сил сдерживался, чтобы не начать по привычке извиняться, хоть и понимал головой, что причины для этого нет. Ему нравилась похвала исходящая из уст Эдогавы, и, хоть та сейчас и звучала так же искренне, всё-равно напрягала.       — Я рад. — он легко улыбнулся. Искренне — как и всегда. — Не желаешь прочесть этот роман со мной? На этот раз мне бы хотелось наблюдать за твоими действиями.       Это было смелым предложением, но По правда этого хотел. Эдогава лишь кивнул головой, так и не проронив ни слова и полностью стараясь погрузить свое внимание в роман. Взяв в руки, детектив открыл книгу. Автор же ее подошёл к Рампо сзади и начал читать с ним текст, выглядывая из-за головы того. Погружение в роман было довольно медленное, в отличие от предыдущих, что было странно. И тут что-то пошло не так.       Эдогава изначально был напряжен, но тут его самым наглым способом отвлекли и вся сосредоточенность покатилась в бездну. Он опустил взгляд ниже и увидел руки Эдгара, что мягко обнимали, при этом крепко держа. Рампо не видел лица мужчины, но чувствовал на голове чужое дыхание, что немного шевелило пряди волос.       — Я всё же хотел спросить, — детектив сглотнул. — до куда ты дошел?       Рампо не умел врать и оба это знали — на его стороне были блеф и недоговаривания, но не обман. Во все разы, когда он пытался обмануть По, его выручала лишь порядочность и нелюбовь к напористости второго. Но сложившаяся ситуация намного больше волновало писателя — в конце концов, так выполнение его изначальной цели становилось намного легче.       Ответа на заданный вопрос всё не было. Эдгар почувствовал слабый укол разочарования, но не сдался.       — Рампо… — тот не ответил. По начинал паниковать: может что-то случилось? он сказал что-то не то? — Ра…       — Я похож на идиота? — мысль писателя осталась незавершенной, но, кажется, ее прекрасно поняли. Эдгар был рад, что его понимают, но теперь у него отобрали роль ведущего, на которую он так долго решался. — Если ты хочешь сказать что-то прямо, то так и говори. Я слушаю.       Книга всё ещё была у детектива в руках, но взгляд был устремлен к противоположной стене. Говорил он уверенно, но с неким недовольством, что его так нагло попытались загнать в ловушку. Теперь уже сам По был в растерянности и неуверенно начал убирать руки от чужого тела, как их моментально вернули на место.       — Я. Слушаю. — Эдгару реально стало страшно. Он с невероятной скоростью перебирал мысли и возможные ответы, хоть его никто не торопил.       — Я… — Рампо резко повернулся к нему лицом, из-за чего По вздрогнул и нервно сглотнул.       — Просто скажи… — взгляд детектива был всё ещё твердый, но где-то глубоко в глазах было скрыто едва-ли заметное сомнение. Но писатель, кажется, его понял и набрал как можно больше воздуха, чтобы сказать то, что так давно хотелось…       — Ты любишь клубнику?       Пауза.       Молчание.       Эдогава настолько прифигел, что уже готов был ударить мужчину от крайнего возмущения и разочарования. И ведь он уже замахнулся…       — Ты мне нравишься.       Рука так и повисла в воздухе, а сам детектив, проморгавшись, посмотрел на писателя. Тот в свою очередь, закусив губу, старался выглядеть уверенно, но в глазах всё ещё читался страх.       «А вдруг это первый и последний момент, когда я могу так обнять Рампо-куна? Вдруг это совсем не то, что он хотел услышать? Я опять облажался?» — и, погрузившись в свои мысли, он не сразу заметил, как чужие руки его обняли в ответ, а лицо, что недавно выражало некую суровость, покоилось на груди По. Наконец заметив это, Эдгар растерялся, и не будь у него привычки ловить каждое слово, что произносит Рампо, так и не услышал бы этих шепотом сказанных слов.       — Спасибо. Ты мне…тоже.       И резко стало так легко, словно никогда ничего лучше не происходило.       «А ведь и правда, это оказалось намного легче, чем я думал.»