От улыбки станет всё светлей...

      — По-кун, а как продвигается твоя работа над обещанным детективным романом? — Рампо шагал уверенно и энергично, словно совсем недавно не пытался найти места, где посидеть. Он был в ожидании новой загадки. Не то, чтобы они были такими сложными у По, но ему нравился сам процесс нахождения в книге. Всегда всё было по разному — фантазии По не было границ, чем он умело пользовался в написании книг. — «И как он с такими навыками еще не пропиарился в Японии? Надо будет спросить.»       — Оу, вполне удачно. Я уже завершил работу над новой загадкой для тебя. — при поднятии темы загадок для Рампо у мужчины моментально улучшается настроение и теперь он еще менее выглядит грустным и угрюмым. Видя яркий интерес в глазах собеседника, По понял намек. — Если хочешь, мы пойдём ко мне домой. Ты можешь прочесть роман прямо сейчас.       Конечно он хочет! Он несколько месяцев ждал загадку, хотя даже такой срок можно считать нереально коротким для написания целого романа. Рампо всегда удивляла способность Эдгара писать огромные детективы за такой короткий промежуток времени, ведь у многих на это уходят годы. А также рвение писателя писать загадки для него — Эдогаве нравилось его стремление, поэтому он просто не смел жаловаться.       — Я всегда рад новым загадкам от тебя, По-кун, и конечно же я хочу прочесть твой роман. Предполагать возможность другого ответа было глупо с твоей стороны. — Он надменно вздернул подбородок кверху. Эдгар в свою очередь лишь легко улыбнулся. Ему были приятны слова Рампо. Их хотелось записать в тетрадь и читать постоянно. Похвалу детектива он готов был записывать хоть каждый раз, как тот ее выразит, но выглядеть это будет максимально странно.       Говорить о том, что они шли пешком к дому Алана будет бессмысленно. По дороге они развлекали друг друга беседой и даже Карл, почувствовав, что хозяину уже не нужна моральная поддержка, перебрался на плечи Рампо. Тот же был лишь рад вниманию со стороны енота. И в один момент детектив вспомнил, что хотел задать один вопрос.       — Слушай, По-кун, ты же вновь пытался отдать в печать одну из своих книг? И по твоему тогда угрюмому лицу, я так понимаю, затея не удалась? — после этих слов его собеседник поник на глазах. Эдгар, отвлекшись на Рампо, даже успел забыть об очередной неудачи. По уже хотел что-либо ответить, так как пауза немного затянулась, но внимательно рассматривающий его Рампо остановил порыв возможно необдуманных слов. — Подожди, ничего не говори. У тебя прекрасные романы с железной логикой, прекрасно и грамотно расписанным сюжетом. Почему их не хотят печатать? Или это только я считаю их таковыми?       «Мне очень приятно, что Рампо-кун считает мои романы прекрасными. Что от греха таить, меня этот факт делает самым счастливым, но ведь мнение остальных очень отличается…» — Эдгару, как писателю, любящему свою работу, причиняло боль отвержение его работ обществом. Он мечтал получить признание своих рассказов, и в Европе ему это удалось. Но Японию было покорить сложнее.       — Если хочешь, я могу тебе помочь как-нибудь с этим. У меня есть один знакомый на примете и, думаю, он будет не против напечатать одну из твоих книг на пробу. — Рампо знал, что его друга расстраивают частые неудачи и что творческая личность достаточно хрупкая, чтобы пошатнуть ее психическое здоровье. Раньше его это не особо заботило в людях, но спустя множество проведенных вместе дней после своей работы в офисе, Рампо понял, что не хотел бы случайно разрушить стремление писателя к мечте стать известным благодаря творчеству. Да, он считал это глупым, но у каждого разные способы достижений цели, поэтому он постарался проще относиться и к окружающим людям. Об их здоровье он не волновался, но всё же, они обычные люди и не стоит их принижать за то, что те не родились гениями и без сверхспособностей.       — Я тебе очень благодарен за помощь, Рампо-кун, но я, пожалуй, и сам могу справиться с этой проблемой. — По привык самостоятельно решать свои проблемы. Ему правда была приятна забота Эдогавы, но с привычкой быть одиночкой ничего не поделаешь, ведь то есть лишь его дело. Алан надеялся, что его собеседник не будет настаивать, поняв причину нежелания принимать помощь, но надежды были его напрасны.       — Я тебя не понимаю. Ты столько раз пытался самостоятельно отдать книгу в издательство и все попытки были провальными. Почему ты не хочешь воспользоваться связями? У тебя же есть такой прекрасный я, который хочет тебе помочь. Так почему ты отказываешься? Ай, больно! — детектив чуть ли не подпрыгивал от возмущения, из-за чего Карл, всё ещё находящийся у него на плечах, предупреждающе выпустил когти.       «За что?» — мысленно обратился к еноту Рампо.       «Чтобы малина жизнью не казалась» — тот в ответ лишь фыркнул и задрал носик, так и намекая на глупость причины для возмущения. Эдогава в ответ лишь обижено насупился.       Эдгар, наблюдающий за сей ситуацией, лишь восхищался картиной развернувшейся перед его глазами — обиженный детектив и довольный злорадствующий енот у него на плечах. Будь он художником, запечатлил бы этот момент на холсте в самых ярких красках, но в его возможностях было лишь запоминать всё до мелочей переносить на бумагу словами. Что-что, а это он умел мастерски делать. Предыдущую реплику Эдогавы он решил оставить без внимания, так как она его даже немного смутила.       «Твою прекрасность, мой хороший, никто не отрицает. С моей же стороны такое действие было бы подобно смертному греху.» — Улыбался себе Эдгар. Довольно смелые мысли, скажите? А всё потому, что писатель давно принял значимость Рампо в своей жизни и не стеснялся проявлять к нему подобные чувства в своих мыслях. Так его поведение выглядело более привычным и никаких особенностей не выдавало. А со временем, когда они окончательно привыкнут друг к другу, и неловкость в общении окончательно пропадет. — «И тогда наверное мы и сами не заметим как сблизимся и… Нет, Эдгар, сейчас не об этом.» — Но на данный момент редкие выходки Эдогавы всё ещё смущали писателя.       Они уже подходили к одиноко стоящему двухэтажному мрачному зданию, в котором Рампо узнал дом Эдгара. Всё-таки с ориентирами у него не так плохо дело. Хоть и был он тут не единожды, дорогу всё-равно до конца не запомнил.       Внутри дом был не менее мрачным, чему знатно помогали постоянно закрытые плотными темными шторами окна. Освещением в доме были лишь свечи, настольная лампа и экран ноутбука, который постоянно был включен, из-за частого использования. Лишь изредка По мог воспользоваться электрическим светом, но старался его избегать, так как в работу тот ни капли не погружал, а лишь раздражал своей интенсивной яркостью. Работал над книгами Алан в гостиной, используя комнату как кабинет. Приглашать в гости было некого, поэтому Эдгар не боялся за сохранность бумаг. Лишь Рампо мог иногда приходить к нему в гости, но ему он достаточно доверял, чтобы оставить того с записями наедине. Вот и сейчас он приглашает гостя присесть на диван.       — Я пойду пока заварю чай, а ты можешь… Тебе же как обычно фруктовый с тремя ложками сахара? — детектив в ответ лишь кивает и улыбается, ожидая продолжения фразы, которую По не закончил вначале. Заметив это, писатель лишь легко улыбается. — А ты можешь в это время просмотреть роман. Он на краю в прозрачной папке с распечатанными страницами. — кивает на стол с кучей разных бумаг. — Способность я активировать не буду, уж сильно хочу с тобой попить чаю, пока тот не остынет.       На подобный комментарий Рампо отреагировал с возмущением — в иронии поднятая бровь сама за себя говорила.       «Ты серьезно думаешь, что я задержался бы в твоем романе дольше, чем положено?» — прочитав посыл в глазах детектива, По лишь легко рассмеялся и вышел из комнаты.       Сам Эдогава же в шоке смотрел ему вслед. Эдгар редко смеялся, не позволяя себе проявлять много эмоций, хоть ему они были более чем свойственны, как творческой и чувствительной личности. Рампо всё еще помнил время, когда тот шарахался от каждого неодобрительного слова и взгляда детектива, и сейчас ему было приятно знать, что Алан стал более открытым. Это прослеживалось не только в общении с ним самим, тот и сам по себе иногда проявлял нереальную уверенность и серьезность. И каждый раз, когда Эдогава замечал мужчину в такие моменты, все его органы словно делали сальто назад — так По был прекрасен. Рампо гордился успехами друга и старался на это намекать. Ему было сложно открыто хвалить — гордость не позволяла, но с Эдгаром она довольно часто в последнее время начала уходить погулять. Тому часто нужна была словесная поддержка и, хоть у детектива с ней явные проблемы, он пытался ее дать.       Подойдя к рабочему столу, Рампо начал искать нужную папку. Тут было много чего: от записанных по быстрому идей, слов, фраз и до зарисовок, которые писатель бы воплотил позже в своих романах. И вновь Эдогава удивился фантазии детектива, воспринимая её как что-то не свойственное обычным смертным. С горем пополам, но роман был найден, а внимательный взгляд парня мимолетно зацепился за название другой папки, что лежала рядом.       «Стихи?» — он конечно предполагал, что его другу и таким положено заниматься, как личности творческой, но обнаружить подтверждение своих мыслей было не менее удивительно. Романов По он прочитал множество, но стихи он видит впервые и вполне закономерно, что они вызвали больше интереса, верно? Именно так он оправдывал свои действия, когда вынул первый лист со стихом. Листву ветвей вновь раздвигая, Мы видим прошлое — себя. Вернуться в него обещаем, Но не вернемся, так нельзя. Кто в настоящем жить не хочет, Ломает ветви тех дверей. Он сам себя в старье заточет, Бродя средь прошлого теней. Живя же в настоящем, люди Смотрят обычно лишь вперед. А иногда, хоть чуть и страшно, Настает прошлого черед. А те, кто в будущем живет, Они сильны в своей стезе. Они есть творчества полёт, Ведь жизнь, как творчество — везде. *       «Творчество… Мгм. Не то, чтобы я великий ценитель, но мне нравятся эти размышления. За прошлое и вправду глупо цепляться, но таковы уж люди.»

Следующий лист.

Казалось бы, что в жизни ярче Горит, чем пламя из костра? И что потухнуть может так же — То сердца нашего свеча. Свеча, что жизни насыщает, Дарит тот свет, тихо шурша. И кислород весь забирает, Всё потухая не спеша. Свеча, что жизнь другим дарила, Меня же тянет в темноту. Когда потухнет жизни сила, Я со своей свечой уйду. А эти свечи — жизни наши. Вторые ярче, третьи — нет. А выбирать одну не страшно? Тут сам ищи себе ответ. **

Еще.

Летели в небе облака А на земле цвели ромашки. Порхала в облаках мечта, Ведь ты гадаешь на любовь. И солнце в небесах всегда Откроет тебе путь в ту чащу, Где около мечты ручья Гадать на счастье будешь вновь.***       В непонимании Рампо еще раз перечитал текст. Звучит не мрачно. Словно не в стиле Эдгара. Неужели тот на этом моменте… Влюбился? Глупо, очень глупо. Но даже если и так, то почему он об этом не знал. Внутри поселилось неприятное чувство, но Эдогава лишь отмахнулся от него. «Не моё дело. Захочет — сам расскажет. Да и не то, чтобы меня это интересовало.» Он перевел взгляд на следующий лист. Безумная любовь ломает кости, Опасна она тем, что сгубит на века. Но если ты уйдешь, она вернется в гости И вновь затопит тем безумием сполна. Безумная любовь не объяснима, Она является лишь раз и на всю жизнь. Она и есть той жизни сила, Что сгубит всё — лишь отвернись. Но как бы всё не разрушали, Любить мы любим всё равно. И проходя через печали Мы воскрешаем добра зло.****       А вот тут уже Рампо знатно прифигел. Лист хотелось отшвырнуть и порвать, но он сдержался, не понимая мотива для этого действия.       Из смежной комнаты послышались шаги и Рампо быстро начал собирать листы, забыв о последовательности. В следующую секунду в комнату вошел Эдгар с подносом, на котором стояло две чашки. В это время Рампо уже закрыл папку, но послышался довольно громкий щелчок кнопки, на который Эдгар среагировал быстро, обратив внимание на стоящего рядом со столом детектива, а следом и переведя взгляд на ту самую папку к которой прикасался Эдогава мгновением раннее.

Два испуганных взгляда встретились.