Подчинение

Чонвон должен был хотя бы взять с собой Маыми, но он был слишком расстроен, чтобы думать. Он просто хотел уйти куда подальше от этого проклятого дома, чтобы не слышать смех, не слышать музыку. Все эти якобы чудесные звуки, из-за которых его тошнило. Он был слишком взрослым, чтобы, чёрт возьми, кричать, поэтому он уходит дальше, в тёмный лес, смаргивая быстро подступавшие слёзы. Чем дальше он забирается, тем меньше ему хочется плакать. Почувствовав облегчение от тишины, Чонвон идёт к маленькому бассейну, который, как он знает, впереди. Стоя на коленях на мягком мху, Чонвон умывается прохладной очищающей водой, успокаиваясь. Это было ожидаемо, так было всегда, и Чонвон знает, что ничто не может это изменить. Глупо так расстраиваться, и по какой-то причине, с возрастом становилось только хуже. Если бы он только мог уйти сейчас и стать военным. Он мечтал об этом, мечтал о службе и о новой жизни. Возможно, став военнослужащим, он получит семью*, о которой всегда мечтал. Отец хотел, чтобы он остался дома ещё немного, он сказал Чонвону, что тот пока ещё всего лишь волчонок, посоветовал дать себе еще один год, чтобы вырасти. Чонвон надеется, что теперь, когда всё изменилось, попросит своего дядю умолять отца. Задаваясь вопросом, как отец на самом деле отнесётся к столь быстрому уходу, он вдруг что-то слышит. Быстро подняв глаза, Чонвон увидел другого мальчика, стоящего почти над ним. С очаровательной улыбкой и маленьким фонариком в руке, незнакомец тихо заговорил. — Ты, должно быть, Ян Чонвон. Мигом вскочив, Чонвон пробормотал: — Откуда ты меня знаешь, кто ты? Отступив на шаг от Чонвона и не переставая улыбаться, он ответил: — Я знаю, кто ты, потому что мой отец упомянул, что я был не единственным бастардом, которого не пригласили. Я Пак Чонсон, можно просто Джей, внебрачный сын Пак Барыма. Глаза напротив вдруг стали злыми, а голос будто заледенел на этих словах: — Он позволил мне прийти сюда в качестве его племянника, но я должен ждать снаружи. Ждать с другими мужчинами, пока более дешёвое вино и остатки мяса не вынесут наружу, чтобы мы могли насладиться ими. Будто мы какие-то овчарки, хотя постой... даже они сидят внутри, не так ли? Чонвон невольно усмехнулся, соглашаясь. — Да, собаки едят внутри, а мы здесь. Извини, я был подозрительным. — пробормотал Чонвон. — В эти дни нельзя быть слишком осторожным. Я понимаю. — обезоруживающе сказал Джей. — Ничего, если я сяду с тобой, а не со слугами и лошадьми? — спросил он, и Чонвон чуть не улыбнулся. — Сесть всё-таки стоит, для бастардов это будет длинная ночь. Он попытался пошутить в ответ, и Джей улыбнулся за них обоих. И на какое-то время Чонвону стало легче, у него появился кто-то, кто, казалось, понимал его. Джей подталкивал Чонвона к разговору и, казалось, искренне интересовался им. Чонвон говорил о своем чувстве одиночества, о том, как его мачеха была такой холодной с ним, как он чувствовал себя ненужным, незамеченным. Джей всячески поддерживал его и даже погладил Чонвона по колену. Чонвон так погрузился в рассказы о своих бедах, что не заметил, как Джей медленно подсел ближе. Он не заметил, как выражение лица начало меняться. Только когда он услышал, как кто-то движется вокруг них, Чонвон замолчал. — Не волнуйся, Чонвон. Это просто мои мальчики, они иногда бывают нетерпеливы. Честно говоря, мне и самому было трудно. К моему удивлению, я продержался гораздо дольше. Ты ведь любишь рассказывать о своих грустных и жалких проблемах, не так ли? Чонвон уставился на Джея и его лицо постепенно сменялось из растерянности в растущее негодование, а выражение лица напротив, из доброго превратилось в жестокое, в глазах мелькнул садизм. Обезоруживающая улыбка превратилась в грязную ухмылку, а слова стали грубее. — О, бедный внебрачный сыночек. Приходится жить в привилегированном доме, носить такую ​​же благородную одежду, есть их благородную пищу, учиться быть благородным. Учиться читать, писать и фехтовать у лучших. Прямо рядом с этими высокородными господинами и дамами, как будто ты имел на это право. Ты никогда не видел свою мать? Как грустно. А я знал свою. Её изнасиловал мой отец, она повторяла мне это снова и снова. Сука, которая не могла навредить своему Господину, поэтому она причинила боль своему сыну. И когда я начал причинять ей боль в ответ, она бросила меня отцу, как проклятую собаку. Будто я не был человеком, будто не заслуживал ничего лучше, чем быть переданным извергу. Всё, что я заработал от своего холодного отца, я заработал через боль и смирение. Мы не равны, мы не похожи. Сегодня вечером ты не бастард Ян Чонвон, а я не Пак Чонсон. Игра начинается. Это охота. Я хищник, ты добыча, так что беги для меня. Чонвон в ужасе наблюдал, как другие парни медленно приближались, ухмыляясь. Он встал, а затем увидел, как Джей начал приближать стрелу к луку. — Ты не можешь этого сделать. Я сын Ян Хысоля, мой отец убьёт всю твою семью, если ты убьёшь меня. Самый крупный парень в банде рассмеялся и пророкотал: — Да кого будет волновать, если внебрачка окажется мертвой? Джей бросил на него предупреждающий взгляд и сказал: — Полегче со своими шутками, Дэймон. На них может обидеться не тот человек. Крупный парень опустил глаза, хотя был в три раза больше Джея. Тщательно целясь стрелой в Чонвона, Джей сказал: — Не волнуйся, Чонвон. Я не убью тебя. Я буду охотиться за тобой, а затем приручу тебя. Знаешь, я всегда хотел собаку. Но видимо придётся вместо этого приручить волка. Или, может быть, ты вовремя успеешь убежать к своему папочке и останешься целым и невредимым. Беги, мы должны это узнать. Внезапно Чонвон почувствовал жгучую боль в правом бедре. Стрела задела его, и Джей уже натягивал другую. Чонвон повернулся и побежал. Чонвон бежал так быстро, как только мог, хвала небесам, он знал эти леса лучше, чем эти парни. Лучше, чем парень-садист, который внезапно свёл его с ума. Как бы Чонвон ни старался, он не мог повернуть к своему дому. Они каждый раз отрезают ему путь, стрелы едва ли не задевают его, он чувствует сбивающие с ног удары, появляющиеся из ниоткуда. У самого крупного был проклятый кнут, и он использовал его, дабы заставить Чонвона встать на ноги и продолжать бежать. Каждый раз, когда он замедлялся, каждый раз, когда он задыхался и останавливался, появлялся Джей. — Ух... Чонвон, это так разочаровывает. Я думал, ты сильный молодой человек, а в итоге нихрена ты из себя не представляешь. Давай, беги от меня, волк. Ты узнаешь, что надоедать мне — очень плохая идея. Беги, и позже я буду относиться к тебе лучше. Вот так вот, Чонвон-и. Джей наклонил голову и изобразил фальшивый сочувствующий взгляд. — Я могу сделать это немного проще для тебя. Я... я не хочу показаться грубым, но я думаю, что ты, возможно, немного тронутый умом. Просто, знаешь, ты очень медленно понимаешь простые указания. Просто БЕГИ, понимаешь? И тогда я помогу тебе. Джей отвёл руки за спину, сцепил вместе и с жалостью посмотрел на Чонвона. Когда он снова заговорил, его голос звучал так, как будто он пытался заставить бульдога понять сложную команду. Чонвон отошёл от дерева, на которое он опирался, и почувствовал, как горячий гнев разливается по его ноющему телу. — Чонвон, вслушайся в мои слова. Ты можешь слушать? Хороший мальчик! Я вижу, что ты сейчас слушаешь. Ровно встань. Отличная работа, Чонвон. Теперь... одна очень важная вещь. Если ты не убежишь, пока тебя не схватят, я оторву тебе три пальца. Ты знаешь, что такое сдирать кожу, Чонвон? Это очень большое бобо. Очень сильная боль, которую я, на самом деле, люблю наблюдать. Итак, ты хочешь сбежать или остаться без кожи? Я дам тебе три секунды, чтобы решить, Чонвон. К тому времени, когда Джей сказал «два», Чонвон чуть ли не улетел в непонятном направлении. Возбуждённо крича, мужчины бросились в погоню, уводя Чонвона далеко от дома. Чонвон просто больше не мог бежать, он едва ли мог дышать. «Продолжай двигаться, продолжай двигаться» — крутилось в его мыслях. Лицо этого ублюдка было искренним, он точно содрал бы кожу с Чонвона. Чонвону показалось милосердием то, что его сбили. Стрела застряла в руке, одна в ноге, он волочился, кнут был беспощаден, он снова появлялся из ниоткуда и, казалось, следовал за ним. Чонвон продолжал двигаться, несмотря ни на что, теперь он полз, его рот вытянулся в сосредоточенном рычании. Сильный удар в бок сбил Чонвона с ног, но он всещё пытался. Перекатываясь на колени и руки, несмотря на пинки и кнут, он продолжал пытаться идти вперёд. Препятствие... Чонвон попытался обойти его, но оно снова встало на его пути. Чонвон пытался сосредоточиться на паре ботинок, понять, почему они блокируют его. Необходимо продолжать двигаться. От ужаса, который Чонвон испытывал, он пытается объяснить ботинкам: — Прошу, я должен бежать... Я должен продолжать бежать. Он прохрипел, пытаясь увернуться от ботинок. Удары ногами и кнутом прекратились, но Чонвон не замечает этого. Затем он слышит голос, мозг вспоминает его, пытается поместить это в неразборчивую головоломку его мыслей. Джей. Парень, солгавший ему, охотящийся на него. Это он, значит Чонвон пойман. Быстро поднимая взгляд и пытаясь отползти назад, он кричит: — Не сдирай с меня кожу! Я могу бежать! Позвольте мне встать и убежать от вас. Не сдирай с меня кожу. Пожалуйста! Трое парней смеются над съежившимся, потным, дрожащим Чонвоном. — Бедный волчонок. Плохи дела, да? Всё в порядке, ты попался. Какая ужасная ты добыча, Чонвон. Мы будем работать над этим. Я не буду сдирать с тебя кожу, хотя ты действительно пытался. Может быть, твоя мать была иностранкой, ведь твой отец такой сильный мужчина... даже тот высокомерный ублюдок, которого они воспитывают, он тоже свирепый боец. А что же с тобой? Чонвон зарычал и уставился наверх, полный гордости и высокомерия, в которых они все обвиняют его брата. — Ты достал меня одного, без какого-либо оружия. Не совсем справедливо, Джей. Если бы со мной был мой меч или собака, то я бы никогда не стал твоей добычей. — Меня аж в дрожь бросило от одной мысли, Чонвон. — Джей пнул своего нового питомца в лицо, наблюдая, как у Чонвона сломался нос. — Оу, прости, волчонок. Ты такой красивый. Неудачный перелом, не волнуйся, Син хорош в вправлении костей. — Истекая кровью, Чонвон пытался выдавить: — Не прикасайся ко мне! — Они ещё раз хорошо посмеялись, и Дэймон без усилий прижал Чонвона, в то время как Син больно ударил его по носу справа. За свои старания Син получил несколько отметин от укусов и был готов растереть нос парня в пыль. Он объявил об этом, когда отвел кулак назад, готовясь нанести удар, но всего одно слово Джея остановило его. То, что двое взрослых мужчин, таких свирепых, подчиняются парнишке примерно возраста Чонвона, пугает. Благодаря чему он обладает такой силой? Он причинил им боль и напугал их, как он делает с Чонвоном? Должен быть способ поговорить с этим сумасшедшим. — Джей... пожалуйста, ты же повеселился. Вы выиграли охоту. Сейчас я пойду домой. Подумайте об этом. Пожалуйста. Это не поможет тебе с твоим отцом... — Прежде чем Чонвон продолжил, Джей ударил его. Достаточно сильно, чтобы Чонвон выплюнул два зуба на землю. Он бы лежал на спине, если бы Дэймон всё еще не держал его. Затем крупный мужчина отпустил его, и Чонвон упал в грязь. Когда он перестал чувствовать головокружение, Чонвон взглянул и увидел три пары ботинок, кружащих вокруг него. — Чонвон... Чонвон... Ты меня разочаровываешь, я думал, ты обучался и воспитывался у семьи Ян. Ты даже не можешь понять такие элементарные вещи. Я могу быть терпеливым, у нас может быть надежда. Ты просто очень медленно учишься, и мы можем с этим помочь. — Я... я не понимаю. — Глупо вымолвил Чонвон, съеживаясь, ожидая, что его ударят. Джей наклонился, и Чонвон вздрогнул. Это, казалось, привело в восторг Джея, и его голос стал насмешливым, а не злым. — Я рад, что ты это признаёшь. Не обижайся. Теперь .... давай мы попробуем помочь тебе понять. Ты не вернёшься домой, Чонвон. Ты больше не будешь там жить. Ты им всё равно не нужен. Ты больше не будешь тем Ян Чонвоном. Ты будешь моим домашним животным. Мой собственный маленький волчонок. Ты слышишь меня, Чонвон? Можешь дать мне знать, если понял что-то из этого? — Тон был таким, будто он снова разговаривал с бульдогом. Полный паники и ярости, Чонвон набросился на парня. Он попытался ударить ухмыляющееся лицо Джея, которое оказалось вне досягаемости, и сильный удар сбил Чонвона с ног. — Плохой волчонок! Пытаться навредить своему хозяину — это очень плохо! Ты должен быть наказан за это, Чонвон. Джей посмотрел на мужчин и спросил: — Что делать с моим маленьким волчонком? Как мы можем заставить его понять, что он теперь принадлежит мне? Как мы можем убедиться, что он понимает, что никогда нельзя пытаться нападать на своего хозяина? И Дэймон, и Син начали ухмыляться и предлагать разные идеи. Каждая звучала хуже предыдущей, и Чонвон пытался отодвинуться. Джей даже не посмотрел на Чонвона, когда говорил. — Питомец, если ты отойдешь ещё дальше, я обещаю содрать кожу со всей твоей ноги. Я даже позволю тебе выбрать, с какой из ног я проделаю это. Чонвон замер, а затем медленно вернулся на то место, где он упал. — Пожалуйста, Джей, не поступай так со мной. Послушай, я никогда не расскажу об этом, клянусь. Просто отпусти меня. — Слова Джона не возымели никакого эффекта, и когда он попытался дотронуться до ноги Джея, его жестоко пнули. — У тебя нет разрешения прикасаться ко мне. — Голос Джея был будто горячей лавой, ледяным льдом, а в его глазах были смертоносные кинжалы. Чонвон обнаружил, что съёжился, как животное в опасности. — Прости, прости. — Он сказал в спешке, плевать на это унижение, он хотел, чтобы глаза напротив не смотрели от него. — Я выбрал удивительно эффективный способ решить обе мои проблемы с тобой! Разве это не здорово, Чонвон? Способ наказать тебя за то, что ты говоришь вне очереди, и дать постоянное напоминание о том, кем ты сейчас являешься. Улыбка, появившаяся на лице Джея, сильно напугала Чонвона. Джей просто взглянул на мужчин, и они, казалось, знали, чего он хотел. Они бросились на Чонвона, который кричал и пытался бороться с ними. Он запыхался, выбивался из сил, и его поддерживало только абсолютное упрямство. Это было действительно жалкое зрелище, и они легко уложили Чонвона на землю. Он лежал на животе, вытянув руки прямо над головой, он боялся изнасилования. — Нет! Пожалуйста, только не это! — Стыд залил его лицо, его голос стал высоким от паники. Ненавистный смех вернулся, а затем Джей оказался на нём. Он зарывался лицом в волосы Чонвона, пока парень дрожал и хныкал. Чонвон просто смиренно лежал, в страхе услышать как Джей снимает штаны. — Не волнуйся, мой волчонок. Позже будет много времени для такого развлечения. Хотя ты очень красивый. Только глянь на эти прекрасные волосы, такие тёмные, густые и длинные. Они станут хорошим поводком для тебя. Чонвон зарычал, когда Джей дёрнул его за волосы назад. — О-о‐о-о, ты плохо себя ведёшь, скалишь зубы на своего хозяина! —Он насмехался над Чонвоном, затем отпустил волосы и встал. Чонвон вздохнул с облегчением, но всё ещё не мог пошевелить сломанными конечностями. Джей вытащил что-то из кармана, затем опустился на колени между растопыренными руками. Прямо перед головой Чонвона, которую болезненно подняли за волосы. — Открой рот, чтобы я мог заткнуть тебе рот кляпом, или я выбью все зубы в твоем хорошеньком ротике. — Вглядываясь в эти кошмарные глаза, Чонвон медленно открыл рот, но посмотрел со страхом и некой уступчивостью. Джей засунул тряпку в рот Чонвону так, чтобы каждый звук был приглушен. — Хороший волчонок. Ты учишься. Я доволен. Теперь насчёт твоего наказания и урока. Я хочу волка, прирученную тварь, а не бастарда Ян Чонвона. Тот парень — дерьмо — он гордый и высокомерный. А мой волк будет смиренным, он будет робким и желающим только показать свою преданность, своё послушание мне. Может быть тебе поможет понять, чего я хочу, если ты сможешь просто увидеть это. Так вот, я собираюсь превратить твои руки в лапы. Затем проделаю тоже самое с твоими ногами. У волков нет рук и ног, не так ли? Они не стоят и не ходят, не так ли? Вот именно, нет. По твоим приглушенным звукам я могу сказать, что ты согласен со мной. Когда Джей начал ломать руки Чонвона, вправляя сломанные кости в новые положения, Чонвон закричал сквозь кляп. Он выл, как побитый волк.