Подчинение

Чонвон сел как можно прямее, просунув руки в клетку. Он уже пытался придумать побег, выход из этого адского места. Разочарование нарастало вместе со страхом, он не мог пошевелить руками. Не сможет дать отпор и в том случае, если его поймают... Джей раздавит ему ноги. Должен был быть способ, он просто должен сохранять спокойствие, пока идея не появится сама собой. Не теряй надежду, не теряй веру, я смогу выбраться из этого дерьма. — чонвон попытался подавить стон боли, услышав приближающиеся шаги. Бен наклонился над клеткой и спросил: — Ты ведь собираешься вести себя прилично? Если будешь вести себя как хорошая сучка, то у меня тут для тебя припасена вода. Чонвону хотелось закричать, выругаться, но вместо этого он лишь кивнул. Без воды и пищи он никогда не сможет набраться достаточно сил, чтобы сбежать. — Хороший мальчик. Сидеть.— Отперев висячий замок, Бен распахнул ржавую дверцу клетки. Чонвон хотел убежать, но лишь холодно и выжидающе уставился на Бена. — Выползай медленно, мальчишка. Я вижу твоё отношение к этому. Если тебе не нужна обвязка, лучше сбрось её. Чонвон полз очень осторожно и медленно, чтобы успокоить Бена. Он отчаянно хотел выбраться из этой грёбаной клетки. И если пресмыкательство позволит ему сделать это, то так тому и быть. Внезапно перед его лицом возник большой ботинок. — Сидеть. — Опустив лицо, чтобы не выдать своего гнева, Чонвон замер. Ботинок сдвинулся, и появилась маленькая миска с водой. Чонвон потянулся к воде, надеясь воспользоваться руками, но ботинок врезался ему в лицо. Зажимая рот, из которого текла кровь, Чонвон почувствовал, как толстый ремень резко лизнул его по спине. — Волки не используют для питья ничего, кроме своих языков. Попробуй ещё раз, щенок. То ли зарычав, то ли заскулив, Чонвон снова медленно двинулся к воде. На этот раз, покраснев от стыда, он слизнул воду. — Намного лучше. Довольно скоро всё это покажется тебе совершенно нормальным, мальчик. Не волнуйся, Бен проследит, чтобы у Джея был настоящий маленький питомец. Отвратительный мужчина ухмыльнулся и грубо взъерошил питомцу шерсть. Чонвону потребовалась вся его сила воли, чтобы не укусить его. Когда Бен сообщил Чонвону, что он будет есть с собаками, когда у них будет время ужина, тот сдержался. Даже когда Бен начал учить Чонвона некоторым основным командам, он старался повиноваться. Было трудно без помощи рук, что Бена неимоверно раздражало. — Бесполезная, жалкая копия питомца! — Бен заворчал после того, как пнул Чонвона в пятый раз. Чонвону потребовалось слишком много времени, чтобы ползти, еще больше времени ему потребовалось, чтобы сохранить равновесие и принять сидячее положение. Его руки пульсировали, и Чонвон огрызнулся: — Я ничего не могу поделать с тем, что Джей сломал мне руки! В то же мгновение на Чонвона обрушилась ярость: Бен бил мальчика до тех пор, пока у него не порвалась кожа, а волк не закричал до хрипоты. Как только Чонвон превратился в крошечный комочек изломанной плоти, Бен остановился. — Хочешь мне ещё что-нибудь сказать, волчонок? А? Хочешь снова облаять меня, маленькая сучка? — Взвыв от боли, Чонвон покачал головой и автоматически извинился. — Животные не разговаривают, волчонок. Вот кто ты такой, так что, раз ты не можешь говорить, должно быть, лаешь. Но на меня ты никогда не будешь лаять, глупый щенок. Слышишь меня? Чонвон съёжился под угрожающим ремнем, когда Бен склонился над ним. Отчаянно кивая, Чонвон рыдал, просто желая, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы его больше не били. — Теперь придумай, как извиниться передо мной по-волчьи. Думай быстрее, волчонок. У меня кончается терпение по отношению к тебе. Пытаясь отвлечься от боли, Чонвон медленно наклонился вперёд и прижался губами к ботинкам Бена. — Это очень хорошая попытка, я не буду наказывать тебя за это. Но это извинение или приветствие только для твоего хозяина. Для меня же ты должен поступать так же, как собаки. Ты переворачиваешься на спину, подставляя мне свой обнаженный живот. Тогда, если я приму твои извинения, ты можешь лизнуть мне руку или сапоги в знак прощения. — Чонвон поморщился от унижения, но сегодня вечером он больше не мог выносить эту адскую боль. Он просто был слишком разбит и хотел навечно заснуть. Завтра я смогу подумать лучше о том, как мне найти выход. Чонвон, всхлипывая, перевернулся на живот. Бен медленно присел на корточки, а затем положил свою большую руку на живот парня. Стараясь не вырываться, Чонвон задыхался от растущей паники. — Хороший мальчик. Успокойся, я принимаю твои покорные извинения. Бен грубо успокоил Чонвона, затем провёл рукой перед лицом Чонвона, намекая на то, чтобы он начал действовать. Чонвон наконец пришел в себя и с благодарностью слегка лизнул её. От стыда лицо Чонвона напряглось. По какой-то причине страдание делает парня ещё красивее. Бен ухмыльнулся и понадеялся, что Джей позволит другим разделить с ним тело волчонка. Когда Джей появился в поле зрения, Чонвон почувствовал неожиданное облегчение. Ему ужасно хотелось уйти от хозяина питомника. Мужчина пытался прикоснуться к Чонвону, а тот пытался удержать себя от борьбы с ним, но все равно был готов сопротивляться и сделать всё возможное, чтобы защититься от изнасилования. Поэтому, когда Джей направился к питомнику, он начал ухмыляться. А вот и Чонвон, волочащий ноги, ведь его бедные лапы были слишком сломаны, чтобы ими можно было пользоваться. Маленький волчонок Джея плакал, он был весь в синяках и следах от ремня. Всхлипывая, больше не волнуясь об унижении, Чонвон медленно пробрался к Джею. Прижался губами к грязным ботинкам, весь скулящий и трясущийся. Улыбаясь и забавляясь, Джей ворковал со своим питомцем. — Бедный маленький волчонок. Тебе было нелегко с Беном, не так ли? Ты хотя бы пытался учиться или был плохим мальчиком? Чонвон поднял глаза на Джея, взгляд был растерянный и испуганный. Он оглянулся на Бена, который стоял прямо за ним, скрестив руки на груди. Джей проследил за взглядом своего питомца и рассмеялся. — Ты можешь поговорить со своим хозяином, волчонок. У Бена есть правило, когда ты с ним, никогда не разговаривай по-человечески. Со мной я позволю тебе говорить до тех пор, пока ты будешь вести себя вежливо. Видишь, каким милосердным я могу быть, волчонок? Благодарный Чонвон кивнул и робко заговорил. — Д... да, хозяин. Спасибо. Я... я пытался, клянусь, но допустил ошибку. На секунду Чонвон чуть не заплакал, но потом взял себя в руки. — Извините, хозяин. Я ответил Бену, и он избил меня. Я буду стараться ещё больше, пожалуйста, не отрывайте мои ноги, учитель. Я могу сделать лучше. — Чонвон был поражен, что эти слова вырвались у него сами собой, что он пресмыкался. Дрожал, как настоящий щенок, умоляя этого садистского куска дерьма не ломать ему ноги. Если бы его отец или брат когда-нибудь увидели это, если бы они когда-нибудь узнали, черт возьми, если бы кто-нибудь из его близких узнал... он бы никогда этого не допустил.