Подчинение

Они отрезали мне все пальцы, мои руки больше не похожи на человеческие, о Боже, это не может быть правдой, где мои руки?! Это все, о чем Чонвон мог хоть как-то ясно думать в течение следующих трех-четырех дней. К счастью, Барым распорядился, чтобы его спрятали, поскольку Ян Хысоль повсюду разыскивал своего сына. Чонвон лежал в маленькой комнатке в задней части псарни. С одной стороны она была набита соломой для ночного горшка, что унижало его. Другая сторона была набита старыми, изъеденными молью мехами – слабое утешение для его выздоровления. Мансан предупредил, что в течение следующих нескольких недель Чонвона необходимо хорошо кормить, увлажнять, согревать и давать ему какие-нибудь лекарства. Боль от операции будет настолько сильной, что может привести к ухудшению его состояния. Джей хотел ослабить разум и силу воли Чонвона, а не его тело. Иссохший волчонок – это не весело, он не может охотиться или даже просто поиграть с мячиком. Нет, он хотел здорового щенка, который мог бы делать все, что пожелает Джей. Лекарь также дал инструкции, как правильно сшить рукавицы для новых лап. Их нельзя использовать, пока не пройдет отек и чрезмерная болезненность, у Бена будет достаточно времени, чтобы их сшить. Джей с нетерпением ждал, когда увидит своего питомца в новых лапках, на которых он будет ползать по земле. Поэтому Джей позаботился о том, чтобы Чонвон получил из кухни дополнительно горячее молоко с маком и суп. Он сам кормит Чонвона с ложечки, а стонущий от боли, ошеломленный мальчик позволяет ему это. Теперь, когда Джей приезжает в гости, Чонвон всегда рад его видеть, в остальное время мальчик видит только Бена. Хозяин питомника приходит менять отвратительную кучу соломы дважды в день. Он насмехается над отчаявшимся и рыдающим парнем, отчитывая его за то, что он такой ничтожный. Бен говорит Чонвону, что тот должен привыкнуть к этому, принять, что теперь он просто волк. Всего лишь новый питомец Пак Чонсона, и он должен быть благодарен своему Хозяину за то, что тот был так добр и милосерден к нему. Чонвон хочет спросить, насколько милосердным считается то, что тот покалечил его руки, но он не хотел, чтобы Бен в очередной раз сорвался на нём. Поэтому Чонвон просто опускает голову и ждёт, когда Бен уйдет. Джей приносит чистую свежую воду и тёплую еду. У него мягкий и добрый голос, он гладит Чонвона по голове. Он гладит его по волосам, по спине и выражает сочувствие к боли своего питомца. Несмотря на то, что какая-то часть Чонвона предупреждает его не влюбляться в этого милого Джея, зная, к чему это приведет, другая часть его все равно нуждается в этом. Ему нужен кто-то, кто позаботится о нем, кто-то, кто утешит его. Это было то, чего Чонвон всегда хотел и в чем нуждался, но никогда этого не получал. Джей мог быть монстром, ужасным безумным кошмаром, но он был также и тем, кто мог дать так необходимое для Чонвона утешение. Ну или кто-то, кто, по крайней мере, вел себя так, как будто действительно заботился о Чонвоне. И он прижимался к теплому телу Джея и тонул в руках, которые гладили его дрожащее тело. — Мой волчонок, я знаю, это ужасно больно, но если ты будешь вести себя хорошо ради меня, я скоро дам тебе макового молочка. — Тихо говорил Джей, пока Чонвон обливался потом и слезами, его чуть не стошнило от боли. — Да, я могу быть хорошим, прошу. Хозяин, я буду хорошим волком. — Чонвон лепечет в ответ почти бессвязно. Джей заставлял Чонвона целовать его, устраивал «дуэль» языками, а затем  «вонзал» в него острые зубы. Чонвон кричал, когда у него кровоточила губа или язык, но он не осмеливался отстраниться. Однажды Джей заставил Чонвона проглотить всё до капли, прежде чем дать ему лекарство. Чонвон научился предвидеть визиты своего Хозяина и опускаться на колени в ожидании. Держа свои странно обмотанные руки, он пока отказывался думать о них не как о ладонях. Голова опущена, но глаза устремлены вверх, безмолвные и отчаянные. Как только Джей подходил достаточно близко, Чонвон целовал его ботинки, а затем тёрся головой о свои толстые лапы. Посмеиваясь над этим, Джей успокаивал своего нового ласкового питомца и заботился о нем. И играл со своим маленьким питомцем, предлагая ему облегчить боль за полное подчинение. Джею такое развитие событий было только в радость, и даже Бен был впечатлен. Чонвон редко заговаривал, только если Джей задавал ему вопрос. Затем Чонвон начал поправляться, и Джей принес ему потрясающие новости. Когда Джей вошел в маленькую комнату с такой чудесной улыбкой, Волчонок должен был забеспокоиться. Чонвон недавно начал думать о себе как о волке. Это пугает Чонвона, и он отказывается думать о причине. Эта новость причинила Чонвону такую сильную боль, что ему пришлось позволить волчьей части себя взять верх, потому что боль была слишком сильной. Потеря надежды и темное отчаяние переполняли его. — У меня есть для тебя очень хорошие новости! С сегодняшнего дня ты можешь вернуться в свою обычную клетку в питомнике! Мансан говорит, что ты достаточно поправился и окреп, чтобы вернуться на свое обычное место. И ты не должен делать для Бена никакой работы по дому еще две недели. Возвращаться в сырую холодную клетку было неприятно, как и находиться под контролем Бена, но не это по-настоящему потрясло Чонвона. Нет, не это, а продолжение, следующее за этой новостью, которое Джей произнес с таким счастливым видом, что хотелось рыдать. — Отец согласен с твоим возвращением в питомник и говорит, что ты даже можешь выходить на улицу на наших землях. Конечно, только на нашей территории, Волчонок. Ян Хысоль не смог найти своего маленького бастарда и сдался. Он покинул Сеул, чтобы занять высокое положение где-то заграницей, сильно не интересовался, не знаю. Мы оба знаем, что Миссис Ян не позволит твоим братьям искать тебя слишком долго, если вообще позволит. Возможно, какое-то время они будут стараться, но она их приструнит, я уверен в этом. Эта женщина действительно ненавидела тебя до глубины души, правда? Какая удача, что я нашел тебя, не так ли? Я ведь забочусь о тебе. Ведь Ян Чонвон никому не нужен. Но мне всегда будет нужен мой добрый, преданный Волчонок, да, мой хороший? — Чонвон кивнул, но не смог сдержать слез, даже когда Джей ласково погладил его по голове. — Завтра утром ты вернешься в питомник, милый щеночек. Лежа в темноте на мехах, Чонвон пытался уснуть. Он привык к тишине и одиночеству. Возвращаясь к ремню Бена, клетке и постоянно лающим, прыгающим собакам, Чонвон не испытывал к ним особой симпатии. Чонвон не обращал внимания на настоящую причину своего страха, но она все равно возникла. Ранним утром Чонвон позволил себе задать настоящие вопросы. Как я буду жить без рук? Как я могу защититься, схватить что-нибудь, неужели они ожидают, что я буду использовать то, что осталось от моих рук, как лапы?  Я не могу, я не могу, я не могу, я ни за что не смогу смотреть на свои руки или пользоваться ими. Вопросы мучили его до утра, а позже он услышал приглушенный лай и шаги.