Моменты истины

Lucius *разумеется, он успел уже сотню раз пожалеть о том, что сделал. Он хотел больше никогда.. не создавать для неё угрозы. Малодушно снова приглашает её ступить в ту область, где никто из них не может предсказать исход событий заранее. Он мог всё объяснить письмом. Он мог ничего не объяснять вовсе. И позволить ей счесть его последним.. кем он и был. Но проблема была в том, что впервые за свою жизнь он действительно не был уверен в исходе дела. Так глупо, из-за пары каких-то артефактов.. Ни аврорат, ни Тёмный Лорд, ни даже, прости Мерлин, Поттер не смогли доставить ему серьёзных проблем. Азкабан за переполох в Отделе Тайн - ерунда. Но двойное (а в том, что Милстоун "всплывёт", он почти не сомневался) убийство может обеспечить ему свидание с дементором. Какой позор для его семьи. И именно эта неуверенность в положительном исходе руководила его рукой при написании треклятой записки, при организации этого канала связи.. Время тянулось невозможно медленно. Ровно в 22.00 он вошёл в свой кабинет и уставился в камин. Через 5 минут он уже был уверен, что она не придёт. И даже успел похвалить её за это. Зачем ответы, если можно просто спокойно жить дальше, не зная проблем? И забыть о нём как о крупной ошибке. Он отошёл к окну и перестал смотреть на часы. В камине раздался треск. Полено, просто полено. Он не будет, как параноик оборачиваться, и.. но поленья не могут плакать. Развернувшись, Люциус увидел, пожалуй, самое прекрасное в своей жизни видение: Гермиону Грейнджер на своём ковре. Кажется, это было даже прекраснее неё же, обнажённой рядом с ним в башне Гриффиндора. Он хотел, было, стоять и смотреть на неё вечность, но теперь понимание обрушилось на него - она плакала. И всё остальное потеряло всякое значение. - Мисс Грейнджер.. - не сознавая, что он делает, что именно он собирался сказать, Люциус уже оказался на ковре рядом с ней. Его руки - вокруг неё, притягивая, прижимая, привлекая голову девушки на своё плечо. - Гермиона.. что случилось? Кто-то обидел Вас? Его руки уже не принадлежали ему, перемещаясь по её спине и плечам, словно если они остановятся - остановится мир* Hermione * ей было жутко стыдно за всхлипы, что она издавала, за мокрые дорожки на своих щеках, за учащённые глотки воздуха, которые вышли из под контроля — она как рыба, выброшенная на берег, дышала часто и жадно. Стресс, который она испытывала все два дня, не видя, не ощущая его, дал о себе знать. Запястье хранило отпечаток пальцев его сына, и она завела ладонь за шею Люциусу, чтобы избежать вопросов. Поверила бы она сама в своё оправдание? Не было никакой причины на самом деле, ладони сами обхватили его за шею, за скулы, словно не боясь наказания, если бы оно проследовало. Гермиона прижалась лбом к его плечу, позволяя остаткам эмоций вырваться наружу. Странная эта была картина. Будто он вновь спасал ее в просторах своей спальни. На том же месте. Камин догорал, и комната погружалась в темноту. Так было проще. Его черты лица она видела лишь в блеклом лунном свечении. Как же она сильно любила этот свет, льющийся именно через это окно именно на этого человека перед собой. Когда дыхание обрело прежний ритм, она, боясь, что он сейчас разожмёт объятия, глухо прошептала в его пиджак: — Драко видел Молли, — поражаясь глупости всего происходящего, ей пришлось все же отпрянуть от него, и, через силу, улыбнуться. Просто потому что рядом с ним, пока он в безопасности, она могла себе это позволить. Безумие. Ее разрывало столько противоречивых чувств. — Простите… простите меня… мистер Малфой… я сама не знаю… - она закрыла руками лицо. Собраться с мыслями все же стоило. — Что мне сделать, чтобы обеспечить Вам алиби? Позвольте помочь Вам… — ну вот. Она произнесла то, что так долго сжигало ее изнутри. * Lucius *он пропустил момент, когда перестал ощущать её руки на своей шее. Был так поглощён теплом её тела в своих объятьях, что не сразу понял, что она отстранилась. Он словно снова был студентом, и ему не хотелось вставать из постели и идти на трнсфигурацию. И он выпрашивал, не пойми у кого, лишние 5 минут, 1 минуту.. Ему пришлось сделать над собой усилие и отпустить. В его ушах гремела кровь, он был снова готов на убийство, лишь бы её обидчик был наказан. Ирония состояла в том, что никто не был бОльшим обидчиком, чем он сам. Смысл слов девушки доходили до Люциуса очень медленно. Плевать на Драко, плевать на глупое создание, не уяснившее слово "без свидетелей".. До чего же напугана она была, раз на полном серьёзе говорит эти глупости. Она не должна была знать ничего, никак не должна была в этом быть замешана.. - Вы плачете из-за моего сына? - переборов себя, маг коснулся её ладоней, отводя их от лица, чтобы видеть её глаза. - Он что-то сделал? Беглый осмотр не выявил видимых повреждений, но она была одета. И Люциус от всей души понадеялся, что под одеждой она тоже невредима. Иначе его род оборвётся очень внезапно. Люциус намеренно проигнорировал последние слова гриффиндорки, позволив себе задержать её руки в своих* Hermione * Надо было быстрей взять себя в руки — умереть хотелось от такого накалившегося до предела проявления слабости, от своих слез усталости и вечного страха что-то упустить. Ведь упустить его только что забрезжившее доверие она не могла. Недопустимо. С разбега нырнуть в самую душу, разведя ладонями суету, сгустившуюся в толще встревоженных чувствами мелких отрывков каждодневной жизни — Хогвартс, Министерство, Визингамот — важно ли это сейчас? Проплыть меж всех неурядиц вниз — все глубже — на ощупь, отбросив детский страх наступающей темноты, миновать ряд сомнений, брезгливо усмехающихся вслед, и с трепетом обнаружить счастье, скрытое так неожиданно близко — прямо под кожей подушечек пальцев, касающихся его подбородка. Гермиона знала, что без разговора о согласованности их действий не уйдёт отсюда. Но в это мгновение, когда он снова смотрел на неё не как на чужеродное тело в своём мире, с такой зашкаливающей долей заботы, что щемило сердце, она поняла, что ни за что не захочет делать ни одного шага назад, и что сейчас — все так, как и должно быть, и это единственный правильный ее выбор: она привстала из своей сидящей позы на тёплом ворсе, на коленях вновь подползла ближе к нему, и, очарованная собственной же решимостью и крупицами смелости, нежно прижалась губами к щетине мужчины, ощущая до дрожи трещинку на его верхней губе, жар языка, пульсирующую артерию на шее, ладонь от которой отнять она оказалось бессильна. * Lucius *она молчала, это заставляло все нервы в его теле натянуться и ждать худшего. Люциус уже был готов повторить свой вопрос, когда что-то вновь неумолимо изменилось, и с той же неотвратимостью, с какой она отодвинулась от него минутой раньше, Гермиона уже вновь была в его личном пространстве, срывая все маски с его сердца. Что же она творила?.. ощущение её губ на своих выбило из лёгких Люциуса весь воздух, он казался чем-то ненужным, ведь можно было дышать её губами. Ещё утром он думал, что больше никогда не ощутит её прикосновения, а сейчас она по собственному желанию целует его. Что же творил он сам?.. подсознание вопило о необходимости вспомнить, кто из них тут вообще-то был взрослым и ответственным, но жар, который охватил всё его естество, не дал подсознанию шанса. Руки скользнули по её спине вверх, зарываясь в эти невозможные непослушные волосы, что сводили его с ума. Большие пальцы легли на косточки за её ушами, надёжно фиксируя голову девушки и открывая ему возможность целовать её совершенно безнаказанно, порывисто, долго.. Где-то на краю сознания возникла мысль, что она ушла от ответа, но за способ, которым она это сделала, он мысленно поставил 50 баллов Гриффиндору. Что могло быть лучше этого? Чем стоять на коленях, чувствуя её острый язычок своим, и дрожать от переполняющих новых эмоций* Hermione *где-то внутри ликовало осознание, что он не отстранил ее в этой порывистой победе чувств над разумом, электрическим током пробежала волна удовольствия от ощущения такой знакомой и все же позабытой власти и контроля над ситуацией в его руках. Волосы натянуто чувствовали хватку запутавшихся в них запястий, он так естественно воровал тепло из ее полуоткрытых губ, так крепко прижимал ее к себе, что в висках стучала одна лишь мысль, что именно ради таких моментов стоило жить и бороться дальше, что бы с ней не произошло. Движения обоих слились в вязкое, словно мёд, движение одного, которое заставляло сердце биться быстрее. Катастрофически нуждаясь в глотке воздуха, она все же очень мягко отвела голову в сторону, не боясь посмотреть ему в глаза, на этот раз как бы не утаивая, как бы говоря: "Да, это то, чего я хотела и чего так сильно ждала". В этих болезненно крепких объятиях, в которых каждый, Мерлин, каждый раз она боялась не очутиться вновь, она готова была на все. Первая пульсирующая волна нереальности отошла, и ей все же предстояло ответить на его вопросы. Правая рука отрезвляюще сжала его ладонь, ища...поддержки? Выказывая снова подступающее волнение? А может просто боясь, что он отпустит ее сейчас? - Никто не обидел меня, нет, - кудри при этом трепыхались из стороны в сторону, так же быстро, как ее голова. - Мне очень страшно...за Вас...Люциус... Я обязана знать, что дальше....каков план... - непомерное желание повлиять на ситуацию самой, быть той, кому доверяют, безоговорочно, обезвредить его завтрашний день: только эти рычаги способны были вернуть ее на Землю и даже дать ему отпор, если понадобится. Она сможет помочь, ведь она как никто иной причастна ко всему, чем для мужчины обернулось их совместное появление в Министерстве в тот день. * Lucius *об отважности гриффиндорцев ходили легенды, но ему никогда не доводилось раньше видеть её.. вблизи. Она смотрела на него с такой отчаянной решимостью, что у него возникло ощущение, что вели он ей сейчас шагнуть с астрономической башни, и она шагнёт. Это приносило возбуждение и.. страх. Впервые его напугала собственная власть над кем-то. Это было неправильно, она не должна была так ему доверять. Где все её инстинкты самосохранения? У неё впереди вся жизнь. Нельзя вот так.. Её пальчики цеплялись за его запястье, собственное имя звучало совершенно по-новому в её устах.. припухших от его несдержанной ласки. - Я не могу дать Вам всех ответов, Гермиона, - он понял, что говорит ей то же, что сказал сыну. - Это небезопасно. Знайте, что Ваши следы того дня уничтожены, сейчас Вам ничего не угрожает, я никогда не назову Ваше имя в этом деле. Её взгляд стал упрямым и вызвал в нём улыбку. Лишь однажды он видел такое участие в глазах юной девушки. Улыбка сразу стала печальной. Что он наделал? Похоже, он ей.. небезразличен. Она рисковала даже придя сюда сегодня. И ради чего? - Мои люди работают над тем, чтобы доказать несостоятельность обвинений, это вопрос времени. - Люциус коснулся подушечкой большого пальца её нижней губы. - Вы уже сделали слишком много. Вы спасли мне жизнь, и я никогда не забуду этого. Но сейчас Вам нужно думать о себе, своём будущем. - Оно не должно быть связано с таким, как я. Последнюю фразу говорить он вовсе не собирался, но уютный полумрак комнаты, её распахнутые глаза, его неровно бьющееся сердце - сделали его неосторожным.* Hermione * Почему он не уничтожил ее тогда, в Министерстве, два с половиной года назад? Этот вопрос натуральным образом возник в ее голове - ведь тогда это могла быть просто вспышка заклинания, молниеносная, гуманная, мгновенная... а здесь и сейчас... умирать в его покоях, в его едва разомкнутых объятиях, под его ровный, спокойный голос было просто... невыносимо и мучительно. Но откуда она взяла, что Малфой-старший так обыденно примет ее помощь? И откроет ей все свои карты... Она ведь не этого ожидала? Волна отчаяния захлестнула вместе с эхом его последних слов... "... не должно быть связано с таким, как я..." Моргнув несколько раз и прикусив губу, чтобы не дать шанса медленно возвращающейся истерике, гриффиндорка закрыла уши ладонями. Потом осела на пол снова. На что она надеялась, приходя сюда, спрашивается? Впрочем, отбросив все свои глупые, наивные девичьи порывы в письме было четко прописано его почерком - "если нужны ответы, не опаздывайте"... Она, как в тумане, встала на ноги. Тяжело вздохнула, открыла рот, чтобы что-то сказать... но передумала. "Я не могу дать Вам всех ответов, Гермиона"... что же тогда она здесь делает? - Хорошо, - свой голос она услышала как будто со стороны. Ровный, спокойный, тихий. В миг меняющиеся настроения в кругу членов Малфоев были неотъемлемой частью существования, видит Мерлин. - Тогда я свободна? Lucius *Свободна.. в свете последних событий слово "свобода" приобретало новый окрас.. Он был рад, что она не спорит, что так спокойно отнеслась к его словам. Видимо, она и правда была самой умной ведьмой своего поколения. Люциус медленно встал вслед за ней, глядя на девушку во все глаза, как на падающую звезду, понимая, что один миг - и она исчезнет. Острой стрелой пришло осознание, что всё это уже было. Они уже стояли вот так в этом кабинете, она уже пятилась так к камину, желая покинуть его дом и его жизнь. Свободна ли она.. Всё, чего он хотел, это запереть её здесь, отрезать все камины от внешнего мира, заточить её в своей спальне, чтобы все считали её пропавшей без вести, чтобы лишь он один мог быть с ней, лишь его имя слетало бы с её пересохших от страсти губ.. Но Средневековье давно осталось в прошлом. А реальность била наотмаш. - Разумеется. Камин пропустит Вас обратно. Номер забронирован до утра. Как и тогда, он не смог бы бессильно смотреть, как она уходит. А потому разжег камин и отошёл к окну, оставляя в памяти тепло её объятий и порывистость поцелуя. В камине затрещало. Люциус решил, что она покинула поместье, а потому тихо произнёс в ночь за окном: - Твоя свобода - единственное, что имеет значение.. даже если я хотел бы иного..* Hermione * Она уже не понимала игры света на его лице. Не понимала, говорит ли он, что думает, и думает ли, что говорит. Она сейчас хлестко, с разбега, с высоты полета над самым высоким кольцом квиддичного поля на скорости последней Молнии неслась на грешную землю. Почему бы ей не перестать судить людей по себе? Ночь в гриффиндорской башне она бы еще как-то списала для него на какую-то невероятную электрически разряженную случайность, но потом ведь это повторилась в его доме. Все эти перипетии их столкновений в Министерстве, в Школе, в его поместье... в чертовых стенах этого поместья, где она все еще стояла, почему-то не осмеливаясь ступить наконец назад в камин, - все это для нее много значило... Но вот только с чего она взяла, что это что-то значило для него? На Люциуса Малфоя охотились и куда более опытные, изысканные, влиятельные дамы высшего круга, а она тем временем напридумывала себе детскую сказку, где Добро побеждает Зло, где счастливый конец брезжит за поворотом, а Дракон всегда обезглавлен. Наивная, оторванная от реальности девчонка... Гермиона неверяще покачала головой. Как прав был Драко насчет нее - она порой не чувствует грань дозволенного. Его тихий голос достиг ушных перепонок, когда фигурка девушки утопала в последних догорающих языках пламени. "Единственное, что имеет значение"... Она стиснула зубы. Это в сказках все тривиально. В реальности злодеи же опасны тем, что всем убийственным грехам, которые совершены ими, они находят доблестный смысл, оправдание во имя чего-то Великого. Ему важна ее свобода? Восхитительно. В таком случае она насладится ей сегодня сполна. Дорожки слез яростно были стерты тыльной стороной ладони. Стремлению к свободолюбивому возвращению в Хогвартс не обрадуется как минимум профессор Снейп, а гриффиндорка и так последнее время ходила по лезвию ножа - рисковать она не хотела. Оставшиеся крохи надежды на поползновение Люциуса изменить свое решение в последний момент она оставила. Вкрадчивый внутренний голос, шептавший о том, что это далеко не так, она послала куда подальше. Она свободна, и вольна принимать любые решения. И не думать, не думать, не думать. О том, что заставило его поставить равнодушную точку в их непонятных взаимоотношениях, о том, что он будет делать завтра. О том, найдут ли его люди выход, чтобы он дышал воздухом на земле, а не в склизких стенах Азкабана. Это больше никоим образом не ее забота. Грейнджер разделась и легла в холодную постель незнакомой ей гостиницы незнакомого ей номера. Пусть этот ужаснейший день уже закончится. * Lucius *ему в один момент стал невыносим собственный кабинет, ведь в нём больше не было её. Тогда он перешёл в спальню, разделся и лёг в кровать. Рановато для него, но он хотел оставить тяжесть принятого решения за чертой дня. Стоило ему коснуться головой подушки, Люциус понял, какую роковую ошибку совершил - подушка пахла ею. Мужчина глухо простонал и сел, пряча лицо в ладонях. Придется идти за снотворным, иначе он сойдёт с ума, пока эльфы не сменят бельё. Люциус встал, накинул халат и уже выходил в коридор, когда услышал скрежет когтей - сова билась в окно. На какой-то безумный миг он решил, что это от неё, но правда быстро стала очевидной: письмо было от Милстоуна. Так проклятый трус жив?.. Пробежав глазами строчки он выяснил, что тот в бегах, так как его жизнь в опасности. Он писал, что в обмен на защиту Люциуса готов сдать всех участников заговора и дать показания в Визенгамоте, если потребуется. Малфой не верил своей удаче. Если, разумеется, это не очередная ловушка.. Милстоун писал, что скрывается в Хогсмиде, но из соображений безопасности не станет говорить точнее. Люциусу предлагалось быть у Кабаньей головы на рассвете для встречи с глазу на глаз. На часах было уже за полночь, а что в понимании Милстоуна "рассвет"? Зимние ночи перетекали в зимние дни без особых признаков утра.. Аппарировать в 5? В 6?.. а до того? Зелье для сна отпадало - слишком велик был риск проспать. Но и находиться здесь сегодня он не мог. Лучше уж гулять по улицам кругами, чтобы не пропустить время. Отличная возможность напомнить себе о своих мотивах, о том, почему он поступил правильно.. Люциус снова оделся, отметив, что не стремится обезопасить себя дополнительными мерами на случай ловушки. Лишь пара амулетов, крошечный портключ в виде металлической шишки от каминной решётки, да мешочек галеонов. Кто бы мог подумать, что идея оставить за собой номер в гостинице до утра себя оправдает.. Перехватив поудобнее трость, Люциус шагнул в камин и назвал адрес. Номер был погружён в темноту, а потому Малфой быстро пересёк помещение и толкнул дверь в коридор. Та поддалась и открылась - видимо, Гермиона не стала закрывать за собой. Помешкав секунду, он решил вернуться и осмотреть номер на случай, если придется отступать этим путём. Развернувшись на каблуках он замер. Полоска света от двери падала на постель, и там определённо кто-то лежал. Да что с его чувством самосохранения?.. похоже, даже самая бесхитростная ловушка сейчас приняла бы его в свои объятия. Очень осторожно Люциус затворил за собой дверь и бесшумно подошёл к постели. Глаза привыкли к темноте не сразу, но когда привыкли.. эти волосы он узнал бы при любом освещении. Ошибки быть не могло - Гермиона Грейнджер спала здесь крепким сном, так и не отправившись в школу. Это было уже слишком. За что вселенная так с ним поступает?.. За то, что ты с ней сделал, - услужливо подсказал внутренний голос. Ты дал ей надежду. Хотя знал, что у вас не может быть будущего. Оглушенный тем фактом, что она снова находилась от него на расстоянии вытянутой руки, Люциус безвольно опустился в кресло напротив кровати. Он уйдёт ходить по улицам позже, а пока.. пока он будет охранять её сон, слушая дыхание и всматриваясь в знакомые черты сквозь темноту. Она смешно уткнулась носом в подушку, обнимая одной рукой голову под углом. Вселенная дарила ему ещё одну ночь. Гермиона и не узнает, что он был здесь.. Эта мысль так расслабила его напряженную фигуру, что через час наблюдений он и сам не заметил, как провалился в поверхностный сон*