Моменты истины

Hermione *Неожиданно. Она назвала вслух очень личный адрес, а он не преминул оказать ей честь сопроводить ее... Она взглянула на лицо Люциуса из-под ресниц, с любопытством и с каким-то особенным душевным теплом подмечая, что сейчас это не жест вежливости. Что тогда? Она не хотела гадать. Ведь главное, что за все время именно он изъявил желание оказаться там рядом с ней. - Если Вы не против, нам понадобятся две теплые мантии, - за деловитостью ее тона не удалось спрятать искорку гриффиндорского задора, запала странного в своем роде приключения... Он сказал "если Вы захотите"... Сердце уже привычно сделало сальто. Они вернутся сюда, а значит... он ее больше не отвергает, не прячется за красивыми словами опеки, оберегая ее от себя и своих демонов. А значит, сейчас самое время не медлить. Гермиона нежно коснулась его ладони своей. В миг комната поплыла перед глазами. Она никогда не была здесь зимой, и уж точно ранним зимним утром. Лютый ветер Кельтского моря бросился в лицо, однако, это не заставило Гермиону захотеть трансгрессировать обратно. Она, не убирая своей ладони из руки мистера Малфоя, с чувством глубокой ностальгии и трепета осмотрела местность. Огромный грот окаймлял справа морское побережье, вдали, за ним, одиноко возвышался замок Криккиет. Еще никогда Гермиона не чувствовала себя такой... живой. - Я дома, - улыбаясь она, прошептав признание самой себе. * Lucius *погода выбивала из лёгких весь воздух. Должно быть, летом это был райский уголок, хотя сейчас ничего не говорило в пользу подобного: высокие черные волны накатывали на мелкий галечный пляж, низкое небо, казалось, обнимало собой деревеньку над каменной террасой. Люциус осмотрел всё это мельком, так как подлинный интерес представляло другое. Лицо Гермионы будто светилось изнутри. Ветер бросал ей в лицо пряди волос, но она явно была счастлива. Люциус открыто любовался ею, с горечью осознав, что хотел бы видеть это каждый день. Она была бальзамом для его живущей во тьме искромсанной души. За какие несовершённые добрые дела ему послали этот дар? Малфой взмахнул палочкой, создавая вокруг них безветренный пузырь. Ярость океана и спокойствие скал позади него - дуэль и единство противоположностей. - Благодарю за.. доверие.. Он хотел сказать что-то другое, но все слова вдруг показались лишёнными смысла. Люциус прижал её ладонь к своей щеке, а затем переместил её себе на плечо. Медленно, очень медленно он наклонился к ней и мягко коснулся её губ своими, позволяя ей отстраниться, если она захочет* Hermione * В один момент их обоих накрыло высоким колпаком от беснующейся стихии. Гермиона завороженно и смущенно переводила взгляд с волн на слизеринца. Замкнутое безветренное пространство дарило иллюзорную, сказочную невесомость. Гермиона еле скрывала весь трепет от его прикосновений. Слов было недостаточно, все, что она хотела сказать, было не то, все попытки в ее голове как-то ответить терпели неминуемое поражение, все слова оказались вдруг бессмысленными. Ведь раз он сейчас оказался здесь с ней, по собственной воле, важно ли что-то еще? Девушка, игнорируя бешеный стук сердца, норовящее выпрыгнуть из грудной клетки, нежно, но уверенно ответила на поцелуй, сомкнув ладони вокруг его шеи. Нереальность всего происходящего ослепляла, покрывалась тысячами звездочек перед зажмуренными глазами, выбивала почву из-под ног. На безлюдном, охваченным остервенелыми волнами пляже, двое еле заметных под огромным безветренным колпаком людей лишались привычной осторожности, делая вновь шаг навстречу друг другу, открываясь по-новому...* Lucius *хоть Люциус целовал её не впервые, всё равно губы девушки пьянили так, будто она была самым терпким вином в его погребе. Он терял себя самого, когда они доверчиво раскрывались ему навстречу, приглашая и обещая что-то, чего даже его искушенный разум ещё не знал. Едва заставив себя прервать поцелуй, он более внимательно огляделся по сторонам. Чуть дальше на гальке, почти у самой воды стоял чей-то летний коттедж, закрытый до теплых времен. Старая викторианская постройка была немного доработана, и вместо стены, которая выходила к океану, были витражные окна, закрытые рулонными шторами. Посмотрев на Гермиону загадочным взглядом, Люциус обнял её за талию и трансгрессировал внутрь. Ничего необычного, обычный летний домик. Деревянная мебель, керамические кружки на крючках в смежной с основной комнатой кухне. Напротив закрытых окон, прямо из потолка свисало ещё одно улучшение современного толка - камин в форме перевернутого яйца. Он совершенно не вписывался в интерьер, но сейчас был всё же кстати. Люциус не отпускал руку Гермионы, как будто иначе она растворилась бы, оставив его одного в этих нереальных декорациях. Свободной рукой он сперва разжег это чудо хай-тека, а затем вызвал домовика. Маленькое существо с готовностью исполнило его приказ - из подушек и одеял с двух массивных диванов образовалось некое подобие гнезда перед камином. Когда стало немного теплее, Люциус помог Гермионе снять зимнюю мантию и снял свою, оставшись в чёрных брюках и рубашке. Затем наконец отпустил девушку, чтобы отойти и открыть одно из окон. Там по-прежнему бушевали волны, в старом дымоходе завывал ветер, а камин не справлялся с полноценным отоплением, но Люциус внезапно понял, что ему ещё никогда не было так тепло. Он оглянулся и с интересом посмотрел на Гермиону - как она воспримет его мальчишество* Hermione * Трансгрессия произошла так внезапно, что Гермиона не успела осознать, где очутилась. Он крепко держал ее за руку, отчего по телу разливалось тепло доверия и необъятной благодарности. Повернув голову, гриффиндорка увидела вид из окна - все те же беснующиеся волны, все тот же ненасытный ветер бился о витражи. Значит, они находятся где-то наверху, на краю пустоши. Невероятно защемило сердце, когда он снял с них мантии - обнажались не только одни лишь его действия, с какой-то новизной избавляясь от скованности маневров и тщательности подбора фраз. Ее волосы, едва попавшие на растерзание стихии здешних мест во время аппарации, когда над головой пропал прозрачный купол, немного промокли, и теперь она непроизвольно распустила их по плечам, смущенно оглядев его творение перед камином. Сейчас они будто поменялись местами, и она по-взрослому (но не без восторга) смотрела на каждое его проявление, а он был словно старшим выпускником Хогвартса, старавшимся ее околдовать. Надо признать, у него получалось, еще как. Улыбаясь, она подошла ближе, крепко обхватив его руками за талию и уткнувшись губами в его плечо. Почему-то она поняла, что хочет запомнить это мгновение навсегда. Место, которое никогда они раньше не делили друг с другом, его обходительность, его обостренная забота и все те поступки, которыми он не переставал ее удивлять, - все это нестерпимо не хотелось терять, но внутренний голос некстати шептал, что так будет не всегда. Но в кои-то веки Гермиона не думала о завтрашнем дне. Ей было невозможно хорошо прямо сейчас, с ним, здесь. * Lucius *ощутив её руки на своей талии, он обнял девушку в ответ, утыкаясь носом в её макушку и вдыхая аромат бушующего океана, который не смог удержаться и поселился в её невозможных кудрях. В голове возникла картина, где Гермиона стояла в его комнате, прижимаясь к двери и говорила, что он ей небезразличен. Улыбка против воли снова неуверенно вползла на его лицо. Так и скулам разболеться недолго - привычки улыбаться у мышц его лица не было. Пока они так стояли, с тихим хлопком вернулся эльф, оставив корзинку бутербродов с индейкой и термосами с чаем и кофе на выбор. Никто из них, похоже, не ел ничего уже сутки. Отпускать Гермиону из своих объятьев очень не хотелось, но Люциус всё же должен был озвучить то, что последние несколько часов вертелось у него на языке: - Я не хороший человек, мисс Грейнджер, - едва слышно выдохнул он, поднимая её лицо к себе за подбородок. - Никогда им не был. И, должно быть, уже поздно им становиться. Вы наверняка думаете обо мне ужасно после событий последних дней. И Вы в этом правы. Я, конечно, не имел права решать за Вас, однако.. однако в ответ на Вашу вынужденную откровенность я отвечу взаимностью - Ваша безопасность небезразлична мне. Ситуация очень паршивая. И мне неприятно, что из-за меня Вы имеете к ней отношение.. Должно быть, чистота и незамутненность стихии за окном, нереальность этого места вдохновляли его говорить то, что он никогда не сказал бы в привычном для них обоих мире. Но сейчас он это сказал. И надеялся, что ему хватит воли не сказать слишком много..* Hermione * Гермиона робко отстранилась, молча слушая его вкрадчивую речь. На каждом его последующем предложении она вдумчиво смотрела на его жесты, его пальцы, его волосы. Но теперь она точно не решалась посмотреть ему в глаза. После всего, что произошло, он дьявольски корректно выстраивал между ними еле различимую стену. «Ваша безопасность небезразлична»… Снова эти чаяния по ее душу. Душу ли? Нет, — безопасность! Такая красивая и возвышенная метафора. Гермиона послушно дослушала его до конца. Немного помолчала. Потом и вовсе отошла к витражному стеклу, смотря вдаль. — Я знаю, что Вы не святой, мистер Малфой. Но знаете, — она развернулась с нему лицом, спокойно скрестив руки на груди, — я совершенно не жалею, что была причастна сама ко всему, что произошло с Вами за все это время. Ее грудь подымалась часто, кончики пальцев вспотели. Если и говорить с ним напрямую, то сейчас. Почему-то Гермиона чувствовала, что другого времени уже не будет. * Lucius *он чувствовал, что говорит не то и не так. Видел по её реакции, её напряжению и частому дыханию. Не умел он говорить с юными девушками о чувствах. Ни с кем не умел. И чувствовать в принципе, как он ещё совсем недавно думал, не умел.. Он думал, что это место, эти обстоятельства.. скажут всё сами за себя, но выходило, что так не получится. Или, может, и ни к чему ей его чувства. Что это вообще было между ними? Страсть на почве стресса? Попытка забыть Драко? Попытка в немолодом возрасте обрести что-то важное?.. Он упускал её. Снова. Вздохнув, он взял в руки термос с кофе и наполнил две кружки. Одну протянул девушке. Как мост, как плот, как.. надежду. - Вы очень добры ко мне, мисс Грейнджер. Я никогда не сталкивался с подобной бескорыстностью.. и, должен признаться, сам никогда раньше не испытывал.. страх за кого-то, кроме себя и, может быть, сына. Но я не смогу простить себе, если что-то случится с Вами. Люциус всматривался в её лицо, ожидая увидеть в нём всё, что угодно. И лишь надеялся не увидеть презрения. Знаменитый Люциус Малфой показывает слабость* Hermione * Стараясь держать руку твердо, девушка приняла кружку с кофе. Желудок сжимался то ли от голода, то ли от подступающего чувства, что правду из его уст она так и не услышит. Никогда. Гермиона на несколько секунд прикрыла глаза. Грейнджер никогда не цеплялась к словам. Она всегда очень методично и степенно оценивала каждую ситуацию в отдельности, чтобы адекватно дать ей оценку, но ее рассудительность куда-то улетучилась, когда она столкнулась с непробиваемой стеной непонимания. Волшебство их вылазки таяло с каждой секундой. И Гермионе до обидного невдомек было почему. Все это было таким новым, таким нелогичным, и таким дорогим, чтобы терять. Сейчас все ее силы были направлены на то, чтобы не разрыдаться. Так странно. Однажды она уже это позволила себе в его присутствии... Сейчас же... ей вовсе не хотелось выказывать свою слабость. Кто она для него? Всей душой гриффиндорка как можно дальше отталкивала этот вопрос на антресоли сознания. И каждый раз он невольно возвращался обратно, желая конкретики, признания, истины. Она так хотела ему верить. Кому нужны слова, если сегодняшние действия кричали намного громче? Все тот же внутренний голос знал единственный ответ - Гермиона больше не была той девушкой, что он встретил впервые, напуганной в своем же поместье. Несколько часов назад ее жестоким образом предал сын - какая ирония! - самого Люциуса. И теперь, отчаянно пытаясь защитить свое же сердце, она инстинктивно пыталась найти хоть толику признания в его словах, чтобы не наступать на те же грабли. Глупо? А может, впервые верно? - Вы напрасно переживаете... мистер Малфой, - она распахнула глаза, теперь уже без сомнений глядя прямо на него, - со мной ничего теперь уже не случится... Все свидетели ведь пойманы сегодня, верно? Ее пальцы зачем-то нажали на колесико на ручных часах. Гермиона прикусила губу. Он что-то скрывает? * Lucius *Что ж. Он снова ошибся в выборе слов. Мерлин, ну почему он читал так мало художественной литературы? может, читай он больше, то смог бы.. что? Она стояла перед ним, сжимая кружку в руках, сосредоточенная. Готовая снова бросить вызов всему миру, если придется. Должно быть, это гриффиндорский стиль жизни. Люциус только что сказал ей, что она значит для него больше, чем собственный сын. Ну или не совсем сказал, но.. Она не понимала. Он неправильности происходящего у него запершило в горле. Зачем он вообще открыл рот? Он делает её несчастной. А этого он хотел меньше всего. Как и врать ей. Он не мог ответить, что опасность позади, потому что это было не так. Но и сказать правду было бы глупостью. Она снова будет размахивать гриффиндорским знаменем, ещё ,чего доброго, явится в суд.. Нет. Люциус стоял в ловушке собственной натуры. А всё, чего он хотел, было прямо перед ним. Если не сейчас, то уже никогда. Понимая, что, скорее всего, портит то, что уже и так было не спасти, маг просто шагнул к ней, выбивая из рук несчастную кружку, стискивая в железных объятьях и приближая своё лицо максимально близко к её. Малфой видел собственное отражение в её глазах. - Нет, не мистер Малфой.. назови моё имя.* Hermione *Кофе, горький вкус которого так явно напоминал теперь их беседу, выплеснулся на светлый ковер прямо перед камином. Гермиона была в момент обезоружена моментальной сменой тактики его поведения. Если же она уже не была девушкой, которую он встретил после Битвы, то перед ней сейчас как раз нависал Люциус, которого она знала всю жизнь. Пальцы ответно сжали его ладонь, державшие ее мертвой хваткой. Допустимая романтическая мысль об их уединении у черта на куличиках теперь казалась страшной настолько, что у нее сдавило горло. Подумать только, он ведь действительно может сейчас сделать с ней все, что захочет... Грейнджер вскрикнула. Зачем она отвоевывала свои позиции? Она и правда забыла, кто он. Вены на шее пульсировали, дыхание учащалось. - Люциус, пожалуйста... - примиряюще прозвучал словно издалека собственный голос. Нарушая звуки природной стихии, в окно неожиданно забила крыльями...сова. - Мне нужно... пустите... - она резко дернулась, и, не ожидая, что его пальцы разомкнутся вокруг нее так быстро, упала одним коленом на ковер, глупо оборачиваясь назад и поднимаясь так быстро, что Оливер Вуд бы всерьез предложил ей место в команде сборной. Открыв наспех окно, девушка держала в руках сову... Гарри Поттера. * Lucius *если до этого момента он ещё питал некие иллюзии в отношении неё, то сейчас всё встало на свои места. Он не просто был неприятен ей, она его боялась. Хотя очень отважно заявляла обратное ещё совсем недавно. Он мог бы списать её вскрик на проявление неожиданности от его порыва. И, разумеется, он хотел бы слышать после своего имени мольбу.. Но сову он не услышал, тогда как слово "пустите" он расслышал прекрасно. Оно сработало как красная кнопка, как спусковой механизм. Он отпустил её так быстро, словно прикосновение Люциуса могло оставить на ней ожёг. Гермиона споткнулась, но он не попытался помочь ей, его собственные руки больше не казались ему надежными. Впервые он испытал нечто похожее на отвращение к себе. Пока девушка пользовалась этим шансом освободиться от него и впускала сову, Люциус осмотрелся. Огонь предательски весело трещал в камине, подушки словно манили уютом. Малфой едва сдержался, чтобы не превратить их в горстку пыли. Он был конченным идиотом. А ещё он был Пожирателем смерти. А она - грязнокровкой. И он никогда её не заслуживал. Такие всегда достаются героям, а не преступникам. И, похоже, именно такой герой прислал ей сову в это место, которое, как он думал, принадлежало только им двоим. Гермиона, держащая в руках письмо, выглядела обеспокоенной, но скрыть радость от получения известия от друга она не могла. Люциус скрипнул зубами. Нужно было немедленно убираться прочь. Из мира глупых фантазий и отблесков надежды. Да, он был небезразличен ей. Да, она как истинная гриффиндорка испытывала ответственность после того, как он устроил ей разнос за похищение ключа, за то, что она полезла в опасное мероприятие, которое просто должно было стать его концом. Но он выжил, и теперь вынужден умирать иным способом. Люциус подобрал с пола свою тёплую мантию. Во внутреннем кармане всегда были припасены маггловские фунты - на всякий случай. Он бросил несколько купюр на столик возле дивана - хозяевам коттеджа. Люциус всегда платил свои долги. Гермиона подняла глаза от письма в тот момент, когда он вытащил палочку и, не давая себе возможности передумать, аппарировал к границам родового поместья* Hermione * Письмо упало на пол в неразорванном конверте. Гермиона не нуждалась в открытии письма, потому что года два как уже знала его содержимое. Года два назад они с Гарри договорились о сигналах, какими пользовались, стыдно признаться, Парвати и Лаванда на шестом курсе - если одна из них попадала в неудобное положение на свидании, то она использовала специальный аксессуар, активирующий отправку совы подруге с поддельным письмом, полным тревоги, требующего незамедлительного ухода. После Победы к этому хитроумному приему не удалось обратиться ни разу, а сейчас... Сейчас Гермиона Грейнджер устало опустилась на колени возле полыхающего вовсю камина и бессильно сложила перед собой руки. Она ненавидела сейчас себя с такой силой, что не раздумывая бы использовала самый мощный маховик времени, который отнес бы ее на всего лишь пять минут назад. Потому что пять минут назад еще был призрачный шанс, что он не исчезнет из ее поля зрения. Потому что пять минут назад она еще не нажала в состоянии аффекта еле видимую кнопку сбоку наручных часов, подаренных ей Гарри на семнадцатилетие... Она проиграла сейчас сама себе и признавать это было мучительно больно. Больше всего на нее повлиял его тон. Этот требовательный холодный голос, который она не слышала уже вечность. Рефлексы порой так неуместно играют против нас самих - она безумного хотела верить ему... и сомневалась. Слыша этот жесткий тембр, она изо всех сил хотела приписать его "страх за кого-то" к "ценю тебя"... но не могла себе этого позволить. Противоречивость этого вечера обезоружила ее и втоптала глубоко в грязь отчужденности. Девушка наспех чиркнула на пергаменте Гарри, что ответит на все его вопросы позже, и что она в безопасности. Второе письмо она адресовала мистеру Толбату с просьбой об официальном отгуле. На большее ей сейчас просто не хватило сил. Она была в отчаянии, в ловушке собственных поступков и не знала, как ей быть завтра. И главное - для чего. Гриффиндорка безжизненным жестом погасила свет в маленьком домике, оставив догорать один камин. Она останется здесь до завтра, а завтра... что ж, оно покажет, чего ожидать. * Lucius *Люциусу хотелось убить кого-нибудь немедленно. Просто для того, чтобы страх в её глазах, чтобы всё это хоть как-то было.. оправдано. Он не понимал, чем были эти последние дни. Американские горки, на которых катали его отношения с этой девушкой, состояли из сплошных мёртвых петель. А в конце маршрута был обрыв. Она позволила ему стать её первым мужчиной, и от этой мысли его до сих пор бросало в жар. Они спасли друг друга. И спасли не только от смерти, от чего-то намного страшней. Всё, чего он хотел сегодня - это быть с ней. Позволить себе раствориться в ней, потерять себя.. Он почти поверил, что и она могла хотеть этого. Почти поверил. "Пустите". Меряя шагами холл первого этажа, Люциус не мог заставить себя подняться наверх. Похоже, ему придется сменить спальню. Он непроизвольно наматывал что-то на палец. Опустив взгляд на руку, он увидел каштановый длинный волос, зажатый в ладони. Ему в голову пришла самая отвратительная мысль. Он не будет никого убивать. Он отомстит себе за свои пустые ожидания другим способом. Снова покинув дом, Люциус направился в Лондон, в один из своих самых знаменитых ночных клубов - "Полуночный клуб". В нём было возможно всё, если у клиента имелось достаточно галеонов. На первом этаже стояли игорные столы и располагался танцевальный зал, а на втором были исключительно частные кабинеты для удовольствий на любой вкус. Странно, но Люциус никогда раньше не пользовался услугами собственного клуба - он привык, что желаемое и без того становилось его. Как и все клиенты, он вошел в здание в капюшоне и маске, полностью закрывающей лицо. Выбрал самый дорогой кабинет и протянул распорядителю волос. - Будут ли распоряжения относительно образа? - деловым тоном поинтересовался распорядитель, но Малфой лишь мотнул головой. Кабинет был роскошен - дорогая кожаная мебель, кровать под чёрным балдахином, всюду выгравированы буквы "ПК". Хрустальные графины предлагали все напитки мира. Люциус налил себе бренди. Выпил залпом. Налил снова. Идея уже начинала казаться ему неудачной. Люциус был зол. На неё, за то, что не хотела его, и на себя, за то, что хотел. Он уже решил просто уйти, но дверь в кабинет медленно распахнулась и внутрь вошла.. она. Глаза блестят, губы приоткрыты. Да, с фантазией у распорядителя было так себе - школьная форма и гриффиндорский галстук. Ну разумеется.* Hermione *Ночь обернулась для нее сущим кошмаром. Полночи она металась за Люциусом Малфоем по меняющим направление лестницам (он же от нее без всякого труда ускользал), остальные полночи она пряталась от Гарри и Рона в Малфой-мэноре, проверяя его замки на прочность изнутри. Подсознание - хитрая вещь, обнажающая нас перед самими собой. Проснулась девушка в половину пятого утра в холодном поту. Темнота окутывала небольшой городок, но в ней все еще можно было разглядеть сквозь витражи утихшие волны, теперь уже мирно прибивающиеся к заледенелому берегу. "Словно затишье перед бурей" - некстати пронеслось в гудящей голове старосты Гриффиндора. Она тяжело поднялась, закуталась в мантию, на которой спала, грустно посмотрела на потухший камин. Пора было отсюда уходить. Гермиона страшно рисковала, трансгрессируя до Хогсмида прямо сейчас, потому что окажись она в стенах Хогвартса к часам семи, то обязательно наткнулась бы на Филча, патрулирующего коридор, или, того и гляди еще хуже, Снейпа... Снейпа! Ее будто осенило. Чувство вины буравило ее всю ночь, сейчас же к ней вернулся незамутненный рассудок. Еще раз взглянув напоследок на это уютное пристанище и водрузив пару сиклей поверх горки Люциуса, Гермиона трансгрессировала к дверям ближайшей к Школе Чародейства и Волшебства таверне. Холод пробирал до костей, но от него была и польза - благодаря въедливым иголкам мороза на коже, девушка быстро вспоминала уроки легиллименции, про которые ей часто рассказывал Гарри... итак, лишь частично позволить открыть доступ в свое сознание, скрыть то, что не стоит показывать, начиная мысленно творить или следить за любым узором или вышивкой... так, вышивка у нее как раз была на внутреннем кармане мантии...потом еще стоило поставить блок на... - Мисс Грейнджер! - словно из параллельной вселенной послышался резкий оклик декана Слизерина. Она остановилась как вкопанная. Шанс? - Вас не было на занятиях два дня подряд. Не хотите ли объясниться? - он готов был поглотить ее взглядом, полным... презрения? Неуважения? - Я... отправляла сову мистеру Толбату, сэр, а занятия я планировала посетить уже сегодня... я была нездорова... - на этих словах она вживую ощутила, как кто-то беспорядочно копошился в ее мыслях. Она на секунду закрыла глаза. Все, что она хотела показать Снейпу, она представила перед глазами - остатки воспоминаний: Люциус бегом бежит по лестнице с палочкой наготове, Люциус кидает "Круцио" в Лавинию в каменных стенах подвала, он выбивает дверь, перед которой стоит ошарашенный Драко... Вторжение в ее разум прекратилось так же резко, как и возникло. Снейп по-прежнему стоял и смотрел на нее, но сейчас у него взгляд был.. озадаченный? Или ей показалось? - Объяснительную мне на стол. И если я спрошу мадам Помфри, и окажется, что Вас она у себя не видела, пеняйте на себя, - это он добавил уже на ходу, порывисто шагая к выходу из Замка. Гермионе оставалось лишь надеяться, что ненавистный зельевар найдет Люциуса сейчас, где бы он ни был, и остановит его от...чего бы то ни было. Откуда ей было знать, на что в гневе он способен? А то, что он был в гневе, она не сомневалась. Ведь сейчас она сделала все возможное, чтобы показать профессору, что Малфой-старший был в опасности и тому требуется помощь...которую по нехитрому раскладу гриффиндорки Снейп незамедлительно должен оказать коллеге по метке...* Lucius *Люциус замер, поглощенный разворачивающейся перед ним картиной. Девушка нерешительно шагнула в центр комнаты, замирая на небольшом расстоянии от него и позволяя ему самому решать, когда разрешить вторжение в личное пространство. Малфой осознал, что управляющий заслужил прибавку к жалованью - тот кроткий и доверчивый взгляд, которым девушка заглянула ему в глаза был на десять из десяти. - Как мне обращаться к Вам, сэр? - Люциус знал, что оборотное зелье меняет и голос, однако всё равно оказался не готов к такой достоверности. - Пока будет достаточно "сэр". "Гермиона" послушно кивнула и приняла ответ за разрешение подойти. Малфоя кольнуло некоторой долей разочарования. Разумеется, она должна делать то, что он хочет. Проблема была в том, что настоящая Гермиона никогда не стала бы это делать.. До боли знакомые ладони скользнули по его плечам вверх, проникая под капюшон на затылок, где прятались завязки его маски. Её голова чуть склонилась набок, большие глаза смотрели почти с любопытством. Когда Люциус никак не отреагировал, её пальцы развязали шнуровку, и маска беззвучно упала к их ногам. А вот сейчас девушка перед ним была как никогда похожа на ту самую - в её взгляде отразился неподдельный страх. Было глупо полагать, что его не узнают. Он дал ей возможность осознать всю ситуацию в целом. Он - Пожиратель смерти, а её пригласили сюда выполнить любую его прихоть в образе грязнокровки. Если ещё добавить ко всему, что он владел этим заведением.. Её страх медленно превращался в ужас. О да. Очень похоже. Люциус запустил пальцы в её волосы, оттягивая голову девушки назад и всматриваясь в её лицо. Запомни это навсегда, Люциус. Только так она и может смотреть на тебя. Маг провёл носом по её шее вверх, до подбородка. Девушка пахла розовой водой и чем-то похожим на цитрус. Гермиона так не пахла. Вновь встретившись с ней взглядом, он увидел, что девушка немного расслабилась - непростительные и пытки пока откладывались, невероятная удача. - Как бы ты назвала меня, мисс Гриффиндор? - Моим.. господином, мистер Малфой? Люциус некоторое время смотрел на неё, а потом неожиданно рассмеялся. Видимо, эмоциональное напряжение последних дней нашло своеобразный выход. - О нет. Она никогда бы не стала так меня называть, - мужчина провёл пальцем по её галстуку сверху вниз, школьная блузка оказалась расстёгнутой под узкой тканью красно-золотого лоскута. Пальцы обожгло о нежную кожу солнечного сплетения, кровь в ушах начала отбивать невообразимый ритм. - Да, Люциус.. - девушка накрыла его ладонь своей, подаваясь ближе. В других обстоятельствах его рассудок уже перестал бы ему подчиняться, но именно сегодня, именно его имя, произнесенное с такой томной хрипотцой её голоса, отрезвило его лучше ледяного душа. - Уходи. - Что? Но я.. - её глаза распахнулись, снова наполняясь страхом, девушка попятилась. - Немедленно, уходи. Ещё раз просить уже не пришлось, она вылетела из комнаты раньше, чем он в изнеможении опустился в кресло. Шли минуты, возможно, часы. Графин с бренди опустел. Голова была погружена в туман алкоголя и неприязни к себе. В этом состоянии его нашёл Снейп. Сперва ему показалось, что он настолько пьян, что Снейп, выходящий из камина напротив - это какой-то особый вид кошмара. Но тот весьма бесцеремонно пнул его лодыжку ботинком. Люциус вздрогнул и выпрямился в кресле. Снейп не без отвращения огляделся по сторонам. - Какое прекрасное место для тебя, Малфой. - Я тоже рад видеть тебя, Снейп, - Люциусу вдруг стало весело. - Присаживайся, выпей. - Какого черта происходит, Малфой? - глаза зельевара метали те самые молнии, от которых первогодки накладывали в штаны. - Ты о чем? Если о ситуации в мире, то в основном.. - Между тобой и мисс Грейнджер. - О, - Люциус порадовался, что в его затуманенном алкоголем мозгу сейчас было практически невозможно что-то прочесть. Сил на окклюменцию у него не было в любом случае. А зайди Северус чуть раньше.. Что ж, ему иногда всё же везло. Вот только с чего вдруг такой вопрос? Неужели Драко?.. - А что между нами происходит? Сыграть дурака всегда прекрасный план перед кем-то вроде него - Снейп и без того всех вокруг считает глупее себя. - Похоже, вы настолько весело проводите вместе время, что в ваших буднях есть место застенкам Менора, непростительным на ужин и погоням с похищениями на завтрак, - Снейп сложил руки на груди. - Когда я писал тебе и спрашивал о её местонахождении, я чувствовал себя идиотом. Но реальность превзошла все ожидания. - И тебя всё это касается, потому что?.. - Потому что я в ответе за учеников, Люциус. Есть такая вещь - ответственность. Тебе никогда не было знакомо это слово, не так ли? - да, Снейп определённо был в гневе. - И ради этого разговора ты приходишь сюда в.. сколько там времени? Чтобы выразить.. - Люциус потерял мысль и проморгался. - Чтобы, как я думал, спасти твою задницу из очередной передряги. - Не понял.. - Мисс Грейнджер явилась в Хогвартс в шестом часу утра, вся взвинченная, и единственное, что она мне усердно транслировала, это события последних суток. И мысль о том, что ты в опасности. Объяснишь? - Увы. Я не понимаю, о чем ты. И, как видишь, вредит мне тут только пустой графин бренди.. - Ты пьян, Малфой. Но будь уверен, я выясню, что это за дементорово дерьмо творится, когда ты протрезвеешь. С этими словами Снейп просто ушел обратно в камин. Люциус ещё раз моргнул. Может, ему это просто привиделось? Слишком много мыслей навалилось на его тяжелую голову. Что там Грейнджер опять себе позволяет? Может, она уже просто повесит большой плакат на башне Гриффиндора? "Мы с Люциусом Малфоем любим проводить время вместе". Он так устал бесконечно подчищать хвосты, а она упрямо продолжала следить. Она ясно дала понять, что ей неприятно его общество, так какого дементора? Он был зол. Ему нужно было вернуться домой и проспать минимум сутки. Но он был всё ещё зол. На неё, на то, что даже проститутка в её образе не может быть его, на Снейпа, на то, что она снова заставляет его думать о ней.. Конечно, будь он трезв, Люциус просто отправился бы домой. Но он был пьян. Он взял перо и пергамент, написал весьма неизящное послание и отправил его с совой: "Мисс Гриффиндор, я жду Вас в номере 13 немедленно. Вы пожалеете, если не явитесь". После чего, на нетвёрдых ногах он шагнул в камин, называя адрес в Хогсмиде.*