Моменты истины

Hermione На какое-то мгновение Гермионе захотелось растолкать всех присутствующих, и выбежать вон отсюда - настолько у нее зашкаливал пульс и учащалось дыхание, которым она могла выдать себя среди незнакомцев: едва ли в ней кто-то сегодня признает подругу Поттера, но накрутить себя девушка успела блестяще. Когда вызвали Малфоя-младшего, гриффиндорка отпрянула от перил назад. Если этот гаденыш скажет хоть что-то не так... она была вне себя. Потолок нестерпимо давил на нее своими безликими сводами, и она уже всерьез думала о том, чтобы незаметно наколдовать себе стакан воды... Ответы Лавинии Ротвуд будто бы с опозданием оседали в ее мозгу. Она украдкой, во все глаза, смотрела на Люциуса, и сейчас она чувствовала, что их общий шквал отвращения вот-вот переполнит чашу допустимого. Насколько фанатичны бывают люди? Насколько фанатичны и... безмозглы вкупе бывают люди? Подобный коктейль качеств она видела раньше разве что в Беллатрикс... Но этот экземпляр был, похоже, во много раз опасней. Опасней, потому что непредсказуемей. Хорошо, если бы ее показания сослужили службу мистеру Малфою сегодня. Не надо было быть лучшей ученицей Хогвартса, чтобы это понять. Гул толпы после выхода судьи из зала немного развязал ей руки для манёвра. Грейнджер облокотилась вперёд о перила, и теперь его взгляд совершенно открыто скользнул по ней, а она не смогла отвести глаза в сторону. Какой бы вердикт не был озвучен совсем скоро, Гермионе изо всех сил хотелось вселить ему надежду. Она не скрыла искренней улыбки, проявившейся на ее губах. Она забыла совершенно об истерзанных губах и морщинках на своём лбу, она испытывала невероятное счастье смотреть на него открыто и так же открыто улыбаться. В какой-то момент ей показалось, что Драко увидел ее на трибуне, но сейчас ей было глубоко плевать. Его мозговой штурм ее не интересовал. Приговор оглушил. Гриффиндорка не успела среагировать, как услышала яростный крик внизу трибуны. Всё вокруг перестало существовать. Девушка истошно закричала, но во всеобщем шуме, кажется, даже эхо ее возгласа осталось неуслышанным… Lucius Пресса заканчивала свои заметки и пыталась договориться с адвокатом о частных интервью, прочие слушатели медленно тянулись к выходу. Лишь немногие бросали любопытные взгляды на закричавшую женщину. Люциус сделал пару шагов в направлении её трибуны и понизил голос так, чтобы его услышало как можно меньше ушей: - Миссис Фейн, я настоятельно рекомендую Вам не усложнять себе жизнь. Я сделал Вам большое одолжение, не называя здесь Вашего имени. При помощи хороших адвокатов у Вас ещё будет шанс избежать тюрьмы. Оставьте эту театральность, и.. - Хватит, Малфой! – Дора Фейн явно не заботилась о том, что будет услышано и кем. Ненависть в её взгляде соседствовала с холодной решимостью, и это заставляло Люциуса сжимать правую ладонь в кулак – ту саднило от желания найти палочку, которой при нём, разумеется, не было. – Ты достаточно мёда влил в уши окружающих сегодня. Никто и не заметил, что мёд этот с привкусом яда. Но я знаю, кто ты такой. Знаю, что ты сделал. Из досье Доры Малфой знал, что она левша. И цепкий взгляд Люциуса заметил, что Фейн держит одну руку заведенной за спину. Левую. Что у неё там? Нож? Жаль, что он не посещал магловедение и не представлял, каким ещё может быть оружие. Ведь самому всегда было достаточно палочки. Люциус едва заметно бросил взгляд на ближайший выход, но в дверях толпились слушатели – одни пытались выйти, других влекла обратно разворачивающаяся сцена. - Полагаю, сейчас Вы расскажете, наконец, что же я, по-Вашему, сделал, - холодно протянул Малфой, складывая руки на груди. Краем глаза он видел, что Гермиона спустилась на первый ярус и держится позади оставшихся репортёров. Рискованно, однако внимание Драко было приковано к Фейн. - А потом мы расскажем, что сделала ты, - выплюнул он и уже рванулся вперёд, но Снейп решительно схватил его за предплечье и дёрнул назад. Мерлин, храни зельевара. Люциус сместился, оказываясь между сыном и Фейн, бросая последней вызывающий взгляд. - Как удачно, что твой сын сегодня здесь, Малфой, - лицо Доры было непроницаемым, лишь край нижней губы слегка подрагивал. – Я, разумеется, и не ожидала, что ты вспомнишь, что ты сделал. Ведь для тебя это было столь же обычным, как сходить в закрытый мужской клуб. Или посетить соревнования по квиддичу, - тут её голос сорвался, и ей пришлось сделать пару вдохов, прежде чем самообладание вернулось к ней. – Однако я напомню тебе имя своего мужа – Энтони Фейн. Повисла пауза, наполняемая шепотками любопытных слушателей. Люциус вежливо ждал продолжения. Когда его не последовало, он прямо посмотрел в глаза волшебнице, сдерживая рвущийся наружу яд. - Мои соболезнования в связи с его кончиной, - ровно произнёс Малфой и сразу понял, что лучше бы он выбирал слова тщательнее. Глаза Доры вспыхнули яростью. Она всем телом подалась вперёд, указывая на Люциуса пальцем правой руки. - Тебе хватает наглости глумиться, не так ли? В тот чудесный день мы всей семьёй приехали в Дартмур, чтобы посмотреть игру между Ирландией и Болгарией, - голос волшебницы наполнился болью воспоминаний. Люциус помнил из досье, что Энтони Фейн погиб в девяносто четвёртом. Выходит, это произошло на Чемпионате? Малфой медленно начинал осознавать ситуацию. – Дети были в таком восторге, просто лучший день в их жизни.. А потом пришли вы. Ты и твои дружки. Пожиратели смерти. В этот момент тишина в зале установилась действительно оглушающая. Первым опомнился адвокат за спиной Люциуса. - Миссис Фейн, мой клиент давно оправдан. И называя сейчас его имя в одном предложении с запрещённой организацией, Вы нарываетесь на крупный иск, - похоже, юрист совершенно не чувствовал того напряжения, которое разве что не искрилось в воздухе, раз продолжал делать свою работу даже сейчас. Однако Дора не обратила на адвоката никакого внимания, она продолжала смотреть только на Люциуса. - Энтони сразу понял, что дело плохо, ещё когда взрывы и крики звучали лишь в отдалении, - продолжила волшебница. – Он велел мне уводить детей. А сам хотел помочь мракоборцам. И я его послушалась.. Когда дети оказались в безопасности, я вернулась за мужем. У меня было плохое предчувствие, - голос Доры дрогнул, но в этот раз она взяла себя в руки быстрее. – От палаток в нашем секторе остался лишь пепел. Как и от моего Энтони. Люциус выдерживал её прямой взгляд. Сам он помнил события той ночи очень смутно – так как количество выпитого точно можно было охарактеризовать словом «перебор», однако глупо было бы отрицать, что жертв было достаточно. Царил хаос, все бегали вслепую, Кэрроу развлекались с семьёй маглов.. Это был первый и последний раз между магическим войнами, когда Люциус позволил себе настолько расслабиться, что когда вечеринка среди выпускников-слизеринцев переросла в шабаш Пожирателей смерти, он не покинул мероприятие. Вместе с тем, Малфой не думал, что кто-то погиб. И совершенно точно его память не могла настолько подвести его, чтобы не помнить убийство. Он уже почти открыл рот, чтобы это сказать вслух, но Дора была поглощена своими воспоминаниями, и ей не требовалось никакого ответа. - И я очень хорошо помню тебя, Люциус Малфой, - теперь её голос звучал так, словно это она, а не Хюлькенберг, зачитывает приговор. – Разумеется, ты был в капюшоне и маске. Но вот волосы свои ты забыл спрятать. Их я видела очень отчетливо, ни у кого таких больше нет. Ты, и ещё двое, чьи имена я обязательно выясню, неспешно удалялись, вразвалочку, поигрывая палочками, веселясь на пепелище. И только появление Чёрной метки в небе спасло тебя в ту ночь. Она спугнула вашу компашку и заставила трансгрессировать до того, как я осознала, что именно произошло. Ты убил моего мужа, Люциус Малфой. Хотел бы Люциус просто сказать, что она ошиблась, и он этого не делал. Но всегда ли прямое проклятье является причиной смерти другого волшебника? Они разбрасывались взрывными заклинаниями направо и налево, небо затянуло дымом от пожарищ. В газетах на другой день не было ни слова о погибших, лишь слухи о каких-то телах, но кто будет всерьёз воспринимать слова Скитер?.. Удалялись вразвалочку. Когда ты пьян, как горный тролль, сложно ходить прямо. Могло ли его проклятье стоить кому-то жизни в суматохе происходившего? Отрицать это было сложно. Разумеется, это могло быть и не его проклятье. Но кто теперь скажет наверняка? Адвокат снова что-то гневно протестовал, но, похоже, молчания самого Люциуса оказалось достаточно, чтобы Фейн наконец-то вытащила из-за спины левую руку, в которой оказалась зажата самая привычная в мире волшебная палочка. Её кончик направился Люциусу в грудь. Зал ахнул, любопытство резко покинуло окружающих, и они одновременно бросились к выходам, расталкивая друг друга. Блюстители порядка с жезлами пытались прорваться по направлению к Доре, но испуганная толпа не давала им этого сделать. - Мой Энтони был полукровкой, Малфой, - очень спокойным голосом продолжила Фейн. – Но он был хорошим дуэлянтом. Вот только его палочка оказалась среди вещей, что я спешно забрала, уводя детей. И он не имел возможности себя защитить. Но сейчас она отомстит. - Дора, - Люциус будто со стороны услышал свой голос, он был словно отражением спокойствия в голосе волшебницы. Снейп сзади пытался протолкнуть упирающегося Драко к выходу, а Гермиона явно включила режим героя войны и очень осторожно пробиралась к Фейн. Однако и дураку было ясно, что если последняя примет решение, без палочек никто не успеет ничего сделать – она идеально подготовила эту сложную ловушку. И он попался. – Подумайте о детях. Они уже лишились отца из-за несправедливых обстоятельств. Позвольте им сохранить мать. - О да. Я много размышляла о несправедливости обстоятельств. Это просто случай, верно? Судьба. – Фейн крепче сжала древко волшебной палочки мужа. – Просто люди, оказавшиеся не в том месте не в то время. – Взгляд Доры внезапно отпустил Люциуса и перешёл куда-то ему за спину. «Драко» - пронеслось в голове у мага. - Энтони был моим воздухом. Ты забрал самое дорогое, что у меня было. Тебе не понять, ведь я выяснила, чего стоит чистокровный брак. Однако будет честно, если в ответ я тоже заберу то, что всего дороже тебе. Вся эта сцена заняла от силы пару минут, хотя находящимся внутри неё Люциусу и Доре казалось, что они словно остановили время, совершая танец взглядов в прошлое. Но последующие события и вовсе произошли за мгновения. Услышав последнюю фразу, Люциус непроизвольно бросил взгляд на Гермиону, которая подобралась уже достаточно близко к Фейн. Он пытался этого не делать, но инстинкты решили всё за него. Только что Люциус смотрел на Фейн, и вот уже смотрит на него – лицо Гермионы. Сосредоточенное, губа закушена, глаза горят решительным огнём, взгляд неотрывен от палочки в руках волшебницы. Наверняка обдумывает самый типичный гриффиндорский план действий. Потом он обязательно подколет её по этому поводу. А сейчас щёлкает ещё одно мгновение, и Люциус вновь смотрит в лицо Фейн. На котором застыло недоумение. Она думала, что Люциус бросится к сыну. Её палочка уже была нацелена на Драко, которого, впрочем, не раздумывая закрыл собой Снейп. Однако мгновения, когда Люциус потерял контроль над рефлексами и посмотрел на Гермиону, хватило, чтобы Фейн в недоумении повернулась в поисках источника внимания Малфоя-старшего. Люциус не стал ждать, что будет дальше. Плохо понимая, что он делает, в самых худших традициях Гриффиндора, он одним движением преодолел остававшееся расстояние между ним и трибунами и, подтянувшись, прыгнул на второй ярус. Впрочем, реакциям Доры можно было только поаплодировать. Сверкнула вспышка, и Люциуса отбросило обратно вниз. Приземлился он не слишком удачно, из лёгких вышел весь воздух, грудь жгло от боли. Малфой посмотрел наверх и увидел, что Грейнджер не стала упускать возможность: когда Фейн выпустила заклинание в Люциуса, гриффиндорка тоже прыгнула, выбивая из руки Доры палочку и прижимая ведьму к периллам. Через минуту до них, наконец, добрались волшебники с жезлами. Отовсюду слышались крики перепуганных волшебников, адвокат и судья прятались под дубовым столом секретаря, и лишь Корделия Филлис не теряла присутствия духа, раздавая распоряжения вновь пребывающим представителям службы безопасности: - Мерлина ради, принесите волшебные палочки! - Отец? – Драко опустился на колени рядом с Люциусом, у которого категорически не получалось встать. Странно, ведь конечности явно не были сломаны. Лишь дышать было сложно, рёбра словно ополчились на лёгкие. – Отец, ты можешь.. во имя Морганы! Немедленно помогите ему! - Драко, да всё нормально.. – но вместо слов получился какой-то невнятный хрип. Тут Люциус заметил, что руки сына красные от крови, и его накрыла волна паники, ведь на Драко не было видимых повреждений. Однако тот уже бежал из зала, на ходу требуя сразу палочку, целителя и портал в Св.Мунго. Перед глазами возник Снейп. Он бегло осмотрел Люциуса, а затем встретился с ним взглядами. И тут Малфой понял, что дело плохо. Он посмотрел на собственную грудь и с удивлением обнаружил на своей безупречной мантии расползающуюся розу тёмной крови. Лепестки распускались, создавая идеальный цветок. - Это очень тяжёлое проклятье, Люциус, - тихо произнёс Снейп. – Мне жаль. - Что значит, жаль?! – Люциус не без труда перевёл взгляд на подбежавшую Гермиону, которая совершенно беззастенчиво упала на колени рядом с мужчинами и начала расстегивать пуговицы на мантии Люциуса в попытках добраться до раны. «Ну не здесь же», - хотел пошутить Малфой, но не смог сказать ни слова. - Это значит, мисс Грейнджер, что проклятье устроено так, что любое магическое вмешательство лишь ускорит неизбежный финал, - с сожалением в голосе отметил Снейп. – Древняя магия. Мы ничего не можем сделать. - Значит, нам нужна магловская больница! – снова фирменное нежелание сдаваться в деле. Хотя Люциус явно был бы против таких неслыханных ужасов, как магловские заведения. Но сейчас он просто наслаждался теплом её рук на своей груди, которые перестали пытаться расстегнуть набухшие от крови пуговицы и просто пытались зажать рану. - Он не доберётся до неё живым, Гермиона. Времени почти не осталось. Мне нужно найти Драко, побудьте с ним, - Снейп ушёл. Смысл слов медленно проникал в затуманенное сознание Люциуса. Получается, на этот раз он не выберется. Сколько раз в жизни ему всё сходило с рук? Пожалуй, не хватило бы пальцев, чтобы сосчитать. Он мог погибнуть в первую войну, мог бы получить Авадой от самого Тёмного Лорда за недостаточную лояльность. Он мог даже быть убит в пылу битвы этим очаровательным созданием, что смотрит на него сейчас своими невозможными большими глазами. Но всё же он дожил до этого дня. Дня, когда он не только вновь очистил своё имя от обвинений, не только разоблачил преступников, которые хотели навредить его семье. Но и дня, когда он наконец позволил себе осознать, что он изменился. Оставил позади того юношу, который побоялся бросить вызов ситуации ради чего-то действительно важного. И стал тем, кто принимает свои несовершенства, а главное, принимает чувства, которые прежде счёл бы невозможными. Как и в тот день, в Министерстве, у Отдела магических артефактов, они вновь спасли друг друга. Только вот едва ли Гермиона Грейнджер могла осознать, какого размаха в действительности оказалось это спасение. Ведь ей в самом деле это удалось – обратить его давно пропавшую душу к свету. Сейчас, с каждой вытекающей из него каплей чистой крови, Люциус знал, что получил по заслугам. Однако он также знал, что получил то, чего никогда не мог бы заслужить. И всё же вот она, здесь. Силится найти какие-то слова. Волосы окутаны каким-то невозможным свечением.. Грудь сдавливало всё сильнее, и зрение перестало быть чётким. Однако Малфой понял, что она должна знать, должна понимать, что ей удалось. Ей столько всего нужно было услышать от него.. Собрав всю свою волю в кулак, Люциус напряг правую руку и, приподняв, прижал её к щеке сидящей рядом девушки. Он вновь улыбнулся ей, напоминая о той минуте, когда их взгляды пересеклись через все ярусы зала суда. Когда в мире существовали только они, и они были вместе. По-настоящему вместе, как никогда бы не смогли даже в самом страстном объятии. Гермиона почувствовала, что он хочет что-то сказать, и яростно замотала головой, но если уж слизеринец принял решение.. Всё вокруг погрузилось в тишину и полутьму. Лишь глаза Гермионы оставались чётким якорем. Её лицо словно светилось изнутри, вызывая в теле Малфоя тепло, хотя ног он уже давно не чувствовал. Большой палец его правой ладони дрогнул и прошёлся по её скуле, и это дало голосу силу произнести: - Береги.. свой свет. Он.. настоящий. The grey eyes found the brown, but after a second, something in the depths of the light pair seemed to vanish, leaving them fixed, blank, and empty. The hand holding Hermione thudded to the floor, and Lucius Malfoy moved no more.