коленька..

Он прижимал его к стене, держа запястья над его головой, чтоб не рыпался, наверняка. Голубоглазый, конечно, не на шутку испугался, пытался высвободится, а хватка на запястьях становилась всё больнее и больнее, что заставляло недовольно шипеть, сдерживаться и слушаться.. что только у этих двоих в голове происходило на данный момент? не знаю, знать не хочу, но можно было понять то, что Якову это нравилось, точнее, то, к чему всё идёт. Искра, буря, хотелось бы знать последствия всех действий заранее, а не думать и не винить себя после этого, хотя, кто знает, что будет дальше? Сердце забилось всё сильнее-сильнее, дышать было тяжело, напряжение с этой ситуации так и поселилось в комнате..никто не хотел ничего говорить, но думаю, стоило бы прервать данную тишину и, Гоголь, замявшись, увёл взгляд в сторону, чтобы не видеть этого сурового до мурашек взгляда в собственную сторону. А следователю данное нравилось, так что, другой свободной рукой он погладил бледнокожего по щеке, так аккуратно, что по началу тёмноволосый и не понял, что произошло.. но, стоило ему вернуть взгляд и наконец-то таки разрушить тишину, так его сразу же заткнули поцелуем.

(помогите..умираю пока пишу это)

Поцелуй был нежным для первого раза, да и кажется, писарь был поражён с данной ситуации и ничего не оставалось кроме того, как ответить взаимно, ведь он знал, что возможно, ему не позволят отстранится. Всё же, мужчина решился и ответил взаимно на данный поцелуй, и почувствовал как щёки его горели то ли от стыда, то ли от дикого смущения. После пары секунд, те стояли и смотрели на друг-друга пытаясь восстановить дыхание. Оба, поняв что произошло, сразу отвернулись от друг-друга. — ну, и? что это за кошмар был, Николай Васильевич? — з-знаете..... он снова про ту, Оксану.. — ах, вот оно что. простите за такой внезапный поворот событий, голубчик. — всё хорошо, Яков Петрович, но не можете вы отпустить меня, пожалуйста? Следователь опомнился и отпустив отстранился от него, покидая комнату прочь, тем самым оставляя голубоглазого стоящего у стенки, смущённого, непонимающего ничего от слова совсем. Приложив руку к собственным губам, он спустился вниз по стенке и в итоге уткнулся в колени, пища от смущения. — как же это было прекрасно... Раздаётся тихий шёпот во всю комнату эхом и тот до сих пор не верит в то, что это произошло. хочется ещё.. ещё. Сердце так и бьётся, ведь и вправду хочется чтобы его опять разболтавшегося о какой-то дичи заткнули поцелуем.