Colourful Days

      Талэй, с раннего утра хлопотавший на кухне, ставил Пына в неловкое положение.       Говоря на чистоту, это не было его виной, но всё ещё оставалось большой проблемой. Серьёзно, вся эта ситуация была абсолютно нелепой, потому что Талэй понятия не имел, что из-за него что-то происходит.       Суть же проблемы заключалась в привычке Талэя одалживать одежду Пына всякий раз, когда он оставался на ночь. Но ещё большее беспокойство в животе Пына вызывала привязанность Талэя к его старым пижамным шортам, каким-то неведомым образом вытащенным из самого дальнего угла шкафа. Моментами Пын был счастлив, что Талэй обладает навыками ищейки по бесконечным ящикам в его квартире, по крайней мере, это спасало всякий раз, когда Пын терял ключи или важные документы, но иногда эту суперсилу Талэя он искренне ненавидел. Как, например, этим утром.       Видеть Талэя в шортах, едва ли доходящих до середины бедра, было слишком возбуждающе.       Пын глубоко вздохнул, поджав губы, пока Талэй беспечно возился у плиты в полном неведении. Ему пришлось задержать дыхание и прокашляться, когда Талэй потянулся за чем-то на верхней полке кухонного шкафа, и его проклятые шорты слегка задрались, обнажая ещё несколько сантиметров кожи.       К чёрту. Пын был не в силах и дальше себя сдерживать.       Быстро преодолев расстояние от входной двери до кухонного гарнитура, он обнял Талэя со спины, крепко обхватив его талию руками и оставив пару мелких поцелуев на шее.       – Чёрт, Пын! Что ты... – возмущения Талэя оборвались на полуслове, когда он почувствовал причину внезапной нежности со стороны своего парня. Хотя причину нежной назвать точно было нельзя. Талэй нахмурил брови, из-за чего очки неприятно надавили на переносицу. Он обернулся на Пына, слегка покраснев.       – Не моя вина! – парировал тот, – ты должен понести ответственность.       – Что?! Что я такого сделал? – растерянно произнёс Талэй.       – Разгуливать по моей квартире в таком виде – достаточно возбуждающее преступление! – сокращая расстояние между ними практически до нуля, ответил Пын. – Ты хоть представляешь, как я себя из-за этого чувствую?       – Тебе прошлой ночи не хватило? – всё также исподлобья произнёс Талэй слегка осипшим голосом.       Пын снова надавил на него.       – Я делаю завтрак.       – Сегодня ты мой завтрак.       Развернув Талэя к себе, Пын оставил мокрый след на его губах и ехидно улыбнулся, в ответ получив лишь недовольный скошенный взгляд.       – Ты дурацкий, знаешь?       Пын лишь угукнул, поднимая своего парня, чтобы удобно расположить его на кухонной тумбе.       – Ну и что ты собрался делать? – всё ещё показательно хмурясь, спросил Талэй.       – Например, – кладя руки на колени Талэя, начал Пын, – коснусь твоих неприлично обнажённых ног... – он провёл ладонями по светлой коже Талэя, остановившись у самых краёв его шорт, из-за чего Талэй нервно сглотнул. Переведя руки на внутреннюю поверхность бёдер своего парня, Пын слегка раздвинул его ноги, чтобы встать чуть ближе, упираясь лбом в лоб Талэя, горячим дыханием опаляя его губы.       – Мне нравится, как эти шорты сидят на тебе, – промурчал Пын, отстраняясь, чтобы увидеть алеющие щеки Талэя.       Заводя кончики пальцев под края шорт, но не решаясь двинуть их дальше, Пын продолжал гладить бёдра Талэя, то надавливая чуть сильнее, почти до белых следов, то едва касаясь кожи, отчего по телу парня начинали бегать мурашки.       – Так во-от в чём дело, – игриво протянул Талэй, – а кликбейт был серьёзнее.       Пын слегка наклонил голову, прильнув щекой к руке Талея на своём плече, вдыхая смешавшийся с гелем для душа запах ветчины, которую, по всей видимости, Талэй уже успел нарезать к завтраку, а после едва коснулся губами тыльной стороны его ладони. Всё ещё чувствуя мягкость его кожи на своей щеке, Пын посмотрел на Талэя с нежностью, которую из него не могло выбить даже самое сильное возбуждение.       Пын встал ближе, скользнув горячей ладонью под футболку Талэя, прижимая его к своему оголённому торсу.       – Необычно, – слегка подавшись вперёд, выдохнул Талэй где-то у левого уха Пына, миллиметр в миллиметр касаясь щекой его щеки.       Ситуация и правда была необычной. Хотя заигрывания Пына частенько выходили за рамки самых абсурдных ситкомов, Талэю удавалось их сдерживать уверенными реакциями, заставляющими уши Пына наливаться краской и первым отводить взгляд.       И прежде Пын был спонтанным в своих порывах, но почти никогда не позволял себе настолько отверженной близости. Обычно за тактильность в их паре отвечал Талэй, поэтому сейчас он наслаждался каждым движением рук Пына по своей коже, с трепетом ожидая, что тот будет делать дальше.       Ладонь Пына поднялась по шортам, прежде ставшим причиной его внезапного грехопадения, остановившись внизу живота Талэя. Пын и прежде был уверен, что Талэй возбужден не меньше него, но теперь его сомнения и вовсе развеялись. Опаляя через тонкую ткань пижамных шорт кожу Талэя своими прикосновениями, Пын слегка укусил своего парня у основания шеи, сгладив след от своих зубов языком.       – Я ужасно тебя обожаю, – сквозь зубы процедил он, оставляя несколько мокрых поцелуев-укусов на шее Талэя.       – Ты сошёл с ум-а, – фраза Талэя закончилась стоном, когда Пын чуть усилил давление руки.       – Ты первым совратил меня, выйдя из комнаты в этой пижаме. – В этот раз его губы коснулись щеки Талэя.       – Больше не наден-у, – прохныкал Талэй, впившись ногтями в оголённые руки Пына.       – Даже не думай, – голос Пына слегка огрубел, а дыхание стало прерывистым. Поцелуи жгли раскалённым металлом, а кожа горела от одной лишь мысли о человеке, покорно находящемся сейчас в его власти.       – Ты чувствуешь? – замер Талэй, – подожди, – с внезапной тревогой в голосе произнёс он. Пын ничего не ответил, продолжая ласкать его шею своими губами.       Резким движением Талэй оттолкнул опешившего Пына и на шатких ногах ринулся к плите. Быстро выкрутив переключатель на ноль, он виновато посмотрел на Пына, упершегося ладонями в тумбу, пытаясь отдышаться.       – Идём в душ, – произнёс Талэй и мягко провел ладонью по влажной спине Пына вдоль позвоночника, на несколько секунд задержавшись на его затылке, – с завтраком разберёмся позже.