Вкус виноградного сока

— Они вывозят все через Драконий Хребет, — доверительно бормочет разомлевший парнишка, заваливаясь на плечо своего нового друга. Вялая рука тянется к вырезу на груди: «А может, больше, чем друга?» — Чтобы не попасться на глаза вашему ненормальному виноделу при въезде в Ли Юэ. К тому же, на официальной границе полно миллелитов. Капитан кавалерии приторно улыбается и придерживает нового знакомого за плечо. — А потом что, сладкий? — В деревне Миньюнь есть перевалочный пункт, спрятанный в заброшенных шахтах. Товар сгружают туда, что происходит с ним дальше — забота ребят из Ли Юэ, нам неизвестно, куда они его везут. Кэйа задумчиво хмыкает своим мыслям. — Но, как я и говорил, к делу мы подходим серьезно. Никто к нам не сунется, а если сунется, то и не догадается обо всех наших окольных путях. Так что я всегда при деньгах, — пытается красоваться повисшее на нем пьяное тело. Альберих доволен. Он узнал все, что хотел, от этого идиота. Он перехватывает по-хозяйски блуждающую по его груди руку. Как раз вовремя, чтобы не дать ей нырнуть под ткань тонкой рубашки. Пора выключать собеседника, думает Кэйа, поднося к чужим губам очередной бокал. Парнишка хмурится, он явно считает, что с него уже хватит алкоголя. — Ну вечер же только начался, — протяжно мурлыкает Кэйа тому на ухо — ты же не бросишь меня тут одного? Чужая голова наконец отлипает от его рубашки и поспешно качается из стороны в сторону. Альберих с улыбкой вливает в нее вино. — Ты как, родной? — Я… в норме, — бормочет собеседник, укладываясь на столе, — пять минут, потом я покажу тебе, какой роскошный номер я снял в отеле… — Жду не дождусь, — продолжает мурлыкать Кэйа, дожидаясь сопения от согнувшегося рядом тела. Его работа тут закончена. Капитан кавалерии встает и сладко потягивается, направляясь к бару. С делами он закончил быстро, теперь можно заняться чем-нибудь по-настоящему приятным. Взгляд его прикован к человеку за стойкой, статному мужчине с длинными алыми волосами. Самому дорогому на свете. Его брату, которого он всегда так искренне рад видеть. — Добрый вечер, мастер Дилюк! — Как скажете, сэр Кэйа, — резко отвечает хозяин таверны, прожигая его взглядом. Что я опять сделал не так? Почему ты настолько не хочешь меня видеть? Сердце ноет, и Кэйа готов сжаться под грозным взглядом. Высказать всю боль, что чувствует в данную секунду. Но он с детства знает, что в этом мире нельзя давать слабину. И что нельзя быть искренним, стоя в таверне, полной людей. Нельзя давать себя ранить, а если уж ранили — не показывать виду. Отличный способ. Действует, как на поле боя, так и в повседневном общении. Поэтому он лишь украшает лицо ехидной усмешкой и наклоняется ближе к стойке. — Вы не в настроении, господин Рангвиндр? Проблемы на винокурне? — Не твое дело. — Ну-ну! Мы же все-таки братья, — с невинным видом продолжает допытываться капитан. Ты делаешь мне так больно, вызываешь во мне столько переживаний, а сам смотришь с каменным лицом. Я хочу увидеть твои эмоции, Люк, любые. Хоть с мечом на меня снова бросайся, все лучше этого грозно-безразличного взгляда. У капитана Альбериха было немного желаний. Его жизнь была пуста, по его же собственному мнению. Нет, в ней были друзья, работа, развлечения. Но не было близкого человека. Возможно, он был бы счастлив, не зная, чего лишен. Но он знал. Он помнил годы, проведенные на винокурне, искреннюю заботу мастера Крепуса и светлую, чистую любовь брата. Теперь же он лишился их обоих. И если один лежал под толщей земли, то второй был рядом, хоть руку протяни. Но в то же время их отношения были зарыты на глубине, в десятки раз превышающую ту, на которой покоился его приемный отец. И единственной, пусть и безумной, мечтой Кэйи было их вернуть. — Я тебе не брат, — доносится до его уха спокойный голос. Алые глаза смотрят безразлично, разве что с толикой презрения. Почему ты меня отталкиваешь? — Ай-яй, как грубо, — поджимает губы Альберих, — значит, на бокал вина со скидкой мне не рассчитывать? — тишина. — Что ж, ладно, наливай по полной стоимости. Кэйа с блаженной улыбкой на лице берет протянутый бокал и делает глоток. Улыбка тут же сменяется гримасой отвращения. Виноградный сок. За стойкой раздается довольное хмыканье. — Опять виноградный сок, — не удерживается от ворчания Альберих. — Потому что с тебя хватит алкоголя. — Что ж, и на том спасибо, — усмехается Кэйа. Делает еще пару глотков ненавистного напитка, кисло морщась от каждого. — Раз мне здесь больше не наливают, я, пожалуй, пойду гулять в другое место. — Хорошее решение, — кивает Рангвиндр, даже не поворачиваясь в сторону брата. Почему ты не дашь мне шанс все исправить? Кэйа отставляет недопитый бокал в сторону и гордо покидает таверну. Только дома он позволяет себе расслабиться, понуро опускает плечи и зарывается руками в волосы. Да, они с Дилюком общались, иногда даже неплохо. Порой казалось, что мечта Кэйи сбудется. Но затем всегда случались дни вроде сегодняшнего. И Альберих не понимал, почему. С той злосчастной ночи он извинился много раз, никогда больше не давал шанса усомниться в себе и своей верности городу. Он был весел, отзывчив, пытался наладить отношения. Да, он, конечно, часто провоцировал Дилюка, подкалывал, выводил на эмоции, хотел увидеть хоть какое-то чувство в свой адрес. И он бы принял злость, не прошедшую за все эти годы. Но не презрение и безразличие. А ведь ему так нужен был его брат. Пусть их отношения уже не станут как прежде, пусть они не будут лучшими друзьями и свидетелями на свадьбах друг у друга, пусть сожаления о прошлом навсегда повиснут между ними невидимой преградой. Он просто хотел, чтобы Дилюк признал его своим братом. Но, судя по всему, этому не суждено было случиться. Слухи по Мондштадту распространяются быстро. Особенно, если эти слухи касаются одного из двух самых завидных женихов города. Поэтому не было ничего удивительного в том, что когда спустя неделю после общения Кэйи с информатором в «Доле Ангелов» мастер Дилюк слег с тяжелой болезнью, капитан кавалерии узнал об этом в первый же день. Поговаривали, что юный Рангвиндр подхватил воспаление легких. Вот только странная это болезнь для обладателя Пиро Глаза Бога. Что он, в самом деле, купался в реке на Драконьем Хребте? Город строил всевозможные теории об истоках болезни винодела, но сам Кэйа давно уже вычислил прозаичную правду. Пару дней назад Полуночный герой спас двух девушек от нападения нескольких магов бездны. Часть найденных останков монстров была пропитана элементом Гидро, другая же — Крио. Что ж, лучше б и правда купался на Драконьем Хребте, усмехался про себя капитан. Несмотря на то, что причины загадочного недомогания Дилюка были Кэйе известны, он не мог оставаться спокойным. Пусть брат не признает его, отталкивает и пресекает каждую попытку сближения, Альберих волнуется о нем. Думает о нем. Скучает по нему. «Я просто схожу на винокурню и справлюсь о его здоровье», — думает капитан, покидая черту города. «Аделинда не выдаст меня ему», — успокаивает он себя на развилке, сворачивая к «Рассвету». «Он не сможет отвергнуть мою заботу, если не узнает о ней», — проносится у него в голове, пока он стучит в массивные двери. — Мас… Сэр Кэйа! — удивленно приветствует его Аделинда. — Рада вас видеть! Простите, но мастер Дилюк не сможет с вами встретиться, он болен и просил никого не впускать. — Даже своего любимого братишку? — расплывается в улыбке Альберих. Аделинда неловко опускает взгляд. — Вас он просил не впускать еще до болезни… — Как некрасиво с его стороны! — притворно возмущается Кэйа, старательно игнорируя ноющую боль в груди. — Но, впрочем, это не важно. Я не собирался задерживаться, милая Аделинда. Просто хотел спросить о его состоянии. Главная горничная неуверенно мнется. — Да ладно тебе, я не буду об этом распространяться! Он никогда не узнает, что ты мне рассказала. Я же волнуюсь, пойми! — Хорошо, — соглашается та, одаривая капитана мягким взглядом. — Я понимаю, сэр Кэйа, что вы переживаете, и вижу, как вы пытаетесь наладить с братом отношения. Мастер Дилюк совсем плох, второй день лежит в горячке, почти не приходит в себя, а если и приходит, то только бредит… Пастор Барбара сказала, что все в порядке, и на лекарственных травах, что она выписала, он полностью поправится в течение недели, но первые дни… будут такими. Безумная мысль проносится в голове капитана при этих словах. Если ты без сознания, то не сможешь меня прогнать. Не сможешь оттолкнуть. Мне нужно увидеть тебя. Кэйа неосознанно делает шаг к дверям. — Сэр Кэйа, вы же обещали не проходить в дом! — Он без сознания, он ничего не узнает. Я должен увидеть его! — тараторит Кэйа, растеряв и свою ухмылку, и свой любезно-насмешливый тон. — Нет! — вскрикивает Аделинда, самоотверженно прекрывая ему путь рукой. Альберих силой отталкивает ее в сторону и практически взлетает по лестнице на второй этаж. — Пожалуйста, просто не говори ему об этом, — бросает он, обернувшись на шокированную горничную, и открывает дверь в хозяйскую спальню. Дилюк лежит на кровати с закрытыми глазами. Длинные распущенные волосы разметались по подушке, огненные пряди обрамляют бледное лицо, по которому бегут капельки пота. Глаз Бога, лежащий на прикроватной тумбочке, неровно мерцает, выглядя так же нездорово, как и его хозяин. Кэйа тихо подходит к брату и присаживается на пол рядом с ним. — Привет, — нежно шепчет капитан и протягивает руку к покрывшемуся испариной лбу. Нездоровый жар тут же растекается по его пальцам. — Да что ж такое, тебе даже холодную тряпку не принесли? Альберих призывает крио энергию, покрывая свои руки инеем, который тут же тает в контакте с пылающей кожей. Рангвиндр тихо постанывает и его вечно напряженное лицо немного расслабляется. — Ну, так же лучше, правда? — не перестает шептать Кэйа, плавно перемещая пальцы по чужому лбу. — А ты не хотел меня впускать. Внезапно бледные веки приподнимаются и два алых глаза с трудом фокусируются на капитане. Сердце Кэйи пропускает удар. Попался. Он отдергивает руку и натягивает на лицо привычную усмешку, готовясь отражать нападки в свою сторону. Но голос брата звучит… мягко? — Кэйа… Я запретил тебе приходить, и теперь ты мне снишься? — бормочет Дилюк, протягивая руку к смуглому лицу. Альберих молчит, не в силах пошевелиться, чтобы не спугнуть внезапно свалившуюся на него удачу. Снюсь, да, я тебе просто снюсь. Бледная ладонь опускается на его лицо, ласково оглаживая скулы. Большой палец винодела нежно скользит по его губам. Что происходит? Пальцы Рангвиндра внезапно вытягиваются, словно пытаясь достать до затылка капитана. «Он что-то хочет мне сказать» — догадывается тот и послушно наклоняется ближе, подставляя ухо. Но чего Кэйа точно не ожидал, так это едва ощутимого касания, мягко обводящего контур ушной раковины. По телу Альбериха бегут мурашки, и он в недоумении поворачивается лицом к Дилюку, тут же обдаваемый горячим дыханием последнего. Их лица слишком близко. Кэйа застывает, окончательно запутавшись в происходящем. — Как хорошо… что это всего лишь сон… — шепчет Рангвиндр и подается ближе, легко касаясь ртом губ напротив. Он осторожно сминает то нижнюю, то верхнюю губу капитана, мягко, нежно, невинно. И неизвестно, как долго оцепеневший Кэйа позволял бы себя целовать, если бы по его губам вдруг не прошелся горячий и влажный язык Дилюка. Осознание разом наваливается на Альбериха, и он стремительно отстраняется, почти бегом покидая винокурню. Что это было? Единственная фраза крутится в голове капитана кавалерии пока он мчится прочь, игнорируя встречающихся на пути знакомых. Домой, в безопасное место, где можно ненадолго снять маску, обдумать все и быть собой. Закрыв наконец за собой дверь и прижавшись спиной к холодной стене, Кэйа словно в трансе облизывает губы, ощущая на них сладкий привкус виноградного сока. «А он может быть приятным», — слышит он собственный голос в голове.