Призрак

      Когда мое сознание соизволило вернуться обратно, первым что я увидел был незнакомый деревянный потолок.       "Ну и присниться же всякое иногда" — подумал я.       Сон о том как я и мой отряд погибли на будничной миссии и я возродился в каком-то странном месте. Видимо крепко меня чем-то приложило раз мой мозг мне такое подсовывает. Я конечно никогда особо не жаловался на свое воображение, но определенные рамки же должны быть.       Тем не менее я все еще не мог понять где я нахожусь, а мое тело как-то не очень охотно отзывалось на мои приказы. Будто опять перебрал с выпивкой, отмечая очередную выполненную операцию. С трудом, но совладав телом, я смог оглядеться и …       «Блять»       Похоже это все-таки был не сон. Приглядевшись к окружающему пространству, я замечаю совсем не европейский антураж, а нечто больше всего напоминающее японские или китайские традиционные дома. Так, без паники. Надо попытаться вспомнить последнее что видел перед… своей смертью? Я помню наш налет на завод, помню беспощадную бойню в которой постепенно таял мой отряд.       «Земля вам пухом, мужики» — вспоминаю я мертвые тела своих товарищей.       Помню свой поспешный побег в лес и неожиданный выстрел, а после… произошла какая-то хуйня. По-другому и не скажешь. Странное световое шоу и не менее странные образы, которые я в нем увидел, а самое страшное, что некоторые я даже умудрился узнать. После этого я ощутил на себе все прелести рождения и видимо отрубился от шока.       Все время с моего повторного пробуждения мои глаза пронзала острая боль. Ничего серьезного чего бы тренированный спецназовец не смог пережить, но это начинало уже раздражать. Мне в них что песок насыпали?       В этот момент в комнату зашла молодая темноволосая девушка, которая показалась мне смутно знакомой. Ах да, это же она держала меня на руках вскоре после моего рождения. Судя по всему, именно ее мне стоит считать своей матерью. Родители. А ведь я почему-то не могу вспомнить лица своих настоящих родителей. Странно, они ведь умерли не так давно.       Зайдя в комнату, девушка улыбнулась, но посмотрев на меня, подбежала ко мне с удивленным и обеспокоенным выражением лица. Она взяла меня на руки и начала смотреть прямо в мои глаза, после чего убедившись в своих мыслях начала что-то кричать.       «—*-*—**»       Я не смог понять ничего, что она говорила, но, судя по всему, это как-то связано с болью в моих глазах, которая до сих пор не прекратилась. Однако мои размышления о том, что я нахожусь где-то в Восточной Азии только подтвердились.       На крики в комнату вбежал молодой мужчина, одетый в японское кимоно…или юкату? Если честно в этом я мало разбираюсь. У мужчины были черные волосы и глаза и ярко выраженная азиатская внешность.       Исходя из сложившийся ситуация я бы поставил косарь на то, что этот человек является моим биологическим отцом. Они начали обсуждать что-то с моей матерью после чего тот также начал смотреть на меня с шокированным выражением лица. Острая боль в глазах превратилась в жжение, после чего я почувствовал, как постепенно начинаю засыпать.

***

      С того момента как я переродился, а это именно оно, потому что свое детское тело я уже успел рассмотреть со всех сторон, прошло полтора года, и в данный момент я пытаюсь проанализировать всю собранную мной за это время информацию.       Во-первых, я абсолютно уверен в том, что живу во времена средневековой Японии или Китая, если честно так и не смог вспомнить между ними принципиальных различий, да и как-то плевать мне на это, но вот загвоздка. Мир этот точно не мой. В моем мире люди не исчезали на выходе из дома, причем исчезали буквально.       Когда мне было месяцев 8 был случай, как моя мать, Мия, вместе со мной на руках провожала моего отца из дома, и тот открыв входную дверь, просто взял и испарился в завихрениях воздуха. Сказать, что я удивился подобному это то же самое, что ни сказать ничего, потому что в тот момент я натурально охерел.       После того случая я начал внимательнее наблюдать за всем что происходит вокруг меня и стал подмечать и другие подобные ситуации, после чего до меня быстро дошло что этот мир обладает чем-то похожим на магию.       Во-вторых, родился я видно не абы кем, а членом какого-то самурайского клана или иного военного сословия. Это исходит из того, что на одеждах различных людей, изредка заходящих к нам домой, были вышиты одинаковые родовые гербы в виде веера или теннисной ракетки.       Более того меня явно считают особенным из-за моих глаз. Видимо именно из-за этого они и болели у меня при первом пробуждении вскоре после рождения. Эта военная каста как показало время, в большинстве своем в совершенстве владеет здешним «колдовством».       В-третьих, эпоха далеко не самая удачная. Не неолит, конечно, но средневековье не очень радужная часть истории человечества. Причем средневековье тут достаточно ранее, можно сравнить с то ли 11, то ли 13 веком Европы. Востоковедом меня трудно назвать, поэтому это единственный аналог, который приходит на ум.       В-четвертых, все мои воспоминания в какой-то дымке. Нет, у меня не амнезия. Скорее я помню только расплывчатые образы и общий смысл того или иного отрезка моей жизни, но не четкую картинку, возможно это как-то связано с тем, что я в теле ребенка и мой мозг еще пока не до конца сформирован.       Все эти полтора года я пытался понять, что происходит и где я очутился, а когда наконец понял некоторое время я находился в стадии отрицания. Поэтому даже не пытался задуматься о своем будущем, но больше убегать от неудобной правды нельзя.       Я оказался в другом мире.       Будто какой-то герой третьесортного бульварного чтива про попаданчество. Хотя, в некотором смысле это можно назвать новой возможностью. Нельзя сказать, что моя предыдущая жизнь мне не нравилась…       «От таких мыслей становится как-то не по себе, «предыдущая жизнь»?»       … но и сказать, что я прожил ее без сожалений тоже сказать нельзя. Большую ее часть я провел, бегая с одного поля битвы на другое. Ни жены, ни детей, а друзьями я могу назвать только своих боевых товарищей, с которыми прошел через огонь и воду. Даже полтора года спустя их смерть вызывает грусть и сожаление, хотя все мои воспоминания все еще нечетки.       Но слезами делу не поможешь, тем более я сам не выбрался из Таркова. Поэтому я буду считать это вторым шансом, данным мне свыше. Возможность прожить жизнь так как всегда хотел, а не как винтик системы. Сделать что-то по-настоящему полезное и значимое, если не для всего мира, то хотя бы для какой-то его части.       Имея наброски плана на будущее, я стал раздумывать о том, чтобы поговорить со своими родителями для лучшего изучения этого мир. Слава богу, но за эти полтора года я смог научиться говорить и даже немного читать.       Причем это даже не вызвало у моих родственников никаких особых вопросов. Мои глаза их явно волновали больше, чем мой быстрый прогресс в лингвистике.       Мое изучение местного языка началось как, наверное, и у всех детей с подслушивания разговоров взрослых и чтения книг, роль которых здесь исполняли свитки. По сколько по началу читать я не умел, то это делала Мия.       Одной из первых сказок была легенда о каком-то местном то ли святом, то ли философе, которого звали Рикудо Сеннин. Почему философ? Так потому что он распространял среди людей свое учение. Правда, на тот момент я не особо хорошо понимал местный язык, да и о магии не знал, поэтому считал эту историю с различными чудесами и волшебными зверями лишь обычными азиатскими мифами, как и в моем мире. Однако сейчас я уже не был так в этом уверен.       А вот письмо не задалось у меня сразу. Все-таки кандзи и всякие прочие иероглифы вещь для простого русского человека вещь весьма сложная.

***

      Вообще я не слишком часто общаюсь со своей семьей. Мои родители являются достаточно занятыми людьми, поэтому за мной обычно смотрят няни. Ну или по крайней мере они это делали, всем достаточно рано стало понятно, что я очень самостоятельный ребенок, а в купе с моим ранним пробуждением некоего кланового «додзюцу», как однажды упомянул мой отец, это лишь сильнее убедило всех в моей гениальности.       Все члены семьи смотрят на меня как на второе пришествие Иисуса Христа. Но несмотря на это мои отношения с родителями были вполне хорошими. Именно поэтому я сейчас иду к отцу для того, чтобы задать интересующие меня вопросы и узнать, где у нас находится библиотека, если таковая вообще имеется.       Подойдя к очередной деревянно-бумажной двери, коих в этом доме было не мало, и отодвинув ее, я вошел в обширное помещение, стилизованное под додзё. В нем мой отец занимался отработкой ката для своего собственного стиля боя на мечах.       — Здравствуйте, отец. — поприветствовал я со столь непривычной мне японской вежливостью своего отца, Кёджиро.       — Здравствуй, Хидео-кун. Тебе что-то от меня нужно? — приостановив свою тренировку, спросил он.       «И почему имя, которое мне дали в этом мире у меня так сильно ассоциируются с гениальностью?»       — Да, отец. Меня заинтересовала та «техника», которую ты обычно используешь для того, чтобы покинуть наш дом.       — О, так тебя заинтересовали дзюцу? В обычных обстоятельствах тебя бы начали обучать им в пять лет, однако ты не обычный случай, не так ли? Поэтому твой интерес к дзюцу можно понять, хотя я думал, что ты и так все уже сам понял благодаря своему Шарингану.       — Шарингану?       — …Ты не знаешь, что это такое? — удивленно посмотрел на меня Кёджиро.       Я молча кивнул на его вопрос.       — А ну хотя да. Просто мы уже привыкли, что ты сам во всем разбираешься. А Шаринган это наше клановое додзюцу, то бишь особые глаза, которые есть только у членов клана Учиха, как например у тебя или меня. — пояснил отец. — А техника, что я тогда применил…       После этого последовала многочасовая лекция о такой, как оказалось важной для этого мира, вещи как боевые искусства. По окончании внезапной лекции было решено уже сейчас начать мою теоретическую подготовку как будущего полноценного члена своего клана.