Призрак

      Обычный класс советской школы. Множество детей в одинаковой форме сидят и слушают учителя. Около доски ходит пожилой преподаватель и зачитывает текст из книги у него в руках.       “Хм, где это я? Стоп. Я помню это место, это моя школа! Но как я здесь оказался?”       В этот момент преподаватель перестает читать и осматривает класс. Пока наконец не задает вопрос.       — Лигов, встаньте пожалуйста.       Передо мной поднимается мальчуган, лет 15, со светлыми волосами и веснушками. Учитель долго смотрит на него после чего продолжает говорить.       — Лигов, зачем вы живете? К чему стремитесь?       — Я хочу стать полезным членом общества и счастливым человеком, Сергей Юрьевич. — твердо будто по учебнику ответил мальчик.       — А что, если начнется война?       — Тогда я буду готов отдать долг и с честью и доблестью буду служить Советскому Союзу, чтобы защитить свою Родину, семью и идеалы. — закончил юноша.       “Знакомое лицо мальчика. Моя школа. Вопрос про смысл жизни. Это момент из моего прошлого, но почему я смотрю на него со стороны и где я вообще? Неужели это сон? Но мне ни разу не снились такие сны в новом мире.“

***

      Вдруг все заволакивает тьма. И из нее выстраивается новая картина. Плац, на котором стоит рота солдат, все в форме и с оружием. На помосте перед ними стоит человек, судя по знакам различия лейтенант.       — Через несколько часов мы отправляемся в Чечню. Сейчас там настоящий ад, поэтому готовьтесь. Это станет настоящим испытанием вашего мужества, которое проверит из чего вы сделаны. Сделайте мне одолжение, не умрите сразу.       Первая Чеченская война. Мое первое поле битвы. Место, пройдя через которое невозможно остаться прежним. Место, в котором я впервые убил человека.       Война, через три года после того, как все мои устои были разрушены. Это страшно, когда все вокруг чего ты строил свою жизнь в один момент полностью исчезает. Все слова об идеалах Советского Человека и Коммунизма исчезли, а твою родину раздербанила кучка воров. И после такого эти ублюдки говорили мне о долге. Кому я должен отдавать долг если моей родины нет? В военкомате мне ответ не дали и просто отправили в ВДВ.       Два года службы в настоящем аду на земле. Десятки погибших товарищей. Юношеский максимализм, который говорит, что ты особенный и что тебя-то точно не убьют, разбивается в первые несколько недель, когда на нашу колонну совершают налет духи. И все оставшиеся время ты ждешь, когда шальная пуля или осколок прервут твою жизнь, как и жизнь парня, лежащего в трех метрах от тебя с решетом вместо груди.       Вот она истинная проверка всех твоих убеждений и принципов. Сможешь ли остаться тем, кем был? И что более важно сможешь ли остаться человеком? Не пойдешь ли на компромиссы с совестью?

***

      Картинка вновь меняется. И вот я сижу в большой аудитории МГУ и слушаю очередного преподавателя, рассказывающего о своем «невероятно важном» предмете.       И вроде у меня все хорошо, учеба в престижном ВУЗе России, любимая девушка, сидящая неподалеку, мило мне улыбаясь. Что еще нужно обычному 20-ти летнему парню? Передо мной открыты все дороги и даже малое количество денег не может помешать. Так почему в голове у меня лишь один вопрос?       “Зачем ты живешь?”       Не знаю. После распада, не знаю. Я готовился прожить всю жизнь в Советском Союзе, стать инженером и строить самолеты. Женится на прекрасной девушке, дом, работа о которой мечтал. Все эти мечты разрушились, когда над Кремлем подняли триколор.        Я «не вписался в рынок». Российская Федерация была мне чужда. Теперь каждый был готов убить за прибыль, в 17 лет я впервые увидел попрошаек. Проституки и прочая чернь теперь даже не пытались прятаться, а наоборот лишь выпячивали грудь. У нового государства не было ни цели, ни идеалов. Впрочем, цель была — прибыль. «Ничего личного, просто бизнес» вот девиз новой России. Я должен попытаться что-то поменять, что-то сделать, так мне говорило сердце. Но мозг отвечал, что один человек ничего не добьется, что сможет сделать один винтик, который начал крутится в другую сторону?       И я сдался.       Я сбежал.

***

      Вновь картинка меняется, превращаясь в трюм десантного самолета.       Я опять на войне. Теперь никому не нужен высококвалифицированный инженер, нужны барыги да бумагомаратели. Семье не хватало денег, а там куда бы меня взяли платили недостаточно, да и чего греха таить я чувствовал себя не в своей тарелке на гражданке. Все было слишком другим.       Я видел все ужасы войны. Но было там то, чего на гражданке не найти. Там все было просто, сзади друг спереди враг. Даже если ты с кем-то в части повздорил, они вынесут тебя оттуда даже если по ним будет работать пулемет. Там нет никаких философских вопросов.       И в отличии от гражданки люди там оставались людьми.       Поэтому только там, постоянно рискуя и проводя время со своими боевыми братьями, я чувствовал себя живым. Не было другого места, в котором я чувствовал себя удобно кроме как поле боя. Ведь только там я чувствую, что живу.       Поэтому я подписал контракт.       Поэтому снова улетел в Чечню.

***

      Новый поворот камеры, и вот я сижу на горячем от полуденного солнца, асфальте военного аэродрома, дожидаясь отправки обратно в свою военную часть.       Тут ко мне подходит высокий мужчина в форме спецназа ФСБ и «Авиаторах» и, осмотрев меня полностью, спрашивает.       — Здравствуйте, это вы, сержант Лигов Константин Михайлович?       — Так точно, а кто спрашивает? — быстро поднявшись и отдав воинское приветствие, спрашиваю я.       — Майор ФСБ Андрей Безобразов. Знаешь, не люблю я разводить весь этот официоз, поэтому скажу прямо. Твой прапор, мой старый знакомый, в нашей недавней встрече очень нахваливал одного молодого сержанта, говоря, что он очень сильно может мне пригодится в спецназе. Понимаешь к чему клоню?       — Так точно, вы предлагаете мне перевестись в спецназ ФСБ.       — Быстро схватываешь. Но с чего ты взял, что ты мне нужен?       — Иначе вы бы не подошли. Так же я уверен, что вы уже подняли мое досье.       — Все верно. Нам и вправду не хватает людей с подобным боевым опытом. — улыбнулся мне майор

***

      8 лет службы в Спецназе.       Десятки различных операций в совершенно разных частях России и не только. С годами я стал только лучше, теперь мало что могло меня впечатлить на поле брани.       Очередное воспоминание выскакивает передо мной.       — Эй, Призрак. А почему у тебя такой позывной? — задал вопрос, идущий рядом со мной боец.       — Когда служил в «Альфе», у одного из товарищей был младший брат. Так он однажды нашу фотку в обмундировании увидел и сказал, что я похож на какого-то героя из его компьютерной игры. С тех пор и закрепилось.       “Точно, моя «фирменная» балаклава с рисунком черепа. Какой хохот среди пацанов стоял, когда меня сравнили с героем какой-то стрелялки.”       — Так, без лишней болтовни. У нас тут операция, а не прогулка в детский садик. — заткнул нас командир.       Тарков. Когда там произошел тот пиздец, служащим в специальных войсках предложили перейти в новообразованную ЧВК для того, чтобы очистить этот город от всякой импортной шелупони. Я сразу согласился, не мог позволить Янки творить подобное в родном городе.        И вот очередная вылазка…       — Орел двухсотый, повторяю, Орел …       — Блять, связиста захуячили, почему их так много здесь? …       — Отходим, отходим…       — Призрак, уходи, я задержу их, блять, как же больно…       И вот, раненый я, сижу, забаррикадировавшись в каком-то офисе, истекая кровью, и думаю, ради чего все это было.       На этом все мои воспоминания потухают, и я просто стою в абсолютной темноте. В моих глазах снова знакомое жжение, а по щекам течет какая-то жидкость.       — “Ну что почувствовал себя героем?” — вокруг меня тихий и саркастичный голос.       — “Изменил мир?” — голос стал чуть громче.       — “Стал чем-то большим, чем просто шестеренкой?” — теперь добавился еще и смех.       Вдруг передо мной появился силуэт, закутанный в то ли плащ, то ли дождевик, из-под капюшона которого торчала лишь нижняя часть черепа и один кроваво-красный глаз.       — “Если нет, то ОТКРОЙ ГЛАЗА” — голос взорвался в моей голове и я очнулся от кошмара.