Призрак

      Пробуждение выдалось не из простых. Пора уже привыкнуть, что если у меня болят глаза, то это не к добру. Хотя в этот раз все как-то совсем хреново.       Голова раскалывается, будто по ней били кувалдой. Во рту сухо, как в Сахаре. Тело ломит, а конечностей я вообще почти не чувствую. Но больше всего меня беспокоит, очередная резкая боль в глазах и, что удивительно, в животе.       Глаза я еще могу понять, судя по жидкости, текущей из них, у меня опять какие-то приколы с Шаринганом. Стоп, я отчетливо чувствую запах крови, так, я надеюсь это не из глазниц. Хотя кого я обманываю, конечно, она оттуда. Лишь бы все обошлось, и я не стал слепым, будет обидно.       — Хидео, ты очнулся? — с нотками сильного волнения спросил меня знакомый голос, звучавший откуда-то слева от футона.       Глаза я так до сих пор и не открыл, да и нет у меня какого-то особого желания. Но сидеть вечно закрыв их тоже не вариант, особенно с учетом, что о моем пробуждении уже известно. Поэтому собравшись, я с трудом, но поднял веки.       — Оу, Хидео, как ты себя чувствуешь? — спросила Махиру, а кто это еще мог быть, с довольно интересным выражением лица, сочетающем в себе, как и облегчение, так и сильное волнение.       Однако, в тот момент меня больше интересовало другое. А именно, тот факт, что я мог разглядеть мельчайшие детали на деревянном потолке. Трещины, неровности и другие повреждения древесины в процессе ее превращения в доску.       Это показалось мне настолько интересным, что я не сразу обратил внимание на то, как Махиру села рядом со мной и вновь окликнула меня. Только тогда я вновь посмотрел на нее и обомлел.       Её лицо казалось было так близко, что я мог рассмотреть поры на коже, да я даже будто видел движение ее лицевых мышц в замедленное съемке. Но самое страшное было в ее глазах, в их отражении я увидел себя.       Осунувшееся и бледное лицо с явными азиатскими чертами. Волосы вороного крыла, за которыми я особо не следил, и отросшие уже до плеч. И глаза. Алые, как кровь глаза с тремя запятыми по окружности от зрачка.       В купе с частями черепа, просвечивающими через кожу и черными волосами, обрамляющими лицо, впечатление создается не слабое. Похоже на того… призрака из моего кошмара. Иронично.       — Хидео, ты меня слышишь? С тобой все хорошо? — лицо Махиру приобрело уже черты явного страха и ужаса, видимо она и так на нервах, а тут еще и я просто молчу.       — Все хорошо, Махиру-нее, я просто призадумался немного. Прости если напугал. Можешь пожалуйста рассказать, что со мной произошло.       — После того как я рассказала тебе про… про родителей, ты пробудил второе томоэ Шарингана и, по-видимому, упал от истощения. Ты проспал два дня в бреду.       — Ты говоришь, что я пробудил второе томоэ, но у меня же их три?       — Я не знаю, что произошло. Когда ты упал без сознания у тебя было только два томоэ.       Отец рассказывал мне что шаринган пробуждается и становится сильнее от любых сильных эмоций. Поэтому первое томоэ я получил из-за шока от осознания собственной смерти и последующего возрождения, второе из-за… смерти родителей, а третье, судя по всему, от того кошмара.       Сейчас, немного успокоившись, я понимаю как не характерна для меня была подобная реакция. Хоронить близких людей всегда было больно, но падать от этого, в кому на два дня? Это уже перебор. Возможно, это как-то связано с моим новым телом. В конце концов я все еще не до конца понимаю фундаментальные законы этого мира.       — Махиру-нее, так что все-таки произошло с родителями?       — Кёджиро и Мию послали проверить северную границу Страны Огня, ничего необычного простая миссия. Но они не вернулись спустя восемь часов, и за ними послали поисковый отряд. Все что они смогли найти это изуродованные тела, понадобился специально обученный ирьенин чтобы вообще понять чьи это трупы. Судя по всему, их убила какая-то группа диверсантов из Кумо. Я же была ранена в предыдущей миссии и должны была отправится в Коноху на лечение, потому не смогла пойти с ними.       По выражению ее лица было видно, как тяжело ей даются эти слова, но в первую очередь она солдат, поэтому она продолжала говорить, не смотря на собственные эмоции. И похоже, что она корила себя за то, что произошло.       — Махиру-нее, ты не виновата в их смерти. Даже если бы ты была там, то скорее всего тоже умерла, и я остался бы совсем один. — попытался я поддержать Махиру.       — Возможно ты прав, Хидео-кун. — сказала она, обнимая меня.

***

      С момента пробуждения третьего томое прошла уже неделя. По словам местных ирьенинов, во время моего «сна» у меня произошло мощное чакроистощение, что  в купе с неполноценным развитием чакросистемы, сильно подкосило мое здоровье.       Однако сейчас, хоть я все еще не до конца восстановился, но уже могу перемещаться, чем я в принципе и занят, ходя по дому и одеваясь в свое траурное кимоно.       Вчера тела моих родителей привезли в клановый дворец и подвергли кремации. Меня туда не пустили ирьенины, поэтому об этом мне рассказала Махиру. И сегодня должна произойти вторая часть погребальной церемонии, а именно возложение праха в клановом склепе.       По состоянию здоровья меня не хотели пускать и туда, но в этот раз я воспротивился и добился разрешения участвовать в шествии. Махиру была одной из тех, кто была против, аргументируя это серьезным стрессом, но я был непреклонен.       Процессия начинала свое движение через полчаса и мне надо бы поторопиться.

***

      Наша процессия представляла из себя колонну, состоящую из человек тридцати. В начале нее был глава клана Учиха Акихито и его пятнадцатилетний сын Фугаку, а также десятилетняя девочка по имени Микото. Она, как я понял, является будущей женой Фугаку, и они вроде уже даже помолвлены.        В середине колонны, в окружении родственников, шел я и Махиру, держа в руках урны с прахом моих родителей. Шли мы не очень долго, клановое кладбище было достаточно близко.       Когда мы все-таки дошли, колонна разошлась и мы с Махиру пошли в сторону семейного склепа. Поскольку я был здесь впервые, то во всем следовал за своей тетей. Дойдя до маленького здания, мы поклонились перед входом и зашли внутрь.       Там стояли полки с различными урнами, но было их не очень много. Поставив нашу ношу на свободное место, Махиру зажгла свечи и повернувшись ко мне сказала.       — Ну вот и все, ты не устал?       — Нет, я в порядке. Мы сейчас уйдем?       — Ну да, а что, ты хотел бы остаться еще?       — Да, мне надо немного подумать.       — Хорошо я подожду тебя снаружи — сказав это, Махиру вышла из склепа.       “Да, мы были знакомы совсем немного. Если быть честным, то в живую я общался с вами где-то два с половиной года. Однако даже этого мне хватило, чтобы понять, как сильно вы любили меня. Ваше невмешательство в мое развитие, могло показаться странным, но я понимаю, что вы хотели, чтобы мои решения были только моими, чтобы я не оглядывался на чужое мнение. Спасибо вам, за эти пять лет, Мия и Кёджиро. Я не посрамлю вашу память. Я стану достойным сыном.”       Какого им было умирать на войне, понимая, что этим они обрекают свое дитя на одиночество. Это мне, взрослому в теле ребенка, все просто, но для другого это стало бы сильным испытанием, хотя известие об их смерти опечалило и меня.       Хорошие люди гибнут на войнах, развязанных политиканами, умирая за что? Так было в моем мире, и тут ничуть не лучше. Я вспомнил последние слова призрака из моего кошмара. Неужели он говорил, о том, что я не исправил ничего, хотя мог? Убежал на войну, хотя мог сделать, больше оставшись на гражданке?       И вот мне дан второй шанс. Я родился в клане лучших воинов. В мире постоянных военных конфликтов. Со способностью, что делает мой клан великим. Неужели сама судьба мне на что-то намекает.       — “Ты стал чем-то большим чем просто шестеренкой?” — опять этот тихий и саркастичный голос.       — “Если нет, то открой глаза”       Открыть глаза? Я переродился. В моем прошлом мире один человек мало что значил. Что может противопоставить системе один человек, она просто пережует его и выплюнет. Даже диктатор не принимает решение единолично, вся власть всегда опирается на какой-то круг людей.       Цезарь правил полагаясь на верную лишь ему армию; абсолютные монархи не были столь абсолютны какими могут показаться на первый взгляд, их власть стояла на лояльных им аристократам; даже Адольф Гитлер, которого многие считают чуть ли не единолично ответственным за начало Второй Мировой войны пришел к власти благодаря старой немецкой аристократии и владельцев крупнейших концернов, в их интересах он развязывал войны, и если бы где-то он не прислушался к их пожеланиям то его бы ждало то что сегодня зовут «цветной революцией».       В моем мире только восставший народ мог что-то поменять, но готов он был на это лишь тогда, когда условия становились абсолютно невыносимыми.        Но в этом мире все по-другому, тут один человек может возводить горы и строить города. Тут один человек может изменить жизнь тысяч. И я был рожден потомком одного из таких людей, теперь у меня есть сила, которой достаточно для того, чтобы изменить мир. Я больше не имею права прожить новую жизнь в попытках убежать от всего этого, больше у меня нет отговорок…       “Зачем ты живешь?”       Закрыв глаза и отдышавшись, я развернулся к выходу и увидел его. Тело, закутанное в плащ с капюшоном, из-под которого на меня смотрел череп с горящими алыми глазами.       Он стоял, наклонив голову, и внимательно смотрел мне в глаза, будто пытаясь там что-то прочесть. Он - призрак моего прошлого, все самое худшее, что я в себе ненавидел. Стоял и ждал моего решения.       — Ты хочешь знать, зачем я живу? — спросил я и так зная ответ на свой вопрос.       — Все просто. Никакие трудности и препятствия меня не остановят. Моих противники могут быть сильны, но я стану еще сильнее. Могут быть хитры, но я стану еще хитрее. Я один против целого мира. И в этот раз я не убегу. В этот раз не отвернусь, не сделаю вид что ничего не вижу. И пусть я не смог ничего поменять в своем прошлом мире, этот я точно изменю.