Слух — самая вкусная закуска

По слухам, Ашру и Лололошку видели вместе очень часто. Да, он состоит в её группе — ясно, кратко, ёмко — но — но — их видели слишком часто именно наедине. Да они в открытую вместе выходили из стен города, шли в забытую Богом Времени — э-э, Эриста, Эрнис? Эр-эр… А, Эрессию! Слишком часто, возвращаясь чуть ли не за ручку. Их близость замечают не только по простым, слишком подозрительными прогулкам — Ашра всегда возвращалась более… удовлетворённой, что-ли — но и по взаимодействиям перед остальными. Часто слышались обрывки разговоров, или когда Сан-Фран подкалывал — или пытался, но замолкал лишь при одного ощущения присутствия кого-то стороннего — их, спрашивая, когда же они объявятся. Ашра тянется к оружию, а маг замолкает, закатив глаза — Лололошка был более пассивным (по частым наблюдениям, во всём), и просто молчал, тяжко выдыхая от повторяющегося диалога. Или как они задаривают друг друга подарками — из-за того, что девушка была, скажем, местной, у неё в обязательном порядке, в силу опытности и времени, было больше скинтов, из-за чего она часто прикупала по мелочи (и порталу) Лололошке. А может быть, это было в силу её финансовой грамотности — паренёк часто забывал их, а ситуация с Лисом всё ещё не была забыта и ходила в народе, что совсем позабыл про всё зло, сделанное парнишкой — да, Фарагонда была (её Башня была буквально за углом, возвышаясь даже над зданиями Пряностников, что тщетно пытались оградить её), и всё же стоило ожидать, что она когда-то появится где-то в городе. Да, хоть и Лололошка был изгнан, его репутация всё же поднималась маленькими, едва уверенными, но видными шагами! — ну а Лололошка, как истинный джентльмен, приносил что-то из охоты, редкий цветок, кусочек руды или шкуру какой-нибудь твари. Пару ярких заколок были видны на волосах Ашры, как и браслет, что часто выглядывал из-под рукава. (Говоря правдиво, на него большое внимание обращали лишь Контрабандисты, Воры да Маги — оставшиеся две гильдии даже и не взаимодействовали с ним. Ни с кем, кроме своих, не считая деловые вопросы, очевидно) Поблажки не давались ему в этот раз — по крайней мере на виду — кроме, может быть Сан-Франа (по другим слухам, тот долго приходил в себя после пары первых встреч с Лололошкой), но никто не имел явных и весомых доказательств. Жизнь в Поэне продолжалась — ночь всё стабильно наблюдала, темнотой покрывая небо, блеск далёких звёзд (и блеск прекрасных скинтов) давал знать о разговорах между ними, а люди то пропадали, то возвращались. А Ашра с Лололошкой выходили за город. Что задаёт вопрос — они, явное дело, были в отношениях, но в каких? Те за руку не ходили (а кожа рук была близка…), не использовали клички, что делали парочки, даже не давали и намёка, что они хоть как-то романтично связаны! Но что-то тут было нечисто — точно не чище чем завеса прошлого одного из Гильдии Убийц, да нет, точно уж не чище даже дюжины дел этих самых убийц! Шрам бесится. Немного. Признаваться он в этом не собирается — больно надо. Да в целом, в чём ему признаваться — в том, что он влезает и опекает уже взрослую девушку? Его признают, кхм, точно не чистым по помыслам, даже учитывая, что они в Поэне — городе преступников мультивселенной! — а Шраму, конечно, плевать на слухи, но слышать их ой-как не приятно. Также неприятно, как вспоминать, что он принял Лололошку в свою Гильдию. Мужчина сжал зубы и потёр переносицу от последней мысли, преследующей его хуже полтергейста и доставляющий ему море — больше моря, определённо больше моря — проблем. Вспоминая то же собрание Глав — ему перемыли кости, скинули сверху пару санкций и с удовольствием поправили всё это насмешками, тщательно и не очень завуалированными, и подколками — где все — в особенности Пуговица — возмущались, что он принял решение даже без их ведома, не то что не принял во внимание решение! Аргумент, что Лололошка был сугубо внутре-гильдейской проблемой, никто не принимал — наоборот, оспаривал и осыпал парой оскорблений! — и стал возмущаться, какого, спрашивается, пустотного чёрта, Шрам решил, что угроза всея Поэны (угроза, на которую забили большой такой и весомый болт, к слову, и игнорировали вот уже не одно столетие) является его личной проблемой. Фактически, уж лучше было вытерпеть это унизительное собрание Глав Гильдий, что с каждым разом всё больше напоминало сборище обнаглевших детей, не имеющий ограничений и контроля со стороны авторитетов, что либо придумывали законы шутки ради или чтобы позлить друг-друга (почему убийцам запрещено убивать на территории Поэны Шрам никогда не поймёт, сколь бы они вместе с Пуговицей не выпытывали Эо, но спорить не могли — так, сколько из них смогли убежать из Видомнии и стать гарантом преступного города?). Или спорить и ругаться о правоте своей Гильдии в мелких конфликтах — более серьёзные случаи требовали более серьёзного поведения, но происходили они раз в десяток лет, если честно. Если брать в расчёт готовые начать бойню между собой Гильдии — что, опять же, было очень редко, так как текучка кадров (по крайней мере у него точно) была слишком быстрой, а те, кто долго пребывает в Поэне не желали портить отношения и просто решали конфликты максимально мирным — или не слышным и видным для них — путём. Мало ли, Лололошке укоротили срок изгнания или даже упростили бы задачу — Мускат бы щурился, готовый торговаться за заинтересовавшего его парня, что привлёк внимание Фарагонды, и точно был убеждён, что тот знает намного больше, чем показывает. Пуговица бы без раздумий перерезала ему глотку, обработала бы его голову и повесила бы на ворота Поэны, дабы точно доказать, что бывает с теми, кто посмел разрушать общепринятые устои. Шляпа и Змей не сильно бы спорили — ладно, последний попытался сначала использовать его по максимуму и узнать все секреты до единого, прежде чем кинуть на произвол судьбы в один из самых опасных миров — согласились бы с решением, но подивились, чего это вдруг он решил не убивать навлёкшего на них всех опасность. В свою очередь, Шрам почти что злорадствовал, когда Лололошка вернулся спустя три недели после изгнания, которое подразумевало, что тот ни в коем случае не должен был вообще даже задумываться о возвращении назад. Было приятно видеть, как расширяются глаза у каждого прознавшего или увидевшего три красиво украшенные головы монстров из Сумеречного Леса, к которым многие лезть не собираются, не дозволяя себе и мысли о таком безумном и невозможном испытании, и вздрагивают, когда те смотрят на них своими пустыми глазами, нёсшими когда-то монструозное величие, что отобрал один клетчатый парнишка, даже не умерев в процессе. То, что эти самые глаза вызывают в нём намёк на леденящих мурашек по коже, он, конечно же, не признает — в чём, а главное перед кем? Или же как вытянулось лицо Муската, когда он посветил мешочком со Звёздами Незера — кровавые отпечатки давали ещё большей настороженности — что безбрежно хранились в нём, и тихо, но отчётливо слышно в общем потрясении гудели, словно предупреждая о мощи спрятанной в них. Он рычит, когда Лололошка опять занял все мысли — он так часто о своей Гильдии не задумывался, пока не решил принять этого… этого… Лололошку, пустота его дери. Как его ещё не зарезали на главной площади, оставалось загадкой. Которую довольно нетрудно разгадать — и главными подсказками будет огромная кожаная сумка, до отказа забитая наваром (дорогим, редким, настолько, что не было ни спроса, ни расценки), один мироходец вымазанный в крови, и меч, что очень часто вытаскивали из-за пустяков. Но Шраму интересно, как этот парень смог восстанавливать репутацию с его то достижениями, без особых усилий — или же это животный страх перед ним и его мелкой фигуры, что таила в себе опасность и перерезала головы трём безумно — быть может, этот самый осадок и был на нём, когда Лололошка вернулся — опасным монстрам? Его контры быстро распространили эту информацию и, Шрам уверен, вздрагивали при виде его. Или просто время? Про него-то если не успели забыть, но хотя бы перестали бояться после того как он ушёл, и таким же боком всё должно устаканится. Сам он конечно опасался, но отдавать мальчишку не собирался — во-первых, где гарантии, что он не уничтожит Поэну? И во-вторых, не хотелось, чтобы кто-то из других Глав забрал его к себе — как бы Лололошку не боялись, но вернулся он на условиях мужчины, выполнив все до одной, и до сих пор продолжая следовать правилам и ограничениям, словно и не подозревая о той силе, что он хранит в себе. Или же ожидает, когда сможет её применить в нужный момент — Фарагонде сдаваться он не хотел, хотя колеблелся… Да к пустоте всё это — трёт виски Шрам, что недавно с ужасом увидел седину в них, и откидывается на стуле. Разве изначально он не задумывался о слухе об Ашре и Лололошке? Как показывает практика — уж лучше узнать самому, чем посылать тех, кто может сболтнуть лишнего и ещё клясться, что всё под контролем. Мужчина решается выйти в район и поискать этих двоих — как раз и руки чесались поугрожать кому-то. Он знает, что недавно группа Ашры отправилась на охоту — был сезон китов, что были намного агрессивнее обычного (Шрам их прекрасно понимает и не прочь бы поохотиться на контров вместе с ними, дабы снять пар), и ожидался либо прекрасный навар, либо трупы всех кроме Лололошки, что с удовольствием всадил буквальный нож — меч в их случае — в спину и не только каждого члена группы. Судя по звукам из Пузатого Лиса, улов был отличным, взглядам, провожающих его, люди всё ещё были в ужасе — или ожидали, что вечером жителем Поэны будет на одного меньше, которые могут оказаться правдой. Всё зависело от его настроения, доверенности слухов и того, рядом ли Эо. Эо — этот, который вечно таскается с Лололошкой, и тут либо парень его на всякое безумное — не ясно как, но как вариант — либо он надоумил последнего, а главное, выходящее за рамки дозволенного. А тот был гарантом и не попусту же они дали ему столько свободы, чтобы он размахивался ею как пропивать последний осколок скинта. Да к пустоте и его — у него тут либо случится сердечный приступ, вызванный чрезмерным гневованием, либо его Искра решит, что это прекрасный день — или ночь, на часы Шрам не смотрел давно — доказать, что даском можно стать и без всякой Видомнии. Дверь распахивается не такой же силой как несколько месяцев назад, но вызывает тот же эффект страха и тишины. Контрабандисты в середине таверны не замечают этого — явно все навеселе, раз их никак не смутило побледневшее лицо Лиса, что обслуживал их и поддакивал, доливая им напитки. Ашра громко смеётся, выпивает залпом стакан пива, но закашливается, чуть не уронив стакан из рук — он с громким стуком кладётся на стол, а её саму начинают бить по спине. После, когда кашель стихает, она злобно поворачивается к тому, кто её ударял — это был Лололошка — и стукает его по плечу. Парень обидно ойкает и фыркает, на что девушка лишь скрещивает руки и продолжает восстанавливать дыхание, изредка прочищая горло. Группа — расширенная и объединённая с другой — будто закатывает глаза, слишком привыкшая к перепалкам этих двоих, и продолжает делать вид, что не замечает пришедшего Шрама — чуть дрожащие конечности выдают их с головой. — За что? — За все слишком смешные шутки, слишком сильные удары, — парень возмущенно приподнимает руки, — и за то, что ты решил, что умереть сегодня неплохая идея, — вся группа издаёт стонет от этого, пробормотав «Опять?», но Ашра слишком сильно впивается глазами в Лололошку. — Мне ещё извиниться за это? — Будто эти извинения сразу же срастят твою рану, — она указывает пальцем на его туловище. Парень закатывает глаза и делает глоток напитка — у Шрама были все подозрения полагать, что Лололошке несмотря на все его нынешние достижения так и не налили ничего алкогольного, и ему было даже в какой-то мере смешно от этого (в малой мере, очень малой — положительные эмоции в сторону Лололошки самые невозможные и до чёртиков редкие). И опять ударяет его — почему-то он начинает ей гордиться. Да, даже не смотря на то, что Ашра давно не нуждается в ничем таком подобном. — А это за что? — она закатывает глаза и просто тянет кружку к Лису, лишь затем заметив, как тот немного замер. Чуточку — умудрился натянуть ту самую улыбку, которой, как сговорившись, натягивали все, кто видел кого-то из глав. Кроме Пуговицы — её боятся многие, чего хотелось и Шраму, иногда его контры бывают такими… Они поворачиваются в сторону двери и замирают — глаза Ашры широко раскрываются, тем самым напомнив ему тех самых пустотных тварей, что всегда завлекают своим внешним видом, но в конце концов откусывают тебе половину тела своей откуда-то взявшейся пастью, а Лололошка шумно сглатывает. Удовлетворение бурлится где-то в груди — всё же, паренёк до сих пор его опасается. — Здравс-здравствуйте, — девушка сильно морщится от заикания, точно обвинив в этом выпитый алкоголь. Она ударяет парня рядом локтем, тем самым приводя его в чувства, и он срочно здоровается в след. — Доброго вечера, — а может и не вечера, но Шрам не собирался уточнять, — слышал, что вы ходили на вылазку, — Ашра закивала — и слышал он не только про вылазку — и быстро начала говорить: — Конечно. Мы пока не ещё не шли разменять навар на скинты, но в обязательном порядке я отдам нашу долю после- — Вольно, — она делает вдох, кивает и замолкает. Он настолько страшный? — задумывается мужчина, чуть слышно вдохнув — таверна напрягается. Да, страшный. — Всему своё время, не так ли? — он переводит взгляд на Лололошку — хм, а случаем, не остановилось ли у него сердце там? Было бы просто прекрасно — возможно, даже радуга глянула бы на это радостное событие. — Вам ещё что-то нужно, сэр? — если так задуматься, то его желания не выполнятся. Он отрицательно качает головой и подходит к барной стойке — давно он не выпивал, да край уха — правда, с отсутствующими частями — услышал, что Лис опять решился экспериментировать с сортами одуванчиков. — Дайте мне пива и закуски к ней, — Лис, уже готовый во всеоружие, поворачивается и наливает с бочки, и со стуком передаёт ему стакан. Шрам садится рядом — как бы Лололошка не умер от отсутствия кислорода — совсем не дышал, а у него глаза очень зоркие для охотника — с ними и делает глоток, удивлённо подняв брови — вкус пива был очень похож на тот самый, что был здесь столетия назад. Лис, заметивший его реакцию довольно улыбается, посмотрев на Лололошку — он и тут был замешан? Язык от этого горчит, но пиво он допивает — чего добру пропадать-то. Оставшийся вечер — Шрам очень надеется, что вечер, а то он как последний олух или пьяница опьянеет посреди дня — проходит напряжённо для всех, кроме него самого. По наблюдениям, слух оказывается слишком раздутым — как и все оставшиеся (кроме тех, что касались только Лололошку). Ашра спорит с парнем, фыркает от его многих слов, но нежно зарывается в локоны, конечно же затем сильно его оттолкнув. Шрам недоволен в любом случае. Но, хотя бы те не целуются в укромных местах, и не занимаются тем, чем не следовало — и тем, что не заставляло кровь закипать в нём. Он до сих пор бесится от того, что те двое всегда рядом, но хотя бы они платонически близки — что-то, а его глаза никак не обмануть, на охоте важно цепляться за каждое мелкое движение, тем более в темноте, а верил он им больше.