Глубокое синее море

Кажется никогда ранее Макао столько не рыдал, как за те пару часов, казавшихся вечностью, пока рожал. Больно было от начала до конца, плюс схватки начались крайне неожиданно и как назло тогда, когда никого из близких не было дома. Вегас с Питом и Венисом вышли в кафе на обед, а Ноп поехал за свежими фруктами как раз для него. Знал бы чем это закончится, никогда бы в жизни не захотел есть тот долбанный ананас. И что его приспичило съесть именно сейчас? И почему надо было, чтобы именно Ноп за ним поехал, а не кто-то из той тьмы бездельников, которые работали на его брата? Но только Ноп мог выбрать фрукт, который гарантировано ему понравится. Только Ноп мог сверху докупить ещё что-то, о чём Макао не просил, но обязательно с удовольствием съест. Его любимый, самый лучший, Ноп. В результате, когда начались схватки, кто-то из стаффа, идиоты все как один, отвез его не в их прикормленную больницу, а в ближайшую с родильным отделением. Родовая деятельность уже началась, и эпидуралку уже было поздно ставить, поэтому Макао плакал, бесконечно много и долго плакал. Он же всего лишь слабый омега, которого не учили терпеть боль. О чём говорить, если Пит, в разы выносливее его, орал в голос, то что взять с него, когда его с детства оберегали персональные ангелы хранители в лице Нопа и Вегаса. А еще врач, ублюдочного вида альфа, на него ругался и покрикивал каждые пять минут. Дескать «как трахаться с каждым встречным по подворотням он, Макао, первый, а как рожать последствия, так сразу больно-больно», а ещё, из того, что особо врезалось в память: «ну же, раздвинь нормально ноги, тебе же не привыкать» и «шлюха портовая». Спустя, по ощущениям Макао, целую вечность, а по факту через полчаса, приехал Ноп и хоть объективно было всё так же больно, но с присутствием истинного, стало хотя бы легче дышать, а персонал теперь боялся даже дышать в сторону Макао. Правильно, так и надо. Что касается врача, Макао будет не Макао, если этот уёбок, внешность которого он не помнил, зато запах врезался на подкорку, когда-нибудь будет ещё работать в больнице с омегами. Вот уж нет. Гнать таких уродов в шею. Пусть скажет спасибо, что шея у него вообще останется, а не будет свёрнута Нопом или Вегасом. Эти двое никогда не проявляли жестокости перед ним, но иллюзий никогда не было. Ноп, Вегас, да и Пит, опаснейшие люди с некоторой тягой к насилию, и если даже Макао никогда не видел ее проявление, то это всего лишь потому, что его оберегали от этого. А так, и про подвал Макао знал, и про то, что делается в этом подвале он тоже прекрасно знал. О, а ещё был медбрат бета, который просто разрезал на нём штаны и нижнее белье вместо того, чтобы помочь переодеться в больничный халат. Хм, как же его звали? Та еще сволочь и садист, в топку его, как и того уродского врача. Пару раз от боли он даже отключался и каждый раз надеялся, что сейчас всё закончится, но нет. Каждый раз сознание, с новым истошным криком-плачем, возвращалось вновь и пытка продолжалась дальше. Бедный Ноп, он же вполне мог вывернуть ему руки, так сильно за них дёргал. После того, как ребёнок родился, Макао до момента пробуждения, почти не помнит. Только обрывки каких-то воспоминаний, а может и фантазий. Клали ли ему малыша на его грудь? Обнимал ли его Ноп после этого? А кто его переодевал? Перекладывал на кровать? Ноп? Хоть бы это был Ноп. Макао очнулся уже в палате, но всё ещё не решался открыть глаза, прекрасно помня, что ранее, каждый раз, когда он их открывал, ему было больно. Сейчас тоже не сахар, внизу что-то тянет, чешется, зудит, снизу как-то подозрительно мокро, но ни в какое сравнение не идёт с тем, что он пережил во время родов. Даже не открывая глаз, Макао прекрасно чувствовал запах своего альфы. Как хорошо, что он рядом с ним, не бросил его тут одного. Судя по колебаниям запаха, Ноп ходил из стороны в сторону, напевая тихонько песенку, приговаривая: - Ты такой умничка, хороший мой, даёшь папочке поспать. Он так сегодня устал. Точно, как Макао мог не заметить, в комнате есть ещё один запах, которого ранее никогда не было. Это их ребёнок, ведь? Какой хороший, сладковатый запах. Как жаль, что силы проснуться есть, а открыть глаза нет. В палату, после стука, кто-то вошёл и Ноп, с плохо скрываемым раздражением, прошептал. - Что надо? Тише, тише, мой хороший, не плачь. - Сэр, вот тут бланки. - Какие бланки? Вегас же всё уже заполнил. – значит и Вегас в курсе, что он уже стал дядей. - Да, но эти бланки может заполнить только родитель-альфа. – медсестра стала, по примеру Нопа, говорить так же тихо. - Чшшш, О чём речь? - Если рождается омега, то вы можете воспользоваться своим правом отказа от ребёнка, заполнив соответствующие бумаги. Вот они. Что? У них омега? Макао, конечно, хоть и надеялся на рождение альфы, но где-то в глубине души всегда был уверен, что будет омега. Получается, его предчувствие не обмануло. - Оставьте и проваливайте. Пока не вызовем, чтобы больше никто сюда не заходил. Понятно? Послышался шелест листов и звук закрывающейся двери. Что значит «оставьте»? Почему Ноп не прогнал её вместе с её ужасными бланками? Слёзы сами собой вырвались из глаз и потекли по щекам и вмиг стало не хватать воздуха. Ну как так-то? Ведь это их ребёнок? Почему Ноп так поступает? Он же говорил, что любит его. Тогда почему? Как? За что? Конечно, он много от меня натерпелся, да я и сам от себя порой не в восторге, но неужели так уж плохо, иметь сына омегу, а не альфу? Ноп опустился рядом с ним, всё ещё держа ребёнка одной рукой, а другой дотрагиваясь до его лица и стирая слёзы. Следом наклонился и мягко поцеловал в губы. - Всё же разбудила она тебя, да? Я так надеялся, что ты поспишь подольше. - Можно мне его подержать? – во рту сухо так, будто там пустыня. Пить, хочется пить. Но сначала ребёнок. - Конечно. Давай только немного тебя устроим поудобнее. Положив на минуту малыша рядом, помог присесть и подложил даже подушки под спину. Да, так стало удобнее. Вот всегда Ноп знает, как ему будет лучше. Тогда почему он хочет отказаться от их ребёнка? Вряд ли Макао сможет родить когда-то альфу. Или что? Ноп найдёт себе кого-то, кто сможет? Устроив малыша на его груди, Ноп ненадолго отошел и вернулся с парой бутылок воды и плитками шоколада. И опять, как Ноп узнал, что он жутко голодный? Кровать была настолько большой, что Ноп без проблем сел рядом и пока он разглядывал их сына, развернул одну из шоколадок и положил маленький кусочек в рот Макао. Вкусно, очень вкусно. Еще бы водички. Как по мановению волшебной палочки, рядом с моим ртом оказалась бутылка с водой. О, да. То, что надо. Малыш чудесный. Вылитая маленькая копия Нопа. Даже родинки там же, под подбородком и за левым ушком. Да и смугленький, не то, что белокожий Макао. А запах…да, вот запах чисто омежий. Интересно, похож ли этот запах на его собственный? По идее, должен, в книжках пишут, что часто дети омеги по запаху ближе к отцу омеге. Хотя нет, есть нотки и Нопа. Чудесный малыш. Всё не напрасно. - Макао, нам надо решить - Нет, - слова вырвались прежде, чем голова подумала о том, надо ли их вообще говорить. - Нет? – Ноп непонимающе на меня смотрел. – Почему нет? - Я не отдам ребёнка. Нечего тут решать. Если всё же, его Нопу не нужен их общий ребёнок, то и ладно. Сам справлюсь. - Эээ, хорошо. Я бы тоже хотел его подержать, но можно и по-другому сделать – с этим словами, Ноп немного переместил меня так, что теперь я опирался на него, а он в свою очередь теперь обнимал нас вдвоем. – Так даже ещё лучше. Но нам надо решить - Нет. - Макао, любимый, что нет? - Я не отдам ребёнка. – ну почему он продолжает об этом говорить? – если он тебе не нужен, то - Макао, притормози. Что значит, он мне не нужен? - Если ты хочешь отказаться от него, то - Макао, малыш, да о чём ты говоришь? – Ноп всё ещё недоуменно на меня смотрел. Потом, словно что-то его осенило, выдал. – блин, я идиот. Сразу полез обниматься, а надо было позвать врача. Что-то у тебя болит? - Нет. – чуть-чуть да, но это ерунда. – Ребёнка я всё равно не отдам. - Макао, милый, да о чём речь то? - Я слышал, что говорила медсестра. – ну вот, предательские слёзы опять льются потоком из глаз. Прижал к себе сильнее сына. Как же балдежно он пахнет. – она дала тебе какие-то бумаги на отказ. И ты, ты их взял. Зачем ты их взял? Ноп встал с кровати и подошёл к мусорному ведру, из которого брезгливо, двумя пальцами достал кипу бумажек. - Ты об этом? Наверное, я же не вижу, что он там держит в руках. Ноп же разжал пальцы и листы упали обратно в мусорное ведро. Ноп вернулся обратно и обнял меня с сыном как раньше. - Макао, я не хотел тебя будить, плюс малыш дремал, поэтому и не стал устраивать скандал. Поверь, если бы не это, она долго бы еще вспоминала мой крик. - Правда? – Макао, конечно, верил Нопу. Тот почти никогда ему не врал и сейчас хочется верить, но как же страшно, что кто-то может забрать у него его сына. - Да, правда. Зачем мне отказываться от самого чудесного сына от самого чудесного и любимого мужчины на свете? - Он омега. - Да. Омега. Чудесный омежка. Весь в папочку. – чуть крепче сжал меня в объятиях и оставил на губах далеко не самый целомудренный поцелуй. Как же здорово с ним целоваться, прямо мурашки по всему телу. – Макао, спасибо за рождение сына. - Тогда что ты хотел решить? – между поцелуями спросил я. - О, пустяки. Это вполне может подождать. - ну нет, интересно же. - Ноооп, ну скажи мне. - Ему нужно имя. Если откровенно, я уже давно придумал его, но хотел сначала посмотреть на него, чтобы точно понять, подходит оно ему или нет. Да, подходит. Идеально подходит. - У тебя есть варианты? – не сильно Макао верил в демократию в этом вопросе, да и не только в этом, но создать ее иллюзию вполне можно. - По лицу вижу, что ты его уже придумал. – ласково щёлкнул пальцем по носу. – ты подарил мне сына, так что, думаю, ты и должен его назвать. И вроде как да, и вот Макао тоже согласен с Нопом, что именно он должен назвать сына, но всё же, интересно, какое имя придумал его истинный. - И у тебя есть имя на примете. Скажи же мне его! Ну же! Иначе буду плакать. - Ох, малыш мой. Ну хорошо. Имя как-то само всплыло. Не смейся, только, ладно? – не помню, чтобы когда-то смеялся над Нопом, вместе с ним часто, а вот над ним никогда. – Марк. Ну знаешь, как из «Бриджит Джонс». Идеальный мужчина и всё такое. Не плакать, только не плакать. Какое там, откуда только вода берётся в его организме. Который раз он заливает всё слезами за прошедшие полчаса? - Эй, малыш, ну не плачь, пожалуйста. Меня убивают твои слёзы, ты же знаешь. Пожалуйста, перестань. Если бы так просто было перестать плакать. Начать гораздо легче. Уткнувшись в шею, носом поводя по оставленной им самим меткой, с прижатым к сердце ребёнком, честно пытался успокоиться. Спустя время даже получилось. - Мне нравится имя Марк. Оно и правда подходит. Я...не будешь смеяться надо мной, да? – Ноп отрицательно помотал головой. Он никогда надо мной не смеялся. – я подумал, об имени Дарси. Впервые вижу, как Ноп удивлённо распахивает глаза. Ну а почему я тут спрашивается рыдал, если мы придумали практически одинаковые (Героя «Бриджит Джонс» - Марк Дарси назван в честь персонажа Фицуильяма Дарси «Гордость и предубеждение») имена? А ещё впервые вижу, как Ноп плачет. Сказал бы кто, не поверил. Но вот они, слёзы. Их можно смахнуть пальцем, но наготове новая порция. - Макао, спасибо! Ты…ты лучшее, что есть в моей жизни. – можно ли любить кого-то сильнее, чем я люблю его сейчас? Хотя вот свёрток в моих руках тонко намекает, что Нопу придётся потесниться в моём сердце.