Переубеждение

night vibe — skyfall beats Восемнадцать. Восемнадцать чёртовых лет Минхо жил в спокойствии и обычном гетеросексуальном обществе. У него, как и у многих молодых людей, конечно же, были друзья, девушки и свобода. Никаких рамок, никаких запретов, вечеринки, школа, домашние работы, случайные поцелуи или секс. Посиделки с друзьями, игры в приставку, спортивный зал и прекрасные отношения с мамой. Всё было, всё радовало. Да вот только был один минус в этой прекрасной жизни. И минус этот скорее для окружающих, нежели для самого парня. Минхо был заядлым гомофобом. Да, это именно те, кто не признаёт однополых отношений. Именно те, кто оскорбляет людей за их выбор, кто корчит лицо, тычет пальцем, смеётся и, в конце концов, лезет «в бычку», только завидев девушек или уж тем более парней, состоящих в отношениях. Вот такой его минус. Сам по себе парень приятный и спокойный. Всегда поможет друзьям, поддержит разговор или потащит с собой на вечеринку, не став кого-то бросать. Дружить с Минхо ― наслаждение и лёгкость, а также тяжесть и разочарование. Его друзья относились к однополым отношениям нейтрально или положительно. Или просто относились. Кто знает. Но все уже успели выучить одно негласное правило: не говорить про ЛГБТ при Минхо в хорошем ключе. А лучше ― вообще не говорить. На самом деле, своим характером он всех путал, ведь было невозможно понять, в какой день лучше вылить дерьмо на подобного рода отношения, а в какой ― промолчать и не заикаться об этом. Именно поэтому все выбирали молчать. Выбирали, когда шли по торговому центру и видели двух парней, держащихся за руки. Выбирали, когда были в кинотеатре и видели двух девушек, целующихся на задних рядах. И ― особенно ― выбирали, когда были на вечеринках и лицезрели развратные танцы парней, притирающихся друг к другу, а потом уходящих на второй этаж. В такие моменты к Минхо вообще лучше не подходить. Казалось, если словом не убьёт, так испепелит взглядом. И вроде бы, как обычно говорят: не нравится ― не смотри. Так вот нет. Минхо не нравилось, но он смотрел. Он изучал каждый сантиметр танцующей, целующейся или держащейся за руку пары. Злился, тяжело дышал, сжимал кулаки, желваки ходили ходуном по очерченному лицу, да вот взгляда всё равно не отводил. А потом, когда парочка пропадала из поля зрения, Минхо брал первую попавшуюся девушку и шёл с ней на тот же второй этаж. И, возможно, шёл именно в ту комнату, которая была по соседству с теми, кого он так презирал и ненавидел. Всё возможно. Всё кажется. Просто догадки и домыслы, не подкрепленные доказательствами и стоящим на мужские стоны членом.

***

― Сынок, можем поговорить? Была середина сентября, Минхо учился в двенадцатом классе и готовился к экзаменам. Жизнь была самой обычной и всё такой же ненавистной к ЛГБТ. Пока юноша завтракает сладким тостом, ведь, несмотря на ведение здорового образа жизни, он всё же позволял себе немного простых углеводов по утрам, рядом подсаживается мама, начиная изучать родные черты лица с небольшим волнением. Минхо, почувствовав повисшее напряжение, отрывается от смартфона, кладя тот на стол, и поднимает изучающий взгляд на женщину. ― Мам? Всё хорошо? ― прожевав сладкий кусочек, смазанный малиновым джемом, произносит юноша. ― Я хотела поговорить… Но… Но я не знаю, как ты отнесёшься к этому… ― темноволосая особа опускает голову и поджимает губы, начиная перебирать тонкими пальцами подол юбки. ― Мам, не пугай. Что случилось? ― брюнет сводит брови к переносице, начиная бегать светло-карими очами по её лицу. ― Недавно я устроилась на новую работу, как ты помнишь… ― юноша кивает, а женщина всё ещё не поднимает головы. ― И вот… У нас, как и у любой компании, есть начальник. Он, как мы позже узнали, приехал из Пусана на замену своего отца, который уже не мог работать по состоянию здоровья. Ну, мы всем коллективом пару раз сходили в ресторанчик, находящийся около компании, пару раз выпили соджу и поужинали, а потом… ― взгляд парня расслабляется, а уголки губ тянутся вверх. ― А потом мы с мистером Хваном решили сходить вдвоём в тот же ресторанчик. Все коллеги ушли, у меня был завал, а он никогда не уходит, пока все сотрудники не закончат работу и не уйдут домой. Вот он и позвал меня на поздний ужин и на пару стаканчиков соджу. Ну, мы поговорили… И… ― женщина тяжело вздыхает, грубо хватая всё тот же подол бежевого цвета, пряча часть ткани в миниатюрных кулаках. ― Мам… ― Минхо усмехается и подсаживается ближе. ― Ну ты серьёзно? ― сын, приобняв женщину за плечо, широко улыбается, наклоняясь к опущенному лицу. ― Как ты могла подумать, что я буду против твоих новых отношений? Как я могу быть против того, что ты можешь влюбиться и не жить в одиночестве? Я взрослый парень и понимаю, что такое чувства и что их не выбирают по «хочу или не хочу». Они просто появляются, и ты понимаешь, что уже не можешь ничего с собой поделать. Они просто есть. Ма-ам, я только рад, если ты чувствуешь себя хорошо рядом с ним. И да, я не против с ним познакомиться. ― закончив свой небольшой диалог, юноша целует темноволосую в щёку. ― Что? ― женщина, медленно подняв голову, переводит удивлённый взгляд на сына. Она, конечно, молчала, но в глазах-то искорки играли. Такие радостные и чувственные. ― Ну ты чего? Какой знакомиться… Мы сами знакомы месяца два всего… ― улыбается смущённо миссис Ли. ― Хорошо-хорошо. В любом случае, если ты захочешь нас познакомить, знай: я буду только рад. Но, мам, если я увижу, что пришёл он не с самыми чистыми мыслями или, не дай Бог, он обидит тебя, то… ― Да-да! Я всё поняла! ― радостно улыбаясь, женщина перебивает сына. — Он правда хороший. Мне с ним комфортно. Спасибо тебе большое, ― Джэвон приобнимает сына за талию. Руки, правда, не сомкнулись в кольцо, ведь парень был уже немаленьким и давно перерос маму в силу возраста и наращивания мышц, но всё равно она пыталась обнять его как можно крепче. Остальной месяц юноша лицезрел на её лице лишь улыбку, чуть ли не каждый день видел на кухне новый букет цветов, а также заметил, что она стала слишком поздно возвращаться домой. ― Как дети, ― усмехается парень, стоя около входной двери и смотря в окно на белый автомобиль, где сидели два подростка, тихонько воркующих и прячущихся от своих родителей. Минхо тепло улыбается и отходит от окна. Было приятно, что мама наконец счастлива. Минхо помнит, в каком состоянии она была после ухода отца. Помнит, что самому было тяжко, но стоило лишь взглянуть на маму, он понимал, что его горе не такое уж и горестное. У них отношения с отцом как-то не заладились с самого детства. Возможно, потому что Минхо был нежеланным ребёнком. Но лишь со стороны мужчины. Мама хотела сына и была рада беременности, а вот отец… Мистеру Ли ничего не оставалось, кроме как натянуто улыбнуться и тихонько кивнуть. Жену любил и уважал, сына ― нет. Никогда не ходил с ним на бейсбол, не учил водить или просто не позволял находиться в гараже. Не шутил, не радовал подарками, не брал в поездки. Минхо просто был обузой. И он это чувствовал, отчего не настаивал на общении. Наверное, именно поэтому при его уходе сын молча стоял у лестницы, а мягкотелая миссис Ли плакала и просила не бросать их. Тогда Минхо возненавидел мужчину ещё сильнее и понял, что такому в их доме не место. А также понял, что больше никогда не позволит маме плакать из-за каких-то засранцев, подобных этому. И именно поэтому сейчас Минхо был рад, уже даже не видя эту любовь в карих глазах, спрятанных за чёрными накрашенными ресницами, а чувствуя её. Прошло ещё две недели. Уже целых три с половиной месяца Минхо лицезреет счастливую улыбку мамы и то, как она расцветает с каждым днём всё сильнее. ― Сынок, ― снова утро, снова тост и снова миссис Ли подсаживается к сыну. Только вот теперь глаза были счастливые, а голос — радостный и уверенный. ― Ну-ка, давай, удиви меня, ― усмехается парень, поворачиваясь к маме и устремляя взор в шоколадные глаза. ― Помнишь, ты говорил, что будешь не против познакомиться с Соджуном? Ну так вот… ― женщина замолкает, о чём-то задумывается, и улыбка начинает медленно сползать с лица. Сказать-то хотела, но почему-то не обдумала, как это будет звучать вслух и как сын отреагирует. ― Мам, ты опять? Что на этот раз? ― Да… Я думала ― скажу, а потом опять подумала, и… Не скажу, ― Джэвон шумно вздыхает, начиная снова мучить подол уже синей юбки. ― Так, посмотри на меня, ― юноша, аккуратно прикоснувшись к нежной коже, поднимает лицо женщины на себя. ― Мам, я вижу, что у вас с мистером Хваном не просто игры в любовь или интрижки. Я вижу, как светятся твои глаза и как ты радуешься каждому его звонку, приезду или подарку. И вижу, как вы воркуете около дома, сидя в машине. Такого счастья в твоём сердце я не чувствовал очень давно, а может ― вообще никогда. Даже с отцом такого не было. Это видно со стороны, и я безмерно рад за тебя. Ты даже не представляешь насколько. Именно поэтому я приму любые твои слова. Пусть вы захотели познакомить друг друга со своими родителями, решили пожениться или… Или даже если ты беременна ― то всё хорошо! Я правда приму любое, что ты мне скажешь. Мам, я люблю тебя и всегда поддержу, несмотря ни на что, ― юноша мягко улыбается, смотря в прослезившиеся глаза, и целует женщину в лоб, позволяя себя обнять. ― Минхо… Моё ты солнце… ― начинает плакать миссис Ли, утыкаясь щекой в грудь сына, и обнимает того сильнее. ― Хорошо… ― шмыгнула носом женщина. ― В общем, мы с Соджуном приняли решение съехаться. Но, к сожалению, в его квартире слишком мало места для четверых, поэтому я предложила жить в нашем доме. Если бы выражения лиц можно было читать, то женщина, не ругающаяся матом, прочла бы на лице своего сына «ахуеть». Но, к счастью, такую функцию в человеческой голове ещё не изобрели. Минхо продолжает сидеть с улыбкой, держа маму за щёчки, а глаза начинают постепенно наполняться шоком и даже небольшой забавой. Вот что-что, а такое он явно не ожидал услышать. Да, говорил про свадьбу и беременность, но это же шутки и знак поддержки. Мама тоже решила пошутить? Почему тогда не смеётся? Чего ждёт-то? ― Так, погоди, вчетвером? ― только сейчас до парня доходит всё вышесказанное, и он удивлённо смотрит на женщину, отпуская её лицо и выпрямляясь в спине. ― Да… У Соджуна есть сын… Он твоего возраста, ― женщина поджимает губы. ― Значит, тоже восемнадцать. А почему, говоришь, он не может оставить его одного на квартире? ― юноша щурит глаза, слегка поворачивая голову набок. ― Соджун продал квартиру. Деньги явно не лишние. Пойдут в семью, как он сказал, ― темноволосая неловко улыбается, мягко кладя руку на ладонь сына. ― Минхо, прости, что не поговорила с тобой об этом раньше. ― Погоди, что значит «раньше»? Ты говоришь сейчас. Это ли не есть то самое «раньше»? Они же не переедут сегодня или завтра? ― Минхо усмехается, а вот мама нет. ― Мам? Почему ты молчишь? ― брюнет с надеждой смотрит на женщину, которая продолжает неловко улыбаться, отводя взгляд в сторону. ― Прости. ― Оу… А… Так… Что ж… ― юноша широко раскрывает глаза, приподнимает брови и смотрит вниз, начиная обдумывать ситуацию. Хотя, на самом деле, обдумывать было нечего. Такое положение дел ему не пришлось по вкусу. Ладно, если бы с ним поговорили об этом хотя бы на неделю раньше. Ладно, если бы сказали о каком-то сыне не спустя три с половиной месяца. Всё ладно. Но… Но вот вообще не ладно. ― Я могу сегодня не идти в школу? Нужно, как я понимаю, комнаты и сам дом в принципе подготовить. Пусть Минхо идея не нравится, но что ещё остаётся делать, когда всё выложено уже по факту? Он не станет играть в маленького ребёнка и истерить, катаясь на полу. Это просто нужно засунуть в рот, с трудом прожевать и с болью проглотить. Тем более зачем заранее ставить крест на всей этой ситуации? Может, всё по итогу хорошо получится. Может, мистер Хван и просто Хван будут лучшими людьми в его жизни? Нет, всё понять ― Минхо понял. Принять ― тоже сделал. Но беспокоил его один факт… Факт того, что два парня будут жить в соседних комнатах. Рядом с его комнатой есть заброшенное местечко, где частенько спал отец, когда напивался. После его ухода комнату захламили и заперли на замок. Она, по сути, лишняя. А вот теперь пригодилась, да только не в самом приятном ключе. Минхо не глупый и понимает, что жить они будут не как, не дай Бог, парочка, а просто как два сводных брата. Но, чёрт, они же не братья. Они не родной крови. Они познакомятся сегодня или завтра. Они одного возраста. И теперь они живут рядом. Вот и случилась гомофобная загвоздочка в брюнетной головушке. ― Да-да! Конечно! Спасибо большое за помощь, родной! И спасибо, что принял наше с Соджуном решение! ― мама снова прилегает к широкой груди и улыбается. «А что ж мне ещё делать остаётся?» ― думает юноша, обнимая женщину в ответ. ― Когда они приезжают? ― Сегодня вечером. ― Так… Хорошо, понял… ― Минхо снова быстро вскидывает брови вверх, поджимает губы и кивает. ― Я пошёл. Надо отцовскую комнату разобрать. Он же там жить будет? ― Да, если ты не против. ― А чего мне противиться? ― «это всего лишь парень, живущий рядом. Я буду видеть его каждый день, буду слышать его голос, не дай Бог, увижу выходящим из душа или разгуливающим без футболки. Чего противиться, мам?» Юноша, тяжело вздохнув, берёт пылесос, перчатки, ведро и швабру и плетётся наверх. Весь день он корячился в пропитанной запахом сигарет и выпивки комнате. Весь день таскал коробки в ненавистный гараж. Весь день выносил мусор, пылесосил, стирал пыль, драил полы. После уборки начал приводить комнату в жилой вид: в шкаф сложил пару полотенец, в тумбочку положил какие-то книги или журналы, на матрас постелил постельное бельё, заправил одеяло в пододеяльник, на подушку надел серую наволочку и в самом конце накрыл всё это бежевым покрывалом. Протерев напольную вешалку, стол и зеркало, широко открыл окно, чтобы уже холодный воздух с улицы пробежался по каждой вещице и вытащил из неё остатки сигарет и виски. Минхо закончил уборку в остальных комнатах ближе к шести вечера, а мама к этому времени как раз закончила готовить ужин и украсила стол. На белую скатерть поставила вазу с недавно принятым в качестве подарка букетом роз, вокруг расставила четыре тарелки, четыре стакана, разложила столовые приборы и принялась умещать тарелки с разными блюдами на свободные места. Наконец, к семи часам вечера, крохотная семья закончила подготовку к приходу ещё одной крохотной семьи и начала приводить в порядок уже себя. Минхо, сходив в душ, по указанию мамы надел тёмно-бежевые брюки, подцепив те чёрным ремнём, а также белую рубашку, что заправил в брюки. Просушив волосы, он уложил их утюжком, слегка подкручивая чёлку, которая теперь слегка спадала на глаза. На первом этаже его уже ждала мама, одетая в приталенное красное платье, доходящее до колен. Миниатюрное личико украшал макияж, а волосы, доходящие до плеч, распущены и слегка подкручены на концах. ― Это что за прелесть? ― спускаясь с лестницы, улыбается юноша, смотря на маму. ― Ой, да ну тебя, ― женщина смущённо отводит взгляд в сторону и украдкой улыбается. Даже не начавшуюся беседу и обмен комплиментами прерывает стук в дверь, отчего Джэвон мягко хлопает в ладоши и бежит к входу, а с лица брюнета спадает улыбка, и он, просунув руки в карманы брюк, устремляет серьёзный взгляд на дверь. ― Соджун! Привет, ― Минхо видит, как в дом протискивается невысокого роста мужчина. Телосложение стройное, волосы тёмные, одет прилично, на пальцах колец нет, в руках букет цветов, а на лице улыбка. «Ладно, за мамины любимые цветы можно улыбнуться» А вот следом за ним входит высокий стройный парень. Волосы доходят до плеч, где верхняя часть аккуратно убрана назад, а на лбу красуется недлинная чёлка, губы аккуратной формы и припухлые, а черты лица точёные. Одет так же, как и отец: белая рубашка и тёмные брюки. Оба были, судя по всему, в пальто, ведь держали те сложенными на сгибе локтя. Юноша мило улыбается миссис Ли, слегка кланяясь перед ней и пожимая руку. Позже затаскивает в дом два чёрных чемодана. Их одежда идеально выглажена, волосы в прекрасном состоянии, просто превосходные манеры, приятные и притягивающие к себе улыбки, нет щетин или бород, а шею или пальцы украшают недешёвые украшения. Это Минхо и не понравилось. Слишком правильные, слишком кукольные, слишком… Просто слишком. Брюнет приподнимает подбородок вверх, начиная осматривать своего уже будущего врага с ног до головы. Не нравится он ему. Вот от слова совсем. ― Ах, Соджун, знакомься, это мой сын — Минхо, ― женщина, улыбаясь, подходит к парню, кладёт тому свою руку на талию и представляет мужчине. ― Добрый вечер, приятно познакомиться, ― Минхо, вытащив руки из кармана, отвечает на рукопожатие и кланяется перед старшим. ― Ох, а мне как приятно, ― мужчина широко улыбается. Ладно, в нём есть что-то приятное. ― А это мой сын ― Хенджин, ― а вот в этом ничего приятного нет. Блондин подходит к Минхо и протягивает руку, мило улыбаясь и смотря в светло-карие глаза. Юноша, понимая, что сейчас выпендриваться не стоит и можно сделать это потом, тянет руку в ответ, слегка сжимая ту. ― Приятно познакомиться, ― улыбка хоть и была милой, да вот уголок пухлых губ как-то странно дёрнулся вверх, а в глазах проблеснуло что-то, что Минхо явно не понравилось. ― Взаимно, ― уже натянуто улыбается брюнет, продолжая всё крепче сжимать большую ладонь. ― Что ж, прошу к столу, ― миссис Ли приглашает всех на кухню, широко улыбаясь. ― Давайте поужинаем, а потом Минхо покажет Хенджину дом и его комнату. Первые полчаса ужина проходят в тишине. Всем было, откровенно говоря, неловко. Мистер Хван и миссис Ли иногда переглядывались, и переглядки эти были либо смущёнными и влюблёнными, либо говорящими: «С ними надо что-то делать». Хенджин молча уплетал лапшу, закусывая кимчи, иногда пробегал глазами по дому, пока жевал, и слегка подёргивал ногой. А Минхо молча сидел напротив Хвана-младшего, пил воду из стакана и прожигал блондина своим взглядом. Он буквально старался выжечь в том дыру, чтобы убрать из собственной головы похабные догадки насчёт нового знакомого. «А вдруг, он один из этих? А вдруг, начнёт сюда парней водить? А вдруг, ко мне полезет?» На последней мысли Минхо подавился жидкостью, которая была во рту, и слегка согнулся в корпусе, чтобы отдышаться. ― Сынок, всё хорошо? ― женщина, что сидела справа, обеспокоенно смотрит на сына, начиная гладить того по спине. ― Ты даже не ел совсем. ― Да-да, всё хорошо, ― улыбается Минхо, смотря на маму. ― Я просто не хо… ― рефлекторно переведя взгляд на напротив сидящего, видит, что тот сидит с бокалом воды в руке и пристально смотрит на брюнета, ехидно ухмыляясь, ― …чу. Просто не хочу. Аппетита нет, ― заканчивает свой ответ Ли-младший, серьёзно смотря на Хенджина. ― Уверен? Точно не голодный? Это очень вкусно. Спасибо, миссис Ли, вы просто превосходно готовите, ― Хван-младший мягко поклонился, смотря на женщину с улыбкой. ― Готов всегда есть то, что вы дадите, ― на последней фразе Хенджин переводит взгляд на напротив сидящего и «случайно» касается его щиколотки пальцами ноги. ― Бл… Блин! ― Ли слабо подпрыгивает, подставляя ноги ближе к стулу и переводя уже гневный взгляд на блондина. Да, он ему определённо не нравится. ― Минхо… ― мама сдвигает брови к переносице и смотрит на сына. ― Следи за манерами, пожалуйста. ― Извините, ― Ли слегка кланяется, поджимая губы. Ему было чертовски некомфортно, но нет, не из-за слов мамы. Ему было некомфортно из-за блондина, сидящего напротив и сверлящего его взглядом, ухмыляясь. Даже не так, «некомфортно» ― это мягко сказано. Ему было мерзко и противно. Хотелось прямо сейчас встать, схватить эту особу за волосы и приложить пару раз головой о стол. Не нравилась ему эта ухмылка, это касание и этот взгляд. На самом деле, возможно, в мыслях Хвана не было ничего плохого или «похабного». Возможно, он вёл себя как обычно, но до одури гомофобный мозг Минхо воспринимал эту ситуацию как лампу, мигающую красным цветом в голове, а ниже неё висела такая же красная табличка с подписью: «Тревога! Он гей!». Минхо просто не находил себе места. Он злился, нервно дёргал ногой, бегал взглядом по всему столу, комнатам, старшим, часто проверял свой телефон. Еда вообще не лезла в горло ― хотелось просто уйти из этого бардака к себе в комнату и побыть в одиночестве. Да, Минхо, из бардака, который ты сам и создал. ― Что ж… Сынок, можешь показать Хенджину его комнату? А мы тут пока уберёмся. ― Я? ― юноша округляет глаза и смотрит на маму. ― Мы же обсуждали это ещё в начале ужина… ― женщина натянуто улыбается, скрывая своё небольшое негодование. ― А… ― брюнет медленно поворачивается на Хвана-младшего, мило улыбающегося ему и миссис Ли. Внутри, конечно, передёрнуло, но, кроме того, как согласиться, ему ничего не оставалось. ― Да, точно… Пошли, ― Минхо встаёт из-за стола. ― Мистер Хван, ― натянуто улыбнувшись, юноша слегка кланяется мужчине и уходит к лестнице. Он знал, что Хван идёт сзади, и от этого становилось не по себе ещё больше. Он же может смотреть на его ноги, на его спину или, в конце концов, на его зад. К чему он выбирал эту рубашку? Она же обтягивает тело. О Боже. ― Вот твоя, ― Минхо указывает пальцем на деревянную дверь чёрного цвета. ― А рядом ― твоя? ― Хван ухмыляется и приподнимает брови, смотря сверху вниз. Минхо был ниже на пару сантиметров, отчего Хенджину было ещё забавнее наблюдать за этим созданием. ― А это уже тебя не волнует. ― Без проблем, ― пробежавшись взглядом по парню с головы до ног, Хван медленно поворачивается к двери, норовя уже открыть ту. ― Что за взгляд? Что за «без проблем» и что за ухмылка? ― вот Минхо и дал волю эмоциям. А Хван словно специально провоцировал его. ― А что тебе не нравится, малыш? ― Хенджин, немного наклонившись, поворачивает голову в сторону и сильнее улыбается. ― Фу, блять, не смей меня так называть. Если не закончишь с этой хренью, я реально начну считать тебя тем, кем считать не хочу. Нам нужно подружиться из-за родителей, а если я узнаю этот неприятный факт, то всем будет ой как плохо. Так что не смей мне вот так улыбаться, наклоняться и называть меня этой мерзотиной, ― кривится Ли, отходя на шаг назад. ― Мерзотиной? Окажусь тем, кем… Что? Кем я могу оказаться, Минхо? ― Неважно, просто закроем эту тему. Иди к себе. Минхо правда не хотел портить отношения с этой длинноногой особой, но не хотел не из-за своего дружелюбия. Дружелюбием он не обладал. Он просто не хотел портить отношения с мистером Хваном и своей мамой. Не хотел быть тем, кто испортит мамино счастье, которого так давно не было. Вот и прошла первая ночь с новыми соседями, то есть ― с новой семьёй. Было не по себе, но Ли понимал, что это нормально и к этому просто нужно привыкнуть. Ко всему можно привыкнуть, если дать себе немного времени.

***

Сегодня был последний выходной перед новой учебной неделей. Снова можно подольше поспать, не спеша принять душ, вкусно позавтракать и уделить время своим делам. Да, можно всё, только вот утренний душ принять не удалось, ведь дверь в ванную оказалась заперта. ― Мам? ― Минхо начинает тихонько постукивать по той острыми костяшками. ― Ты долго там? «Мам? Мама обычно встаёт рано, а сейчас уже обед. Какая мама… Блять…» Сосед. Новый. Тот самый, который занял ванную. Минхо, молча стоя около двери, сначала пытался понять, почему мама купается в обед, а потом, поняв ситуацию, начал негодовать оттого, что его воскресное утро начали портить подобными задержками и безмолвными приказами: «Жди! Теперь живёшь не один». ― Долго ломиться собираешься? ― услышав знакомый голос, Минхо поднимает голову и… Он просто её поднимает. Просто поднимает и молчит. Хенджин стоит в одном полотенце, держа руку на дверном косяке и снова ухмыляясь как-то «по-гейски». С его подкачанного торса стекают капли воды, волосы слегка влажные, грудь быстро вздымается из-за высокой температуры в комнате, где слишком маленькое окно пропускало недостаточно свежего воздуха в помещение, а пухлые губы слегка приоткрыты, как раз вбирая этот воздух и направляя его к лёгким. ― Ты… Тебя одеваться, блять, не учили? Ты не один живёшь, ― Минхо резко отворачивается, начиная злиться. ― А ты чего агрессируешь? Вроде ничего нового не увидел. У тебя такое же мужское тело. Или там есть какие-то секреты? Покажешь? ― последнее слово звучит над ухом, и юноша чувствует, как чужие сложенные на груди руки слегка прикасаются к его спине. ― Блять! Переставай. Хватит этого… Блять, всего этого. Живо одевайся и не смей щеголять по дому в таком виде! А если бы мама увидела? Фу, это же просто, блять… Фу! ― Миссис Ли и папа уехали в магазин. Не волнуйся, я не такой дурак и извращенец. А вот тебя, видимо, что-то подстегнуло… Чего убегаешь? ― Хван, иди нахер! Не подходи, блять, ко мне в таком виде. Это же мерзко. Сука, это выглядит, как… ― Минхо поджимает губы и злобно смотрит в сторону. ― Как это выглядит? ― Хван ухмыляется и начинает подходить к парню. ― Это выглядит, как у этих ёбанных гомосеков, ― сквозь зубы чеканит Минхо, начиная наступать уже в ответ. ― Как это отродье так же сначала притирается друг к другу, а потом… Фу, блять. Не смей, сука, при мне показываться в таком виде, ― брюнет толкает Хенджина в плечи, и тот быстро отходит назад, ударяется лопатками о стену и тихо шипит. ― А если покажусь, что будет, а? ― игры играми, но рукоприкладство Хенджин никогда не одобрял. Особенно — беспричинное. ― Отродье? Ёбаные гомосеки? Ты, оказывается, такой мерзкий. Чужая любовь тебя касаться не должна и уж тем более ты не имеешь права меня трогать, ― Хенджин начинает злиться и подходить к Минхо. ― Любовь? Так ты за этих? Блять, тут мерзость не я, Хван, а ты. Такое любовью называть нельзя. ― Правда? Что же тебя заставило так думать? Может, маленькому Минхо когда-то понравился мальчик, но он понял, что обществом такое не примется, и тогда стал ненавидеть себя и считать ненормальным? А потом и всех парней приплёл к этому статусу «мерзости»? ― Хван толкает юношу в ответ, припечатывая его к стене. ― А может, тебе до сих пор они нравятся, но ты просто боишься признаться себе в этом? Просто боишься коснуться этой «ненормальности»? Так я помогу, малыш. Покажу, что это приятно, ― Хенджин ставит руки по обеим сторонам от головы парня и снова ухмыляется. ― Блять! — лишь рявкает брюнет и отталкивает парня от себя. Минхо сжимает правую руку в кулак и силой заносит её в скулу напротив стоящего. ― Ещё раз ты ко мне подойдёшь ― я тебе нос сломаю, мерзость. Хван, схватившись за больное место, сгибается в корпусе, опираясь одной рукой о стену, и тихо шипит. Минхо молча уходит к себе в комнату, не забыв хлопнуть дверью. ― Я тебе покажу, блять, мерзость. Будешь потом хотеть эту «мерзость», ― шепчет юноша, снова заходя в ванную и начиная окатывать холодной водой горящее место. ― Сука. Весь день Минхо просидел в своей комнате. Не было желания выходить наружу и снова встречаться с этим «гомосятским ничтожеством». Да, именно так брюнет называл Хвана в своей голове. А если он увидит его сегодня ещё хоть раз, то назовёт уже не в голове. Ему было мерзко находиться с этим… С этим парнем, строящим из себя девочку? С этим существом, не разделяющим правил общества? С этим ненормальным? Как его называть? А ещё и в одном доме с ним живёт. Юноша отказался от ужина, отказался от вечерней прогулки и отказался от посиделок с новой семьёй. Вроде ему нужно было проявлять вежливость и показывать себя мистеру Хвану с хорошей стороны, ведь он любимый человек мамы и новый член семьи, но… Но Минхо забил на все аргументы и вежливость, потому что, пока рядом с ним будет находиться «это», он даже носа из комнаты не высунет.

***

Church — Chase Atlantic — Можно у тебя пожить пару дней? С самого утра настроение Ли было на нуле. Сначала его разбудил противный будильник в шесть утра, потом он опять не смог попасть в душ, ведь Хенджин снова его занял, а позже даже позавтракать не смог. Конечно, маме он сказал, что не голоден, но на самом деле просто не хотел сидеть с Хваном-младшим за одним столом, пока тот уплетал свежие сырники. Перед уходом юноши миссис Ли сообщила, что Хенджин, оказывается, учится в его школе, но в параллельном классе, что ещё больше рассердило брюнета. Они будут видеться не только дома, но ещё и в школе? И теперь юноша шёл по школьному коридору со своим другом, окидывая каждого ученика гневным взглядом. ― Ты серьёзно? Из-за этого? Конечно, Минхо тем же вечером написал в общий чат друзьям и высказал там всё своё недовольство. Про недовольство ― очень мягко сказано. Вероятно, те слова, которыми Ли обзывал Хенджина, ещё даже не были придуманы, но Минхо всем удружил и придумал новые оскорбления для людей, относящихся к… К этой мерзости. Да, естественно, ребята не защищали Хвана и поддерживали Минхо, но, услышав этот рассказ, поняли, что Хенджин не сделал ничего плохого, а Ли просто снова начал катить свою бочку гомофобии. Все-то всё понимали, но всё же Минхо их друг, а Хенджин ― незнакомец. Мало ли он правда окажется той ещё мерзостью, даже не приплетая свою ориентацию. ― Чан, я не могу жить с ним в одном доме, ― держа руки в карманах бомбера, Минхо идёт справа от друга, осматривая шкафчики других учеников. ― А ты же понимаешь: уйди ты на пару дней, он не испарится из твоего дома? Он теперь твоя семья, ― усмехается русоволосый, смотря на профиль друга. Конечно, он понимал всю абсурдность ситуации. Понимал, что Минхо, вероятнее всего, больше себе накрутил, чем оно было на самом деле. Приукрасил всё в своей голове, скажем так. Но Ли всё ещё оставался другом, от которого Чан не то что не мог, он даже не хотел отворачиваться. Он просто понимал, что дай Ли время ― и тот сам всё поймёт. ― Фу, не говори этого. Я не хочу родниться с этой мерзостью. Он же… Чан… ― Минхо останавливается посреди коридора, поворачивается к юноше и чуть ли не шепчет. ― Он же… Он же в жопу член принимает… Или вставляет свой в чужую… Он же парень, который любит члены. Блять, фу, Чан, как с этим можно родниться? ― Почему ты думаешь, что у гомосексуалов только одно на уме? Они такие же люди, которые могут любить, ходить на свидания и даже не заниматься сексом, ― Чан улыбается на ошарашенное выражение лица друга. ― Да какая любовь? Ты что говоришь такое… Фу, это же противно. Такие любить не могут. Им просто нельзя этого делать. Они ― нелюди, ― брови сдвигаются к переносице с каждой секундой всё сильнее, пока Минхо говорит свою речь. Было неприятно не то что представлять, ему даже слушать такое было неприятно. Это ― не норма. Она не должна существовать в обществе. ― Если тебе так интересно, я могу показать, как эти «нелюди» умеют любить. Убедишься на личном опыте, скажем так, ― над ухом брюнета проносится до боли знакомый голос, который он предпочёл бы никогда больше не слышать. ― Какого хера ты здесь забыл? ― Минхо дёргается и обозлённо поворачивается, начиная сжимать кулаки. ― Я здесь учусь, вообще-то. Так что завязывай со своими истериками и веди себя нормально. Не хватало, чтобы ещё семью нашу опозорил, ― Хенджин вмиг становится серьёзным. Уже не было того блеска и игры в глазах, не было милой ухмылочки и сладкого голоса. Хван просто спокойно смотрит на брюнета, сложив руки на груди и приподняв подбородок. ― Твоё отвратительное поведение изменить невозможно, но не позорься им хотя бы на людях. ― Ты смеешь мне такое говорить? Мелкая ты сука. Не провоцируй снова, Хван. Мне плевать, что мы пойдём к директору, и плевать, какие там отношения будут в семье. Если ты сейчас не закроешься, я засуну твой язык тебе так далеко, что ни один хирург не сможет его откопать, ― Минхо слегка пихает Хенджина в грудь, начиная наступать. ― Знал бы ты, что, где и как я могу делать этим языком ― молчал бы сейчас в тряпочку, ― лишь усмехается блондин, слегка наклоняясь к брату. ― Ах ты… ― Так-так, тише, ― Чан подбегает к другу, хватает того за руки и оттягивает на себя. ― Прекратили оба. Устроили тут не пойми что, ― русоволосый сначала нервно смотрит на затылок друга, а потом переводит такой же взгляд на Хенджина. ― Чтобы и на сантиметр не подходил ко мне, мерзость! ― выпаливает на злости Минхо, поворачивается и выходит на улицу. Нужен был перекур, и явно не одной сигаретой. Как и говорилось ранее, Хенджин учится в той же школе, что и Минхо, но в параллельном классе. Благо пока что никто не знал, что они братья, иначе от Хвана сию же секунду отказалась бы одна половина класса и прилипла, словно банный лист, другая. Почему отказалась? Ни для кого не секрет, что в школе учатся дети нетрадиционной ориентации, и каждый из них уже успел испытать на своей шкуре хотя бы одну насмешку, злой взгляд, осуждение, оскорбление, толчок в спину или оплеуху от Минхо. Они, конечно, поначалу пытались с ним говорить или заступаться за себя, но Ли ловко затыкал их своими словами или в принципе пугал габаритами тела, отчего в драку никто не лез. Ребята просто поняли, что другого от юноши ждать не стоит и они до конца школы будут подвергаться его насмешкам или нападкам в физическом плане. И именно поэтому если бы сейчас кто-то узнал, что Хенджин ― сводный брат Минхо, то с ним либо перестали бы общаться многие одноклассники, ведь испугались бы, что он мог оказаться таким же засранцем, как Ли, либо сразу же полезли бы «в бычку», чтобы запугать Хвана и чтобы в будущем он не лез к ним. В общем, каждый бы точно предостерёгся. А почему другая половина прилипла бы к парню? Во-первых, Хван очень хорош сам по себе. Высокий рост, стройная фигура, миловидное лицо, превосходные манеры, красивый голос ― сложно устоять. А ещё он брат такого же горячего парня. С подкачанным телом, симпатичной внешностью, лидерскими качествами, кружащей голову настойчивостью и знанием того, что ему нужно. Минхо хоть и был засранцем, но он так красиво преподносил этот характер «плохого парня», что даже некоторые парни невольно начинали хотеть оказаться под ним, стоило лишь взглянуть на него в обозлённом виде. Мышцы напрягались, грудь тяжело вздымалась, он, немалый ростом, наступал, прижимая к стене или парте, глаза горели, а желваки сладко перекатывались на очерченном лице. Принципы принципами, обида обидой, но член вставал от такого Минхо. А теперь их два. Два сводных горячих брата. Но и без участия Минхо к Хвану проявляла особое внимание добрая часть женского пола, стараясь сблизиться с ним, улыбаясь, предлагая помощь и строя глазки. Хенджину, без сомнений, было приятно, но… Но не то всё это. Да, он шутил с Минхо на гейские темы, чтобы позабавиться и сильнее раззадорить того, но на самом-то деле шутки были и не шутками. Хван правда был нетрадиционной ориентации. Он как бы этого не скрывал, но и открыто не говорил. Просто стебался над глупым юношей, применяя свои шутки и шарм, на которые обычно велись его бывшие пассии. И, по мнению Хенджина, Минхо обладал крайне впечатляющей внешностью и телом. Да, тут правда становилось жарко, но, видя этот характер… Именно характер юноши помешал Хенджину относиться к новому члену семьи нормально. Так как Ли привлекал внешне, но отталкивал внутренне, Хенджин выбрал играть с ним в эти дразнилки или препирания. Ты как бы с ним не сближаешься, но всё же находишься близко к этому телу и горящим глазам. Весь день Минхо был словно на иголках, и Чан с Джисоном чувствовали этот негатив, исходящий от друга. Никто не касался темы Хвана, ведь каждый понимал, что ещё хоть одно слово ― и парень взорвётся. Они-то понимали, а остальные одноклассники, к сожалению, нет. ― Минхо, а ты чего сегодня так взъерепенился на того красавчика? ― усмехается Дэян, поворачиваясь к юноше с передней парты. ― Не твоё дело, ― Чан и Джисон переглядываются. ― Да ладно тебе. Давай, поделись с друзьями. Вы знакомы? А насколько близко? ― улыбаясь, парень поворачивается уже всем корпусом к Ли. Он садится на стул задом наперёд, располагая спинку меж своих ног и складывая на той руки. ― Дэян, тебе же сказали раз: не твоё дело. Вот и не лезь. Отстань от него, ― Джисон нервно взглянул на блондина. ― Ха-ан-и-и, ты его маленький защитник, что ли? Или у вас там это, ― Дэян пихает плечом своего соседа, активно наблюдающего за сей перепалкой, ― тройничок, ― блондин широко улыбается, переводя взгляд на… На встающего со своего места Минхо? ― А ну повтори. ― брюнет подходит к первой парте, уже сжимая кулаки. ― Ой, да ладно тебе, Ли. Я видел, как он смотрел на тебя, а ты на него. Ну не устраивай цирк. Собственно, в цирк это переросло ровно через секунду, когда Минхо заносит свой кулак в нос блондина, а позже, не дождавшись, пока тот поднимется, хватает за волосы и прикладывает его головой о стол. ― Повтори, я сказал! Давай, блять! Рискни! ― от Пака Минхо начали оттаскивать Чан с Джисоном, пока самого Дэяна окружили его друзья, закрывая собой. ― Блять, угомонитесь оба! ― кричит друг Пака, злобно смотря на парней. ― Дэян, какого хера ты к нему лезешь?! А ты?! В руках держать себя не умеешь? Тогда начни пить успокоительное, чтобы сдерживать свои эмоции хотя бы немного! ― Какого хера ты встреваешь?! И ещё указывать мне смеешь?! Да, Минхо дурак. Глупый дурак, который просто вырвался из хватки друзей и ударил уже Миёна, пытающегося, вообще-то, привести всех в чувства. И Минхо дурак, ведь из-за него началась драка в классе. Девочки выбежали из кабинета, громко крича и махая руками. Парты, как и стулья, валились на пол, рубашки рвались, пиджаки сминались, а кулаки всё чаще и чаще целовали чьи-то лица. ― Да что ж ты… Сука! Естественно, на шум сбежались другие ученики, но только большая часть просто наблюдала за представлением и лишь некоторые побежали на помощь. Не расцепи их сейчас ― ничем хорошим это не закончится. Да в принципе это уже ничем хорошим не закончится, но будет ещё хуже, если кто-то поедет в больницу. Одним из «спасателей» оказался Хван, уже бегущий в сторону Минхо, начиная оттаскивать того в сторону. ― Отвали! ― брыкается брюнет, пока его руки заламывают и, хватая за заднюю часть шеи, выводят из класса. ― Стой, блять, тут, истеричка недоделанная! Держите его! Второй раз с этой психованной я не управлюсь так просто! ― Хван даже не знает, кому он кричит. Парни были незнакомые, но факт того, что это были крупные парни, вселял веру в то, что они удержат обозлённого юношу. Хенджин сразу же бежит обратно в класс, пытаясь помочь остальным. Точнее, как ― остальным. Он запомнил внешность друга Минхо, отчего в этой суматохе искал лишь его. ― Эй! Блять, иди сюда! ― схватившись за уже порванный воротник голубой рубашки, Хван оттаскивает Чана в сторону, укладывая свои руки тому на лицо. ― Стой! Посмотри на меня! Ты можешь, блять, успокоиться? ― русоволосый пытался вырваться и побежать на толпу, пытался всё время поворачивать голову и искать глазами Джисона, но цепкая хватка и злобный крик очень мешали этому делу. Чан, на самом деле, очень спокойный и понимающий парень. Он не такая разъёба, как Минхо или ― чуточку ― Джисон, но, если его раззадорить или не на шутку разозлить, он буквально превращался в машину для убийств. ― Да сука! Глянь сюда! ― Хван рывком поворачивает голову незнакомца на себя. ― Ты понимаешь, что если это продолжится, то пиздец будет всем! И не только от директора! Они, безголовые идиоты, друг другу щас всё переломают или, не дай Бог, чего хуже сделают, а отвечать потом кому?! Ты сам должен понимать, что драка из-за какой-то, я уверен, глупости не стоит таких последствий. Просто соберись, приди в чувства и помоги мне с этим месивом. И помоги мне, а не им! Бросив парня, Хван рванул к остальным пяти ребятам, явно не собирающимся отходить друг от друга и прекращать драку, а вот Чану слова Хенджина словно кувалдой по голове дали. Он наконец смог уловить частицу разума и адекватности и уцепился за неё, возвращая свою рациональность на место. Повернувшись налево, он сразу же начал искать глазами Джисона, который комплекцией был меньше, отчего и забить того могли быстрее. ― Блять… ― завидев каштановую макушку, Чан двинулся в угол класса, где Хана прижимали к стене два здоровых парня. ― Это, сука, нечестно! ― хватая одного за плечи, Бан отталкивает его от друга, становясь спереди Джисона. ― Вы сами видите, что он меньше вас! Тогда какого хера творите?! Или таким способом решили потешить своё эго и надругаться над кем-то, кто меньше по размерам? Ну так и я могу такое сделать, сравнивая уже мои и ваши размеры. Либо свалите, либо я вам щас эти руки в задницы друг друга запихаю! К счастью, никто не стал лезть на Чана. С парнем они были знакомы уже давно и знали, что тот очень хорошо дружит с боксом. Не хотели стать ещё одними трофеями на полке его многочисленных наград. В середине помещения остался Хенджин и два незнакомых парня. Это как раз был Дэян и тот самый друг, которого он радостно пихал в плечо, посмеиваясь над Минхо. ― Убери его! ― пока Хенджин пытается угомонить Дэяна, хватая того за руки, ударяя коленом под дых и укладывая на пол, садясь сверху, он видит, что его друг уже бежит на Хвана, пытаясь спасти блондина. Спасибо Чану, который мог быстро адаптироваться и не приходить в себя по десять минут. И спасибо Чану, который подбегает к парню и берёт того на удушающий. Этот цирк как быстро начался, так же быстро и закончился. К счастью, Хенджин был не из нежных парней и не побоялся вступиться с другими ребятами в эту потасовку. Всё-то к счастью, всем-то спасибо, но теперь восемь парней сидели около кабинета директора, ожидая своих родителей. Рубашки были порваны, брюки помяты, пиджаков и подавно уже не было. У кого-то счёсан нос, у кого-то ― скула или бровь, о костяшках на руках вообще стоит промолчать. ― Ну что? Наигрались? ― Блин… Хенджин поджимает губы и прикрывает глаза. Отец. Это был голос отца. Мистер Хван стоит между двумя четвёрками, сидящими друг напротив друга, и недовольно смотрит на двух юношей. Точнее, недовольно он смотрит только на Минхо, а вот Хенджина удостаивает уже злобным взглядом. ― Я поговорил с директором, и ваша четвёрка может идти домой. Вы двое ― марш в машину. А за вами, ― мужчина смотрит на Джисона и Чана, сидящих рядом, ― сейчас приедут родители. ― А мы? ― только мистер Хван собирается уходить, как тут же его останавливает голос Дэяна. ― А вы, молодые люди, пока что остаётесь здесь. Я пришёл сюда не с пустыми угрозами и истериками. Я самолично расспросил учеников, и те сказали, что кто-то из вас специально провоцировал Минхо, а позже, как мы все уже знаем, завязалась драка. Я не знаю, кто это был, но ни за одного из вас просить прощения у директора я не стал. Это не моя проблема. Всего доброго. Мужчина, окинув недовольным взглядом четырёх подростков, молча разворачивается и идёт к выходу. Ребят он забрал около трёх часов дня, но из-за буднего дня, а уж тем более ― понедельника, на дорогах были большие пробки, в которых они засели на два часа. Ближе к пяти вечера ещё никто не вернулся домой, автомобили продолжали толпиться на светофорах, солнце потихоньку скрывалось за многоэтажными зданиями, что стояли в центре города, а работники магазинчиков или кафе включали подсветки на зданиях, тем самым завлекая гостей. ― Минхо, ― тишину нарушает серьёзный голос мужчины, что наблюдал за переключением цветов светофора и медленно двигался за машиной, идущей спереди. ― Простите, мистер Хван. Такого больше не повторится. Всё вышло из-под контроля. Минхо правда было жаль, но одновременно с этим уважение к мужчине росло с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Его отец никогда бы не стал приезжать за ним в школу, а уж тем более решать его проблемы. А тут они знакомы буквально сутки и он делает подобное. И ладно с Хенджином: он его сын, тут объяснимо. Но Минхо… Он же мог просто оставить его там. А сейчас мог даже не говорить с ним, но всё же… Он обратился именно к брюнету, словно начиная поучать, как своего сына. В душе Минхо и вправду стало тепло от такого отношения, хотя от этого стыд бил по юношескому сердцу лишь сильнее. Он, оказывается, хороший, а Минхо так опозорился… ― Хенджин, ― тон становится на ноту серьёзнее. Минхо выпадает из своих мыслей и ведёт взглядом вправо, начиная слушать рядом сидящего Хвана-младшего. ― Я всё понял, пап. ― Надеюсь. Больше диалога не было. Они словно проходили подобное или просто научились понимать друг друга с полуслова. Но, честно говоря, от этого легче не стало. Мистер Хван был таким же серьёзным, а от Хенджина буквально веяло злостью и сожалением. Минхо понимал, что такая атмосфера воцарилась лишь из-за него. Он лез на Хенджина, а тот по итогу вытащил его из такой жопы. Брюнету было очень жаль, но, естественно, Хенджину он об этом не скажет. Такой краткий и тихий диалог и такие громкие и длинные непоказанные эмоции привели Минхо в чувства. Он почувствовал себя настоящим идиотом и понял, что недооценил семью Хван, делая из них кого-то ненадёжного и кого-то… Мерзкого. Минхо хотел сделать что-то, что вроде не покажет его мягкую сторону, но и даст возможность загладить вину. Ну не мог он просто взять и извиниться перед Хенджином. Не мог переступить через себя и извиниться перед… Перед таким «особенным» парнем. Любящим, чёрт его возьми, других парней. Сделав вид, что увидел что-то в заднем окне, он повернулся направо и взглянул на едущие позади машины. Сделать вид ― сделал, но всё равно медленно перевёл взгляд налево, начиная разглядывать Хвана. Его профиль освещали последние лучи солнца, на нижней пухлой губе была запёкшаяся кровь, на переносице ― ссадина, волосы слегка растрёпаны, и чёлка ещё небрежнее спадала на глаза. По острым скулам мягко перебегал жёлтый свет, перепрыгивая на карие глаза. Глаза… Взгляд Хвана-младшего был устремлён в лобовое стекло, но он не смотрел на светофор или другие машины, как отец, ― он словно о чём-то думал, задерживая очи в одной точке. Сейчас он был невероятно спокойным и сексуально-серьёзным. Осанка ровная, очерченный подбородок приподнят, дыхание размеренное, судя по спокойно поднимающейся и опускающейся груди, которая, кстати, проглядывала из-за расстёгнутых пуговиц в верхней части. Хван, аккуратно выпустив розовый язык изо рта, мягко прошёлся им по нижней губе, словно ощупывая больное место, и слегка шикнул, сводя брови к переносице. Да, это тоже не прошло мимо Минхо. Не прошло и, возможно, не пройдёт никогда. Засмотревшись на рану, брюнет не сразу заметил, что теперь мог лицезреть губы во всей красе, а не только их боковую часть. Медленно подняв взгляд, он встретился с шоколадными глазами, в которых играли всё те же лучи солнца и… Злость? Хенджин был зол? Минхо стало не по себе от этого взгляда. И нет, не из-за страха. Тут было что-то другое. Быстро осознав, что он слишком долго смотрит на парня, Ли уселся обратно на своё место, устремляя взгляд в окно. Минхо отвернулся, Хенджин ― нет. Он продолжил смотреть на эту бомбу замедленного действия, осторожно пробегаясь глазами с ног до головы. Упругие бёдра нежно обтягивала ткань чёрных брюк, демонстрируя неплохих размеров бугорок меж ног. От этого у Хвана уже повело голову, а злость начала куда-то испаряться. Идя выше, он заметил, что часть рубашки выпала из брюк и задралась, демонстрируя часть подкачанного торса. Рубашка была с коротким рукавом, отчего отлично демонстрировала подтянутые руки и обтягивала вздымающуюся грудь, где виднелись… Вставшие соски? Хенджин тяжело взглотнул, на секунду прикрывая глаза. Солнце уже село, но свет фар от проезжающих мимо машин идеально лежал на ямочке меж ключиц, кадыке и шее в целом, а после Хван взглянул на профиль брюнета. Ровный нос был разбит, оттуда уже запёкшаяся кровь спускалась до аккуратных губ, чья форма была слишком идеальна для… Для чего-то. Большие блестящие глаза метались по проезжающим машинам, прячась за недлинными тёмными ресницами, а волосы… Чёртовы волосы были взъерошены. Он реально выглядел как тот самый «плохой парень», которым все его кличат. Чёрт, Хенджин, надо продолжать злиться, а не возбуждаться!

***

under the influence — sorry idk ― Минхо! Хенджин! ― миссис Ли в ужасе осматривает двух стоящих в гостиной парней, прикрывая рот рукой. ― Джэвон, всё, успокойся, милая. Ребята просто защищали одноклассника, ― Соджун встал позади женщины, кладя руку на её талию, и укоризненно посмотрел на двух парней. ― Мам… Там Джисона обижали… ― Минхо решает поддаться лжи мужчины. Он понял, что лучше уж сказать это, чем правду, выставив себя идиотом и дав маме больше поводов для переживаний. ― О Господи, с ним всё хорошо? Я сейчас позвоню Миён. ― А не-не, миссис Ли! ― Хван подскакивает к женщине, мягко забирая смартфон из её рук. ― С ним всё хорошо. Мы подоспели вовремя, и ничего серьёзного не произошло. Так, лишь по-мелочи, ― блондин мило улыбается, перебарывая ноющую боль в губе. ― Думаю, раз всё хорошо, можно отправить их наверх. ― А как же раны? Они же… ― Джэвон, ― мистер Хван мягко берёт женщину за плечи и поворачивает к себе, ― они взрослые ребята ― думаю, смогут справиться сами. Смогут же? ― мужчина смотрит на ребят. ― Да-да, мам! Всё сможем. Тут даже и не болит ничего. Так что всё хорошо. Мы пойдём к себе. Минхо резко разворачивается и бежит на второй этаж, Хенджин, в крайний раз улыбнувшись, следует за юношей. Поднявшись, брюнет сразу же идёт в ванную комнату, прикрывая за собой дверь, а Хван направляется к себе. Но вот проблема: чтобы попасть в комнату Хенджина, нужно пройти мимо ванной, и именно на этом этапе Хван не справляется, останавливаясь рядом с дверью и смотря в небольшую щель. Дверь закрыли не до конца. Минхо стоял боком к входу и лицом к зеркалу, отчего Хенджин мог видеть часть спины и профиль брюнета. Сначала блондин подумал, что зря остановился, ведь создавать себе лишних проблем не хотелось, но, когда увидел, как Минхо начинает расстёгивать пуговицы рубашки, сразу же прогнал все сомнения. Вытаскивая оставшийся край рубашки из брюк и расстёгивая ту до конца, юноша медленно стянул с себя местами рваную ткань, обнажая верхнюю часть тела. Взору карих глаз предстала рельефная широкая спина, а также подкачанная грудь и шея, отражающиеся в зеркале. Вот сейчас у Хвана точно прошла вся злость. Сводный брат был слишком горячим, слишком возбуждающим, слишком… Просто слишком. Чёрные брюки обтягивали пятую точку и бёдра, чёрный ремень обнимал тазобедренные кости, верхняя часть тела оголена, рельеф рук виднеется ещё лучше, позвонки на шее проглядывают через тонкую кожу, а взгляд… Взгляд был… Был ещё горячее, чем сам Минхо. Такой серьёзный, даже слегка злой, и с нотками спокойствия. Юноша включил воду и наклонился, чтобы умыть лицо и смыть засохшую кровь. Спустя пару секунд, как только Минхо снова выпрямился, Хенджин увидел, как по очерченному лицу медленно стекали прозрачные капли, сползая на шею и грудь, жилистые руки упирались в раковину, а спина «раскрывалась» от напряжения мышц. «Пиздец» Да, это был пиздец. Потому что у Хенджина встал. Быстро, без предупреждений, во всю длину и до боли. Да, Хван не отрицал того, что Минхо горяч, но не до вставшего же члена, блять. ― Говоришь, ничего серьёзного? И да, Хван не выдержал. Он просто хотел оказаться рядом. Понимал, что ничего не произойдёт, но лишний раз глаз потешить хотелось. И член. ― Ты о чём? ― Минхо посмотрел в отражение, устремляя взгляд на Хенджина. ― У тебя синяк здоровый на боку, не чувствуешь или просто делаешь вид? ― Всё нормально. Пройдёт. ― Когда успели? ― Без понятия. Возможно, ногой кто-то зацепил в начале. ― Ты закончил? ― Хенджин кивнул на раковину. ― Да, ― юноша отошёл от зеркала, присаживаясь на бортик ванной и доставая из тумбы аптечку. ― Какого хера ты делаешь? ― подняв на секунду взгляд, он увидел, что Хенджин начинает снимать рубашку. ― Минхо, тебе сегодняшнего было мало? Не начинай снова. Представь, что мы на пляже, где все парни гуляют без футболок, и успокойся. И если Ли успокоится, то Хван ― нет. Он хотел быть рядом. И именно без одежды. Пусть даже не прикасаясь, но просто увидеть их вместе в отражении без верха уже многого стоит. Минхо лишь недовольно поджал губы и начал доставать ватку и перекись. Смочив белый кусочек, он взял маленькое зеркало и поднёс к своему лицу, начиная обрабатывать губу. И всё бы хорошо, да вот за этим зеркальцем находился Хенджин без рубашки, который ну никак не мог пройти мимо светло-карих глаз. Минхо мягко касался раны, держал зеркало около лица, даже смотрел в него, но периферийное зрение всё равно цеплялось за рельефные бока, виднеющиеся кубики пресса, подтянутую грудь, длинную манящую шею и… И растрёпанные волосы. Взгляд снова цеплялся за растрёпанные волосы, которые так и хотелось намотать на кулак и… И завязать в хвост, чтобы в лицо не лезли. Минхо вроде было плевать, даже противно немного было, да вот глаза всё чаще цеплялись за обнажённые участки тела, мелькающие прямо перед ним. За эту нежную кожу, жилистые руки, чёртовы влажные приоткрытые губы и блядский серьёзный взгляд, направленный в зеркало. А потом светло-карие очи медленно спустились к брюкам. Даже не так. Они спустились к выпирающему бугорку на брюках. ― Блять! Минхо вскакивает с бортика и начинает быстро складывать все вещи на стиральную машину, стоящую слева от него. ― Всё нормально? ― Хенджин поворачивается к двери и смотрит на уходящего юношу. ― Блять… Не говори со мной, понятно? Сука, не смотри, не говори и не приближайся. Тебе ясно? ― взгляд становится злее. ― С чего вдруг снова эта вспышка ярости? Что я снова сделал не так? ― удивлённо смотрит Хван, опираясь рукой о раковину. Мышцы напряглись и выступили. Чёрт. ― Блять… То, что сегодня было, ничего не значит, ясно? Твоему отцу я благодарен, а к тебе моё отношение не поменялось! Ты такая же мерзость! ― Мерзость? ― Хенджин ухмыляется и приподнимает брови. ― То есть я сегодня самолично вытаскивал твою задницу из пиздеца, который ты устроил. Получал от отца, пока тебя не было. Получал от тех парней, спасая твоих друзей. И я всё ещё мерзость? ― Хенджин снова усмехается, начиная наступать. ― А может, мерзость тут как раз ты, Минхо? Что тебя так разозлило? Что-то в машине и на первом этаже ты был спокойным, а тут резко что-то случилось. Что случилось, малыш? ― Хван продолжает наступать. ― Может, случилось моё тело? Наши обнажённые тела? Мой член? Что случилось, Минхо? ― Хенджин практически прижимает Ли к двери, пока тот удивлённо смотрит снизу вверх. ― Заткнись! ― Ли силой толкает Хенджина в грудь. ― Я не просил тебя помогать! Не просил лезть в ту драку и получать! Ясно?! Это было исключительно твоё решение, за которое ты, маленькая мерзость, теперь расплачиваешься. Меня злит просто одно твоё присутствие, злит твоё, блять, существование. Не нужна мне твоя помощь, ясно? Ты мне, блять, не нужен! Так что не смей больше подходить ко мне, ― Минхо делает широкий шаг к Хвану, прижимая того к раковине. ― А то ненароком и на твоём боку, спине или лице останется синяк от удара ноги или чего-то ещё. Последний раз взглянув в изучающие и… Разочарованные? Шоколадные глаза, Ли выходит из ванной и направляется к себе. Не было желания ужинать, делать уроки, расстилать постель, заходить в социальные сети и переписываться с друзьями. Ни на что не было желания. Просто выключив свет и раздевшись до белья, Минхо ложится на кровать и, повернувшись к окну, начинает рассматривать голые, колыхающиеся от ветра ветви и кружащую листву. Да, желания ни на что не было. Не было же? А особенно ― желания к Хенджину. Его профиль, который Ли видел в машине, сейчас не стоял перед глазами чёткой картинкой. Его губы, которые тот нежно облизывал, тоже не стояли этой чёртовой картинкой. Его оголённый торс не хотелось потрогать, его шеи не хотелось коснуться губами, а его брюки… Да, его брюки определённо не хотелось стащить и проверить, вставший ли был член или он в лежачем положении такой большой. Ни на что не было желания. Внизу живота не тянуло, пальцы не сжимали край подушки, а аккуратные губы не открывались, чтобы пропустить больше воздуха. А потом Хван не снился ночью, стоя у той самой раковины со своими мерзкими растрёпанными волосами, с мерзкой ухмылкой на пухлых губах, и не смотрел своим мерзким серьёзным манящим взглядом. Нет. Ничего не было. Всё было хорошо. Хорошо и мокрое пятно на сером белье от выступившего предэякулята.