Переубеждение

often (kygo remix) ~slowed + reverb — the weeknd ― Ты как после вчерашнего? После третьего урока наступила большая перемена. Минхо шёл с Джисоном по коридору в сторону столовой, ловя на себе либо удивлённые, либо разочарованные взгляды других учеников. Естественно, все узнали о перепалке и последствиях, которые настигли ребят после произошедшего. Узнали, что одной четвёрке ничего не было, а второй теперь нужно отрабатывать три недели, убираясь в библиотеке после уроков. ― Нормально. Ты как? Мама сильно ругалась? ― Да не, нормально. Сказал, что тебе помогал. Она ж тебя как сына любит, отчего и не стала сильно злиться, ― усмехается Джисон, проходя в столовую. ― Привет. А я вас уже заждался, ― ребят встречает Чан, сидя за их излюбленным столом, где стояло… Четыре подноса? ― А ты чего на уроки не пришёл? ― Для кого четвёртый? И если Джисон был мягок, дружелюбен и слегка удивлён, то Минхо был готов испепелить этот четвёртый поднос с едой, а следом за ним и самого Чана. Не просто так он тут стоял. ― Минхо, давай признаем честно, если бы не Хенджин — и да, я узнал его имя. Если бы не он… ― Я в курсе, блять, но не надо тащить эту мерзость в нашу компанию, Чан, ― повышая тон, Ли начинает злиться. ― Так, а ну успокойся и перестань вести себя словно ребёнок. Если бы не он, Джисона бы забили те два здоровяка, потому что я бы не успел прибежать. А я бы и не успел, если бы Хенджин не привёл меня в чувства. А ты со своей чёртовой агрессией мог кого-нибудь не на шутку покалечить. Нравятся покалеченные друзья? Нравятся заявления, написанные в полицейском участке на твоё имя? Хорошо. Продолжай быть идиотом, но, поверь, твои принципы погубят тебя и всех, кто находится вокруг. Чан шумно выдыхает, присаживаясь за стол. В данный момент его совершенно не устраивало поведение друга. Тот потерял грань между своими принципами и обычной человеческой помощью. Этот детский сад начинал раздражать. Джисон аккуратно присаживается справа от друга, а Минхо садится напротив. ― Когда он придёт? ― Не знаю. ― Чан, хватит. Я понял. ― Перестанешь вести себя как ребёнок — тогда и поговорим. ― Да блять… ― шепчет Ли, а потом поднимает взгляд, начиная искать длинноногую «мерзость». Нашёл. Нашёл у входа в столовую. Сука, нашёл. Нашёл его в чёрной обтягивающей водолазке, чёрных джоггерах и массивных ботинках. Чёртовы светлые волосы были завязаны в хвост, где эта противная чёлка снова спадала на глаза. Сука. Мерзость. Рядом с Хваном шёл, по всей видимости, его одноклассник, а с другой стороны — две девушки, строящие глазки высокому парню. Сука, он был ещё выше из-за этих ботинок. Как-то ненароком, пока Минхо смотрел на обтянутые чёрной тканью руки и грудь, он вспомнил, как Хван вчера заломил его руки и грубо схватил за шею сзади. Внизу живота неприятно потянуло. Или приятно. Минхо не определился, а точнее говоря — отрицал. ― Доброго полудня, ― Хенджин подходит к столу и улыбается двум ребятам. Минхо даже не поднял головы. ― Джинни, мы потом тебе покажем остальную часть школы! ― щебечет худенькая блондинка, мягко касаясь предплечья Хвана. ― Да-да, спасибо. Головы Минхо не поднимал и не поворачивал, да вот взглядом всё равно в сторону повёл, услышав лепетанья юной особы, но сразу же увёл его, когда Хенджин присел рядом. ― Доброго, ― Чан мягко улыбнулся. ― Я не знаю, что ты предпочитаешь из еды, поэтому взял то, что мы втроём всегда берём. Если что-то не так, прости. Просто скажи, и я запомню. ― Оу, нет-нет, всё в порядке. Я, в принципе, ем всё. А это выглядит довольно аппетитно, ― Хван слегка наклоняется к подносу с маленькими контейнерами и вдыхает аромат свежеприготовленной пищи. ― Ещё и пахнет вкусно. Так что всё в порядке, спасибо большое, ― юноша начинает аккуратно доставать палочки и ложечку из пакетика, разглядывая содержимое контейнеров. ― Хенджин… ― Чан снова улыбнулся, но скорее как-то виновато. ― М? ― юноша поднимает голову и сдвигает брови к переносице. ― Мы с Джисоном и Минхо хотим сказать тебе спасибо за вчерашнее и извиниться за тот цирк. Надеюсь, сам понимаешь: организмы молодые, головы глупые. Чуть что скажи или сделай не так ― сразу в драку, ― Чан виновато опускает голову, а за ним и Джисон. Хенджин молчит, удивлённо разглядывая парней напротив. ― Да вы чего? Извиняться за такое? Ладно благодарность ― её принять, конечно, могу. Но извинения? Будто я не такой же подросток с такой же глупой головой. Ладно вам, успокойтесь. Всякое бывает, ― Хенджин начинает кушать и делать вид, словно ничего не случилось. По сути, для него ничего и не случилось. Он понимал, что сидящие напротив ребята совершенно не виноваты в произошедшем, отчего и винить их не за что, а вот сидящий справа Минхо… Хенджин прекрасно слышал, как Чан приплёл в извинения Ли, он видел, что тот не поднял головы и в данный момент даже не ел. Тот просто сидел, уткнувшись взглядом в стол, тяжело дышал, судя по объёмно вздымающейся груди, и периодически кидал недовольные взгляды на друзей. ― Извините, а как вас зовут-то? Вчера как-то времени спросить не было, ― Хван откладывает палочки в сторону и с лёгкой улыбкой смотрит на парней. ― А, я ― Чан. Бан Чан. А это Хан Джисон. С Минхо, как я понял, вы знакомы. ― К сожалению, ― шире улыбается Хенджин, а Ли кидает на него злобный взгляд. ― Как вы себя чувствуете после вчерашнего? ― По сути, все мы получили одинаково — думаю, ощущения у каждого примерно такие же. У меня, вон, глаз подбит, теперь он не обходится без ежеминутных взглядов учителей, пока я сижу на уроке. Это даже забавно, ― усмехается Джисон. ― Чан, как всегда, вытащил мой зад, но и сам получил. Тебе, помимо носа, прилетело куда-нибудь? ― юноша поворачивается к другу, начиная осматривать того. ― А, ― русоволосый мотает головой в стороны, пережёвывая сэндвич, ― не-не. Я всё-таки не первый день знаком с этой… Деятельностью, отчего и научился ставить блоки и не давать тело в обиду. Ну, как мы можем заметить, блоки на лицо ставить пока что не научился, — усмехается Чан, а его улыбку подхватывают два парня. Лишь Минхо был единственным, кто не говорил с остальными и, кроме недовольства, других эмоций не показывал. Ему было неприятно сидеть с Хенджином ― это первое. Ему было неприятно, что он общается с его друзьями, ― второе. Ему неприятно, что Хван, вообще-то, гей, а друзья так хорошо к нему относятся, ― третье. Неприятно, что именно Хенджин вытащил их из задницы, а особенно его, ― четвёртое. И пятое: ему было неприятно, что рядом с Хенджином он не мог чувствовать себя нормально. Вчерашнее любование в машине, случай в ванной, полуобнажённое тело парня, его злость и наступления, и ещё сегодня… Этот чёртов аутфит и воспоминания о грубых прикосновениях… Минхо было мерзко от всего этого. И стало ещё хуже, когда он почувствовал лёгкое прикосновение к своему бедру. Хенджин двинул ногой и коснулся своим бедром ноги Ли. Мурашки побежали. Полетели. Минхо слегка дёрнулся, убирая ногу в сторону, а сам повёл взглядом вниз, смотря на обтянутое тканью бедро Хвана. Оно было так близко, было таким стройным, упругим, желанным, сочным. ― Чёрт, ― из глупых мыслей Минхо вырывает звон ложечки, что упала на кафель и издала характерный звук. Хенджин полез под стол на её поиски. Полезть-то полез, но точно ли столовый прибор упал случайно? Конечно, нет. Хенджин был до сих пор зол на Минхо из-за его отвратительного детского поведения, но также он помнил, каким взглядом одаривал его Ли в ванной комнате. И там было далеко не отвращение. Спустившись под стол, он начал осматривать пол, ища серебряную малышку, и, увидев, что та лежит под стулом Ли, хитро ухмыльнулся. ― Прости, мне надо… ― лишь говорит Хван, обращаясь к Минхо, а потом без предупреждений кладёт ладонь на чужое бедро, слегка сжимая бежевую ткань брюк и, соответственно, упругую плоть. Минхо почувствовал это. А ещё не смог ничего сделать. В похожей ситуации он бы отпихнул от себя человека и вдобавок ещё и рявкнул бы. А тут ничего. Ли просто чувствует, как его бедро сжимают длинные пальцы, ощущает этот жар и хватку и, опустив взгляд, видит светлую макушку, находящуюся рядом. «Сука» ― Ты там закончил? Нет? ― грубо чеканит Ли, смотря на Хвана. Хватка слабеет, тепло пропадает, а Хван поднимается. ― Чем планируете на выходных заниматься? ― усевшись на место, Хенджин снова обращается к ребятам и снова игнорирует Ли. Он делал это специально. Не здоровался, не смотрел, не говорил. Просто был рядом, просто случайно касался, но делал вид, что Минхо — пустое место. ― А мы вот, кстати, на вечеринку собираемся. Минхо не говорил? ― Скажи лучше ты, ― Хван смотрит на Джисона, кладя кусочек яблока в рот. Минхо сводит брови к переносице и злобно смотрит на блондина, начиная сжимать кулаки под столом. ― В общем, у нашего одноклассника на выходных уезжают родители. Он позвал нас и ещё несколько… ― Хан приподнимает брови и смотрит в пол, начиная вспоминать многочисленный список гостей. ― Десятков… Или сотен ребят. Так что, думаю, от ещё одного человека никому хуже не станет. Пойдёшь? ― А он не думает, что с домом могут что-то сделать? Он же не за всем следить сможет… ― Тебя это беспокоит? ― Чан приподнимает брови. ― Ну… Я считаю, хоть это весело и «прикольно», но также это безответственно и по-детски. ― Вот знаешь, ты начинаешь нравиться мне всё больше и больше, ― Бан широко улыбнулся. ― В этом плане я тебя, конечно, поддерживаю, но с другой стороны… ― Ну а с другой стороны, это исключительно его решение, его ответственность и возможные последствия. Так что кому-кому, а нам точно переживать не стоит. Главное ― самим не стать «разбойниками» и не начать там всё крушить, а дальше не наше дело, ― закончив, Хенджин прижимает горлышко бутылки с водой к губам и делает пару глотков. ― Тебе там делать нечего, ― слышится грубое справа. ― Минхо. ― Чан, какого чёрта? Он нам никто. Какого хрена вы его зовёте? ― Боже… Я просто придержусь своих изначальных слов. Поговорим, когда включишь голову. Хенджин, дай мне свой номер, я тебе позже кину адрес. Обменявшись номерами, Чан и Джисон вышли из-за стола и направились к выходу. Оставалось ещё десять минут до урока. Как раз время для перекура. Хенджин, в ус не дуя, продолжил таскать яблоки с мисочки и, кладя зелёные кисло-сладкие кусочки в рот, осматривал людей в столовой. ― То есть, ты считаешь это нормальным? ― он хотел добиться злости и первого шага от Минхо ― он добился, отчего мысленно ухмыльнулся. ― Ты о чём? ― Хван даже не повернулся. ― Блять, я говорю с тобой, а не с твоим затылком. Повернись. ― А если я не хочу говорить с тобой? ― Хван удосужился повернуть голову и взглянул на Ли слишком осуждающе. ― Говорить собрался ты ― говори. Я так, послушаю, может, отвечу. ― А ты не прихренел ли? ― Минхо слегка дёргается, наклоняясь корпусом вперёд, где Хван тут же его перехватывает, резко поворачиваясь и хватая всё за то же бедро. ― Ну давай, устрой здесь драку. Нам же вчера было мало, ― язвит блондин, смотря в светло-карие глаза. ― Или тебе мало не только драк и потасовок? ― ухмыльнувшись, юноша сильнее сжимает бедро напротив сидящего и двигается ближе, слегка склоняя голову набок. ― Блять! ― Минхо резко вскакивает со стула, сваливая тот и позади стоящие на пол, — естественно, на шум оборачиваются близсидящие люди. ― Ты меня заебал со своими мерзкими касаниями и ухмылочками, Хван. А ну пошли, сука такая. Минхо хватает блондина за предплечье и вытаскивает из-за стола, даже не дожидаясь, пока тот обойдёт упавшие стулья. Буквально расталкивая учеников, он выводит Хвана из столовой и ведёт в туалет. Девочки ахают и оборачиваются. Снова злой горячий Минхо. Снова сексуальная ухмылка Хенджина и покорность. Мальчики смотрят косо или с сочувствием. Идти против Минхо ― не самое лучшее решение. Затащив светловолосого в туалет, Ли выгоняет всех находящихся там и с силой пихает Хвана в грудь, припечатывая его к стене. ― Ты, сука, думаешь, я буду терпеть твои игры вечно? Ошибаешься, Хенджин, ― ещё один толчок — и Хенджин снова целует лопатками серую матовую плитку. ― Меня заебали твои прикосновения и двусмысленные фразы. Блять, вот как говорил, что ты мерзость ещё та, так и продолжу это говорить. ― А может, ты просто начинаешь понимать, что тебе нравятся эти прикосновения? Может, фразы ты отлично считываешь и они до тебя прекрасно доходят, да вот ты просто отказываешься их принимать. А может, ты их уже принял, но из-за своего гомофобного мышления просто выпендриваешься и отказываешься верить в то, что они тебе нравятся. Нравятся прикосновения, фразы, расстояние в пару сантиметров между нами, ― Хван начинает подходить к Минхо, ― нравятся мои ухмылки, моё тело, которое ты разглядывал. Может, тебе всё это нравится, ты давно всё понял, да вот бранишься только, а, малыш? Ли спокойно прикрывает глаза, тяжело вздыхает, но, как только открывает их вновь, одной рукой резко хватает Хенджина за ворот водолазки, а вторую заносит прямо в нос светловолосого. Хенджин слегка теряется, медленно отходит назад, держась за переносицу. ― Нравится, говоришь? Значит, и тебе понравится, малыш. Пока Хенджин стоит у стены, держась за ту одной рукой, а другой придерживая нос, Минхо поднимает ногу и заносит массивную подошву в боковую часть торса. Хван шипит и сразу же хватается за больное место. ― Ах ты сука, ― Хенджин тоже идёт в агрессию. Никогда его выпады хорошо не заканчивались. Блондин выпрямляется, подходит к Минхо и заносит кулак в левую скулу юноши, не дожидаясь, когда тот придёт в себя, хватает за недлинные волосы и припечатывает лбом о матовую стену. И, казалось бы, после удара головой трудно делать что-либо и вообще соображать, но когда человек находится в ярости и желании напасть, то эта боль словно притупляется или начинает игнорироваться. Минхо успевает схватить держащую руку, заламывает её за спину парня и валит того, прижимая грудью к полу. У самого голова до невозможного кружится и болит, но он, баран упёртый, идёт до конца. Присев к Хвану и поставив на его спину одно колено, он начинает тянуть заломанную руку сильнее, вытягивая мышцы и причиняя всё большую боль. Хенджин шипит и пытается встать, но Минхо не даёт, лишь сильнее надавливая коленом на позвонки и вытягивая руку. ― Сука! Отпусти! Я понял! ― уже кричит Хван, жмуря глаза. ― Нет, ты не понял, малыш, ― отпустив руку, Минхо встаёт и бьёт ногой Хвану по рёбрам, заставляя того скрючиться и лечь на бок. ― А вот через пару секунд поймёшь, ― брюнет вновь размахивается, пару раз заносит грубый носок ботинка Хенджину в живот, а после, сев на корточки, бьёт кулаком в правую скулу юноши, словно расплачиваясь за свою. ― Надеюсь, теперь я достаточно понятно донёс до тебя, что такой мерзости в моей жизни не место. Встав, Минхо молча разворачивается и выходит из помещения, оставляя Хенджина лежать на полу. Вот это уже был удар словно под дых. Торс невероятно болел после грубой подошвы и носка: всё-таки три удара, подкреплённых прокачанными ногами и массивной обувью, не шутка. Мышцы правой руки в районе плеча ныли до невозможного. Вероятнее всего, растянуты. Из носа до сих пор шла кровь, пачкая поджатые губы и острый подбородок, а в переносице пульсировало, и казалось, словно по той ударили не кулаком, а кувалдой. Хенджин медленно поднялся и, приняв сидячее положение, подогнул колени, свесил на те руки и упёрся затылком в стену, задирая голову. Он не понимал, от чего ему сейчас больнее: от физических ощущений или от того, что все взгляды и действия Минхо показывали явный интерес к Хвану, но сейчас он вытворил такое. Пусть может даже Хенджин и не нравился ему как личность и парень в принципе, но ему определённо нравился мужской пол. Это видно во взгляде, скрытой злости и действиях, когда тот сначала молчит и терпит прикосновения, а только потом нападает. Настоящий гомофоб и на сантиметр не позволит к себе подойти, а тут… Тут Минхо просто боится и отрицает. Минхо уже просто сам в себе запутался и не понимал, чего хочет. Возможно, мнение общества слишком сильно повлияло на парня, отчего он и посчитал свои только зарождающиеся вкусы чем-то плохим. Вкусы росли, взгляд цеплялся явно не за женский пол всё чаще, гетеросексуальные поцелуи или секс переставали возбуждать, зато уходящие за руку парни на какой-нибудь вечеринке будоражили пьяный мозг не на шутку. Минхо это чувствовал, но врал даже не друзьям и обществу — он врал самому себе. Отрицал понравившееся, отрицал гомосексуальные пары, он буквально отрицал себя, начиная ругать и мысленно бить по голове. И разгрузиться от такой борьбы в голове помогал только спортивный зал, только учёба и слежение за питанием. Его голове всегда нужно быть чем-то забитой, чтобы в ней не хватало места для всего этого… Неправильного.

***

После этой драки мальчики не разговаривали друг с другом пару дней. Домой пришли молча, умылись и подлатали лица тоже молча. Благо родителей ещё не было и никому из них не пришлось снова видеть обеспокоенное выражение лица миссис Ли и разочарованное — мистера Хвана. Четыре дня они не здоровались, не пререкались, не завтракали и не ужинали вместе. Первые два дня перед выходом из комнаты всегда проверяли, нет ли второго в коридоре, и только потом выходили. А следующие два дня уже забили на это и открыто игнорировали друг друга. У каждого была своя обида. У кого-то — на ребячество, необоснованную драку и оскорбления. У кого-то — на самого себя и слишком активного провокатора. Минхо вообще-то хотел «перестроить» себя и стать нормальным, а он… Он просто не давал. Хенджин не давал, и всё. Даже когда они не общались ― он всё равно не давал. Каждый раз взгляд падал на жилистые предплечья, не прикрытые рукавом футболки, подтянутую грудь и торс, окутанные блузкой или рубашкой, подкачанные ноги и упругий зад, что так сильно выделялся в любой одежде, какую бы Хван ни надел. Весь Хван выделялся, и именно этим не помогал. Он говорил с отцом или мамой, двигая пухлыми губами, он пил воду или смеялся, дёргая кадыком, расчёсывал и заплетал волосы, задирая голову и тем самым давая больше обзора на свою шею. А ещё этот взгляд… Хенджин думал, что этой серьёзностью, спокойствием и игнорированием, этой собранностью и вежливостью лишь покажет, что ему плевать, и тем самым оттолкнёт Минхо. Но нет. Минхо не нужны улыбки и милость, не нужна чёртова помощь из вежливости и мягкость. Минхо — разъёба, которая тащилась от такой же серьёзной и собранной разъёбы. Член вставал именно от сучьей стороны Хвана. А когда он ещё и одевался хорошо, то Ли просто не мог находиться с ним в одной комнате. Отворачивался, смотрел в телефон, уходил, убегал, чёрт подери. Но хуже же ведь было тогда, когда он чувствовал стояк в штанах, когда внизу живота тянуло, а в отражении видел расширенные практически на максимум зрачки. Вот отчего плохо было. Голова не позволяла любить кого-то своего пола, а тело очень сильно сопротивлялось. Минхо просто терялся, ругая себя и буквально ненавидя. Он уже не мог всё это терпеть. А ещё не мог терпеть то, что в вечер пятницы, пока он собирался и обдумывал всё происходящее, понял, что если Хенджин испарится из его жизни, то даже это уже не поможет. Он проникся Хваном. Проникся этой блядской натурой. Казалось бы, времени мало прошло. Мало, но когда ты подросток с неконтролируемыми эмоциями, когда ты подросток, который ни разу в жизни не пробовал того, чего действительно хочется, а тут приходит какая-то сука и буквально сама прыгает на тебя. Когда зажимает у стены, крутится полуголым, смотрит так серьёзно, губы облизывает, бёдра твои сжимает, а ещё… А ещё когда он сначала вытаскивает тебя из какой-то задницы, а потом прикрывает твою задницу перед родителями, когда он помогает маме по дому, относится к ней с любовью и добротой, когда помогает твоим друзьям на уроках и ведёт себя со всеми супервежливо. Вот для такого времени много не надо. Он не был влюблён. Он не любил. Он просто хотел касаться его и быть рядом. А ещё он не хотел, чтобы Хенджина касался кто-то другой. Не хотел брать себе, но и жадничал перед другими.

***

right here (slowed) — chase atlantic Дом, где проходила вечеринка, был довольно далеко от дома Хвана и Ли, отчего каждому пришлось ехать на такси. Почему каждому? Естественно, вместе на одной машине они ехать не хотели. А ещё не хотели вместе покупать алкоголь, закуски и выходить в одно время. А ещё, по сути, они и пить не хотели. Не вместе. Просто не хотели. Потратили драгоценные деньги, да вот только алкоголь в глотку никак не лез. Минхо приехал в восемь вечера, как раз спустя полчаса после начала. Все уже были слегка подвыпившими, активно болтали, знакомились друг с другом и просто наслаждались вечером. Все это делали. Все, кроме Минхо. «Я жду друзей», ― говорил он себе или кому-то из подходящих. «Ты ждёшь его», ― твердила часть мозга. Джисон и Чан пропали из поля зрения, уйдя на кухню за пивом, а Минхо остался на страже единственного пустого дивана. Он вроде ждал и искал среди толпы друзей, да вот зрачки всё время прыгали в противоположную кухне сторону ― в сторону входной двери. Он ещё не пришёл. А Минхо плевать. Минхо просто всё рассматривает. И неважно, что он в этой ручке уже дыру просверлил, ожидая, что та наконец опустится, откроет дверь и впустит высокую особу в дом. ― Хенджин придёт? ― Чан подсаживается рядом, держа в руке две банки пива. ― Минхо? ― М? ― Ли вырывают из мыслей. Из светловолосых мерзких высоких мыслей. ― Хенджин. Он придёт? ― Откуда я знаю, ― грубит брюнет, отводя взгляд в сторону. ― Вы до сих пор не помирились? ― Джисон сидит на грядушке дивана около парня и смотрит на того сверху вниз. ― Я не собираюсь с ним мириться. Сам виноват. ― Минхо, может, хватит? Вам ещё жить вместе, вообще-то. Родители ничего не видят? ― Нет. При них мы любимые братья, ― на последнем слове внутри Ли зажигается какой-то огонёк. Его возбудило это слово. Очень возбудило. Он брат Хенджина. Он его сводный брат. ― Надеюсь, когда-нибудь ваш детский сад закончится. ― Всем привет, ― Минхо слышит знакомый голос и медленно поднимает голову. Блять. Хван сегодня решил нарядиться. Чёрная рубашка, размер которой был больше обычного размера одежды Хвана в два или три раза, была заправлена в чёрные классические брюки, слегка зауженные в конце, а рукава закатаны в три четверти и подцеплены блестящими пуговицами. Вероятно, пришивались те уже отдельно. И, вероятно, стоили не мало. А вот основные пуговицы рубашки… Были расстёгнуты практически до груди? Ткань не прилегала к нежной коже, отчего, наклонись Хван даже на пару сантиметров, увидишь все прелести, кои хочешь и не хочешь. А она ещё и расстёгнута пуговицы на три или четыре, открывая рельефы подтянутой груди. Но это не было чем-то развратным или пошлым, нет. Вот расстегни Хенджин ещё одну пуговицу — чёрная ткань раскроется, распадаясь на две части, и оголит уже всю грудь и соски. А сейчас всё было идеально. Идеально мерзко. ― Привет! Давно не виделись! Будешь? ― Чан, слегка приобняв Хенджина, предлагает юноше баночку пива. ― Оу, нет, спасибо. Я не пью. ― Как ты живёшь… Так, Чан, оставляем этих трезвенников и пошли танцевать, ― Джисон, подхватив друга под локоть, ведёт того в середину гостиной, где было основное скопление людей и выпивки. Около получаса два парня сидели на краях дивана, наблюдая за толпой. Минхо сидел словно на иголках, ведь ему было до жути не по себе. Он хотел поговорить с Хваном, хотел извиниться, но гордая и неприступная натура не давала этого сделать. А Хенджин… Ему просто становилось скучно. Хван такой, что если при ссоре с человеком он знает, что вины на нём нет, то и мириться и переживать не станет. Если виновник этого не делает, то почему должен он? Поэтому юноша просто разглядывал каждого подростка или интерьер дома. ― Джинни! ― к Хвану подскакивает та самая стройная блондинка, что строила ему глазки ещё в столовой, и резко прыгает на колени парня, складывая его ладони на своих оголённых ногах. Юбка задралась, казалось, на максимум, демонстрируя нежную кожу и стройные бёдра. ― Ну привет, ― усмехается Хван, слегка поднимая голову. ― Ты такой красивый сегодня! ― девушка пьяна, и очень сильно. Запах алкоголя доходил даже до Минхо. Кстати, о Минхо: тот прожигал парочку сначала периферийным, а потом уже прямым взглядом. Он видел, как Хенджин держал свои длинные пальцы на ноге девушки, а у самого картинки перед глазами мелькали, как Хван этими самыми пальцами сжимал его бедро. Видел, как она обнимала парня за шею и ластилась ближе. Мягко прижимаясь грудью к его плечу, девушка опустила тонкие пальчики к разрезу и стала оглаживать оголённое место, смотря чётко в глаза. Начиная медленно елозить на бёдрах юноши, блондинка облизнула губы и второй рукой повела по шее светловолосого, оглядывая ту пьяным возбуждённым взглядом, а Хенджин… А Хенджин знал, что Минхо смотрит на эту картину. Знал и усмехался внутри себя. Ему хотелось побесить Ли, хотелось увидеть эту злость и… Ревность? Хван, медленно облизнув губы, сильнее сжал тонкую кожу и резко притянул девушку к себе, смотря чётко ей в глаза, отчего та сначала слегка ахнула, а потом начала улыбаться, закусывая нижнюю губу. Он чувствовал, как та перебирала завязанные сзади волосы и распадающиеся пряди на шее, отчего откинул голову назад, делая вид, что наслаждается. А ещё он знал, что таким образом открыл лучший обзор на шею и часть груди. Кстати, о груди: Хенджин чувствовал, как девушка царапала короткими ноготками его кожу, чувствовал, как она пролезала всё глубже и глубже, начиная оглаживать всё большие участки кожи, чувствовал, как та двигала бёдрами, а ещё чувствовал прожигающий взгляд слева, отчего лишь внимательнее оглядывал лицо юной особы, придвигаясь ближе и ухмыляясь. Он не опускал взгляд ниже и не лез туда, куда не следует. Во-первых, он чётко понимал, что девушка пьяна и сама не знает, что творит. Во-вторых, он, вообще-то, совсем не по девушкам, отчего и интереса к ней никакого не было. Злой Минхо был интересен, а она ― нет. ― Вот же сука… ― заметив, что Ли вскакивает с дивана, попутно что-то шепча себе под нос, Хенджин убирает руку с женского бедра и поворачивается в сторону уходящего парня. Вот чёрт. Тот подходит к компании своих, по всей видимости, друзей, и одна девушка сразу прилипает с объятиями, а Минхо, в свою очередь, берёт её за руку и ведёт в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Когда Ли проходит мимо дивана, он кидает злобный и победный взгляд на Хенджина, который лишь… Ухмыльнулся? Нет, блять, даже не так. Хенджин ухмыляется, а потом, даже не став провожать Минхо взглядом и не дожидаясь, пока тот уйдёт, поворачивает голову на блондинку и продолжает с ней миловаться, слушая её пьяные бредни с очень заинтересованным выражением лица. Естественно, Минхо это взбесило ещё сильнее. Его бесило, что Хван открыто игнорирует парня, что он зажимается с кем попало, что не смотрит на него и не общается. Ещё взбесил этот наряд, эта ухмылка и этот взгляд на блондинку. А ещё Минхо бесило то, что его вообще это бесит. Юноша шёл на второй этаж, держа девушку за руку. Он понимал, что вот-вот — и у него случится самый обычный и нормальный гетеросексуальный поцелуй и секс. Он сможет увидеть обнажённое женское тело, коих повидал немало, сможет поцеловать её нежную кожу, мягкое округлое личико, зарыться пальцами в длинные волосы. Он понимал, что она как маленькая куколка, которой можно поиграть, поцеловать хрупкие плечи, нежную грудь небольшого размера и сжать такие же небольшие ягодицы. В ней нет силы, отчего Ли будет доминировать, а она — с радостью поддаваться. Всё будет как обычно. У Минхо никогда не было девушек, которые любили быть «главными» в постели. Он принципиально не спал с девушками, которые перебарщивали со спортом, ведь считал это неженственным или сравнивал их с парнями, а к чему ведёт сравнение с парнями в голове Минхо, мы уже знаем. Он не любил девушек с короткими волосами, но всё же несколько партнёрш с каре у него было, ведь те слишком к себе манили, а Ли уже просто не мог держаться своих принципов. Она держала его за член, а он отпускал свои принципы. А также не было пухленьких девочек ― ни в плане отношений, ни в плане секса. Но нет, тут у Минхо не было какого-то отвращения или чего-то подобного, просто в его голове почему-то сложилось такое мнение: «Если девочка пухлая, значит, с ней можно только дружить». И Минхо дружил. Он прекрасно общался с одноклассницами среднего или относительно большого телосложения, но никогда не рассматривал их в качестве партнёрш для секса или для любви. Минхо принципиален. Вот прям настолько. Да, настолько, что, когда он ведёт идеал своих принципов в комнату, где они будут одни, где будут голые и возбужденные, его член не стоит. Он вообще ничего не чувствует. Словно по парку с подругой гуляет, а не тащит пьяную особу мимо подростков и шумной музыки. Вообще ничего не было. Ничего, кроме ухмылки Хвана перед глазами. ― Минхо? Парень заводит девушку в комнату и прикрывает дверь, оставаясь стоять к той лицом. Опёршись руками о дерево, он свешивает голову и прикрывает глаза. Мыслей было слишком много, и он уже начинал в них теряться. Ли не понимал, о чём конкретно сейчас думал и что его беспокоило. Юноша просто чувствовал, что голова буквально была забита, что в ней нет места, что ему тяжело соображать. Но, почувствовав лёгкое прикосновение к своей спине, парень открывает глаза и разворачивается к девушке. ― Всё хорошо? ― смотрит она хоть и взволнованно, но всё равно в опьянённом взгляде чётко прослеживаются маленькие дьяволята. ― Д-да… ― парень тяжело вздыхает, снова прикрывает глаза и сразу же чувствует прикосновение к своим губам. То ли персиковый, то ли яблочный тинт мажет по аккуратной форме губ, тонкие пальцы скользят по плечам, а миниатюрное тело прижимается ближе. Минхо кладёт руки на тонкую талию и прижимает девушку к себе, углубляя поцелуй. Он слышит, как она начинает постанывать от прикосновений, чувствует поглаживания по своей груди и спине. Но, сука, в брюках он ничего не чувствует. Нигде, блять, не чувствует. Живот не тянет, дыхание не учащается, сердце не трепещет, а член не стоит. Он ощущал себя словно на каком-то чаепитии, где увлёк разгулявшуюся даму во французский поцелуй и та давала волю непослушным ручонкам, а он, как истинный джентльмен, свои держал на месте. Вот так ощущал себя Минхо. Ощущал как угодно, но не так, как раньше. Всё ещё не теряя надежды, Ли решает дать себе ещё один шанс на нормальный секс. Медленно начиная наступать, он ведёт девушку к кровати, где, уложив ту, нависает сверху, продолжая целовать. Спустившись к тонкой хрупкой шее, юноша засасывает пару участков, слегка покусывая те, и кладёт руку на грудь юной особы, начиная её массировать. Стоны становятся громче, извивания — ярче, а зрачки — шире. Подведя пальцы к обнажённым бёдрам, он аккуратно забирается под подол юбки. Не касаясь трусиков, парень оглаживает и сжимает мягкие участки, чувствуя, как бёдра уже начинают плавно поддаваться вверх, прося о большем. Всего пара сантиметров, Минхо. Спустись с шеи к груди, проведи по соскам языком, прикуси нежную чувствительную кожу, пропусти руку немного дальше, дай себе возможность почувствовать мокрое пятнышко на чёрных стрингах между ног, углуби поцелуй, позволь поцеловать своё тело. Просто сделай то, что делал раньше. ― Сука… ― юноша останавливает руку, продолжая держать бедро, и отрывается от искусанной шеи. Оба дышат тяжело и быстро, но у каждого причина такого дыхания была разной. ― Прости. Минхо больше ничего не говорит и не делает. Он просто молча встаёт с кровати и, даже не посмотрев на девушку, выходит из комнаты. Сейчас юноша находился словно в какой-то прострации. Он не заметил, как вышел из дома, не помнит, как взял куртку, как попрощался с друзьями, как обулся и прикрыл дверь. Сейчас было не до такси, тихой или громкой музыки, разговоров водителя или красочных зданий в центре города. Сейчас нужна тишина и покой. Именно поэтому, выйдя из дома, парень свернул в маленькие дворики и пошёл в сторону дома. Он знал, что идёт параллельно главным улицам, и знал, что не потеряется и дойдёт до дома. Минхо, сунув руки в карманы и опустив голову, молча шёл по узким улочкам. Голова, кстати, просто разрывалась. Он не знал, что думать и что делать. Такое случилось впервые, и он понимал, что это ненормально. Ненормально целовать хрупкую шею и вспоминать накачанную шею Хенджина, ненормально чувствовать её лёгкие прикосновения и мечтать о грубой хватке. О той, которой Хенджин схватил Минхо ещё тогда, в школе. Ненормально быть в доминирующей позиции, но мечтать о грубости в свою сторону. Это страшно, это разбивает, путает, грузит. Он же нормальный, он же обычный, ему нельзя хотеть подобное. Просто нельзя. Он же всегда осуждал такие отношения, такие… Такие мерзкие и неправильные. Всё плохо, всё неправильно, но вот Хенджин всё равно стоит чёткой картинкой перед глазами. Стоит своими манерами, улыбками и внешностью. И от Хенджина стоит по ночам. Твёрдо и болезненно стоит. С Хваном не хочется чаепитий и французских поцелуев — с Хваном хочется быть непозволительно близко к его пухлым губам, хочется его грубых касаний и тихого шёпота над ухом. Но нельзя! Это не… Не так всё это. Минхо уже подходил к дому, а его голова буквально взрывалась от этих противоречий и желаний. Что думать? Что чувствовать? Не понятно ничего. ― Мам! Я дома! ― закрыв дверь, юноша начинает снимать ботинки и куртку. ― Их нет. Они в театр поехали, ― от этого голоса у Минхо всё опускается. Теперь о Хенджине не надо думать, теперь он лично маячит перед тобой, убираясь в гостиной. ― А ты чего тут? ― Тебе аналогичный вопрос? ― Минхо смотрит на ходящего мимо Хвана, пока тот переносит пустые чашки в раковину. Минхо смотрит, Хенджин ― снова зрительно игнорирует. ― Устал, ― поджав губы, бубнит Ли. Хван ничего не ответил. Хотя Минхо ждал. Брюнет тихо вздыхает и идёт на второй этаж. Ему нужна была его комната, его пространство, нужен был отдых или переключение мыслей на что-то другое. Переодевшись и сходив в душ, надеясь, что чистые одежда и тело снимут хотя бы часть груза, Ли уселся на кровать и взял игральные карты, начиная перетасовывать те. Он смотрел, как одна карточка прячется за другой, как они падают и переворачиваются. Часто прикрывал глаза, вздыхал и елозил на одном месте. Всё было не так, голова до сих пор загружена. Надо её занять. Очень и очень срочно. Выйдя из комнаты с колодой в руках, парень повернул направо, в ванную комнату, хотел умыться и выпить воды, но, даже не дойдя до нужной двери, остановился около соседней приоткрытой. Хван сидел на своей постели и что-то читал. Чёрт, он был таким уютным. Серые широкие штаны в клетку — вероятно, домашние, — тонкий тёмно-синий свитер с небольшим круглым вырезом, волосы уже заплетены в обычный хвост, где чёлка снова выпуталась из светлой хватки, и белые носки. Он молча сидел и читал. Был таким внимательным, серьёзным, был таким спокойным и домашним. Минхо просто не мог оторвать взгляд. Он молча стоял поодаль от двери, прислонившись к стене, и наблюдал за юношей. Благо в коридоре было темно и его не было видно. ― Эй… ― он не выдержал. Просто не смог быть так далеко. Хенджин словно цепями тянул к себе и не отпускал. ― Ты занят? ― аккуратно просунув голову, выглядывает из-за двери Ли. Ему было дико неловко. Было страшно. А ещё, честно признаться, было стыдно. Он помнит случай в туалете. Помнит, что сделал и, главное, за что. Хенджин просто провоцировал его, а Минхо, отрицая, надавал чертей, а по итогу что? Минхо отрицал, бил и злился, а потом понял, что Хван, возможно, был прав. ― Как видишь, ― звучит слишком холодное в ответ. Он слышит это недовольство. Слышит и опускает взгляд вниз, выходя из комнаты. ― Что ты хотел? ― отрывая взгляд от книги, Хенджин смотрит перед собой, на кровать. Он хоть и говорил с Ли, но всё равно не хотел на него смотреть. ― У меня… У меня тут карты есть. Не хочешь… Ай, ладно. Забей, ― из-за путаницы в голове Минхо сам не понимал, чего хотел. Вроде и побыть с Хенджином, а вроде он всё ещё отрицал происходящее. ― Стой, ― Хван тяжело вздыхает, медленно двигается пятой точкой к подушке и откладывает книгу. ― Тащи сюда свои карты, ― усаживаясь в позу лотоса, юноша просто ждёт своего не самого приятного собеседника. Минхо медленно заходит в комнату, прикрывая дверь, и так же медленно и неуклюже плетётся к кровати. Садясь на край, прямо напротив Хвана, брюнет кладёт колоду между ними и поднимает взгляд на уже смотрящие шоколадные очи. Наконец-то он посмотрел на него. Не на стену, не в книгу, не на блондинку или вообще куда-либо ещё. Хенджин посмотрел именно на Минхо. В карих глазах читалась небольшая обида и разочарование, а ещё — усталость и всё то же спокойствие. У Минхо словно в зобу спёрло. Глаза такие блестящие и добрые, такие притягивающие. Он не мог оторвать от них взгляда, но его насильно заставил сделать это уже записанный на подкорку мозга голос: ― Во что сыграем? ― Хенджин берёт карты и начинает перетасовывать те. ― В дурака умеешь? ― Умею, но просто так играть не люблю, ― и снова он не смотрит. Карты, вероятно, интереснее. ― А как любишь? ― На что-то. Деньги, еда, желания, шалбаны. На подобную чепуху. ― Давай на желание? ― Минхо вроде ненавидит играть на желания. Вообще ни с кем. ― У меня есть приложение… В общем, тут не с картами связано, но в нём даются рандомные действия игрокам. По сути, и думать не надо, и желание есть. ― Покажи, ― Минхо достаёт телефон из кармана бежевых шорт и, переместив руку на середину кровати, чтобы обоим было хорошо видно, открывает приложение. Хван приближает лицо, начиная изучать «игрушку». Хенджин изучал правила, Минхо изучал профиль Хенджина, что был непозволительно близко. Изучал такие манящие скулы, пухлые губы, метающиеся зрачки и пульсацию на шее. ― Да, давай. Я не против, ― спокойно проговорив, блондин отсаживается от парня, начиная раздавать карты. На самом деле, Хенджину было приятно, что Минхо сделал хоть какой-то шаг. Пусть и не в романтическом плане, но он двинулся хотя бы в дружеском. А что касаемо романтического… К этому у Хвана действительно были вопросы. Если так посудить, Минхо не сделал ничего такого, за что его можно любить. Его глупые принципы, стереотипы, агрессия, запутанность, физические и словесные нападения. Казалось, за что любить? Но есть за что. Есть за что любить таких людей ― просто это сделать сложнее. К таким людям нужен особый подход и крепкая выдержка. Нужно, прежде всего, хорошо знать себя, чтобы идеально понимать таких людей. И у Хвана, к счастью или сожалению, именно это и получилось. Он видел, что пусть Минхо агрессивный, глупый и неуверенный в своих чувствах, но… Но он тоже человек. Человек, который любит свою маму, помогая ей вечерами с ужином, поддерживая её выбор и рассказывая смешные истории. Человек, которого любят друзья, которого ждут, слушают и понимают. Человек, который помогает незнакомому мужчине чинить старый гараж, который приносит поесть, когда тот не в силах сходить сам. Который заботится, укрывая родителей одеялом, когда те засыпают на диване в гостиной, который готовит утренний кофе, помня, что мама любит без сахара, а мистер Хван — с двумя с половиной ложками. Минхо такой же человек, как и остальные, просто со слегка сложным характером. Порой людям просто лень ждать изменений и они уходят. Они просто не вывозят вечных объяснений и ссор, просто не пытаются понять причину поведения человека. А есть люди, которые понимают, чего хотят и кем являются, а также знают себе цену и уважают себя. Они делят в себе то, что разделить сможет далеко не каждый: уважение к себе и понимание других. Это очень тонкая грань, где есть шанс упасть либо в гордость и восхваление себя, либо в роль спасателя и мученика. Как раз эту грань Хван не нарушает и идёт ровно по линии. Именно поэтому он хоть и был обижен на Минхо, хоть и злился и разочаровывался, но всё равно понимал, что делалось всё не просто так. А ещё, без сомнений, Минхо был, как многие говорят, горяч. Да, не отнять этого у брюнета. Его агрессия и злой взгляд даже поддавали этого жара, от которого ты вроде пугался, вроде злился в ответ, но одновременно ловил себя на мысли, что хочешь оказаться под ним и прочувствовать эту злость сполна. Хенджин не забывал эту широкую обнажённую спину и торс, а также злой взгляд и его нападки; в такие моменты блондину хотелось прижаться в аккуратные губы, потрогать эти мышцы и ощутить хватку парня на своих бёдрах и талии. Минхо просто не выходил из головы. На него вставал член, под ним хотелось быть, хотелось стать покорной сукой, над которой парень выпустит весь свой гнев. И вот это будоражило Хенджина. Будоражил невыносимый характер, статус «плохого парня», горячая внешность, и окончательно выбивало всю землю из-под ног, когда Минхо противился. Хотел, но противился. Это был некий запрет, который хотелось нарушить, хотелось показать яркие эмоции и получить такие же в ответ. Хван был увлечён парнем и знал, как с таким нужно работать, чтобы добиться своего. Да, пусть это нездоровый подход, но и Минхо чем-то правильным не выделялся. Когда Хенджин игнорировал его несколько дней, он ощущал чужой взгляд на себе, а также чувствовал краткие случайные прикосновения, пока они толпились на кухне или ехали в машине. Хван помнит, как схватил Минхо за бедро, и помнит этот мешаный взгляд. Мешались там злость, страх и влечение. Он отрицал, он боялся своих чувств, но так хотел. И ещё Хенджин смог вывести Минхо на ревность. И да, это была именно ревность. Когда юноша сидел с той блондинкой, он буквально всем телом чувствовал прожигающий взгляд слева от себя, а ещё помнит, как психанул Ли, когда Хван не стал провожать его взглядом до самой лестницы. Хенджин не глупый, Хенджин всё видел и всё понимал. Именно поэтому сейчас он радовался успешному выполнению плана, просто ожидая, когда Минхо сдастся. ― Чёрт, — шикает Хван, оставаясь с тремя картами. ― Что по приложению? ― Играть следующую игру стоя, ― Минхо поднимает взгляд на Хенджина и видит, как тот непонимающе сводит брови к переносице. ― Да, оригинально, согласен. ― Пофиг. Садись на моё место, я встану перед кроватью, ― усевшись на место Хенджина, Минхо начал раздавать карты для второй партии. Блондин стоял рядом с ним, ведь кровать была одноместная и до её края практически рукой подать. Точнее, стоял не рядом с ним, а напротив — по сути, смущать это не должно абсолютно никак, но всю игру Хвану то и дело приходилось наклоняться, чтобы взять карту или отбить, отчего широкий свитер демонстрировал через горловой отдел точёные ключицы и подтянутые мышцы груди. Было сложно, но Минхо старался не смотреть. ― Блять, ― кинув последние карты на кровать, Ли закатывает глаза. ― Что там? ― Сесть рядом друг с другом и играть дальше. ― Мы разве не рядом? ― Видимо, ближе. Блин, на что вообще рассчитано это приложение? Явно не на игру в карты, судя по отзывам. ― Без понятия. Скачал, когда с компанией играли в правду или действие. ― В компании были и девушки, и парни? ― Да, а что? ― Минхо поднимает голову и смотрит на ухмыляющегося Хвана. ― Чего? ― Понятно всё, герой-любовник. Ты рейтинги игр не смотришь вообще? И отзывы не читаешь, да? ― Зачем? Есть помощь в заданиях и вопросах ― и здорово. ― Пойми, дальше задания пойдут, выразимся так, сложнее… А с твоими… Выкидонами… В общем, не думаю, что она нам подходит, ― Хван, закусывая губу, читает что-то на экране, а Минхо, уловив это действие взглядом, понимает, что он хочет играть только в неё и ни в какую другую. ― Да ладно, нам тогда нормальные попадались. Тут тоже прокатит. Или ты просто играть не хочешь? ― честно, Минхо просто молился, чтобы Хван не отказал. Он не хотел отсюда уходить, ведь они только-только начали хоть как-то взаимодействовать. ― Ну мне-то вообще всё равно. Но раз даже ты не против, то окей, играем дальше. Хенджин присаживается на кровать, подгибая одну ногу под себя, а вторую оставляя на полу, и двигается к Ли. Минхо, опёршись на руки, всё в той же позе лотоса двигается к середине. Между ногами парней было сантиметров двадцать, не более, карты было не очень удобно класть друг на друга или брать из колоды, но они пытались выпутываться и стараться ничего не сдвинуть. Колени соприкасались, а руки иногда пересекались, пока кто-то тянул или клал карту. ― Да блин. У нас что, по очереди всё будет? ― обиженно хмыкает Хван. Посмотрев на телефон и переведя взгляд на Минхо, приподнимает брови, безмолвно спрашивая о задании. ― Тебе… Тебе свет нужно выключить, ― Минхо неловко поджимает губы и смотрит в сторону. ― Так, ― усмехается Хенджин, отсаживаясь подальше, ― во-первых, ничего не будет видно. Во-вторых… Уверен, что хочешь продолжить играть? ― уже и непонятно, о каких играх говорил блондин. О картах или их переглядках и касаниях. ― Во-первых, зачем ты вечно переспрашиваешь? Думаешь, не потяну? ― Ну… ― Хенджин задумывается сначала показушно, мол, беру на понт, а потом… Потом он понимает, что этим «беру на понт» можно раззадорить Минхо и заставить его выполнять всё, что захочется. У Минхо принцип: не проигрывать и не отступать, — а если показать, что ты сомневаешься в нём, то он обязательно докажет тебе обратное, да ещё и в двойном размере. ― Что «ну»? Ты сомневаешься, что доиграю? ― а вот и первые искорки ярости в глазах. Хван мысленно ухмыляется, но лишь молча отводит взгляд в сторону. ― Так, выключай свет. Темно? Откроешь шторы. Там фонарь светит. Давай, чего сидишь? ― Хенджин поднимается и выключает свет, и как только помещение погружается в темноту, он победно улыбается, радуясь своей психологической шалости. Как только шторы распахивают на всю, кусочек комнаты сразу же озаряет белый свет, идущий от фонаря, что стоял практически около дома Ли. ― Продолжим? ― ухмыляется Хван, смотря на Ли. Вот же блять. Хенджин выглядит ещё горячее под этим едва достающим до кровати освещением. Минхо медленно переводит взгляд на кадык и тихо вздыхает, но, сразу же одёрнув себя, опускает взгляд на колоду. В темноте было и вправду сложно играть: приходилось наклоняться к картам и разглядывать масти либо брать те и подносить к свету. Действительно, с усилиями и стараниями они закончили игру. ― Блять! Походу, реально по очереди, ― выдыхает Ли, отбрасывает карты и двигается ближе к подушке, ожидая задания и начала новой партии. Его начинала раззадоривать игра. Он не хотел проиграть в конечном итоге, отчего и интерес к азарту рос. А Хван, в свою очередь, сначала долго сидит с телефоном в руке и смотрит в экран, а потом, молча отложив тот, поднимается с кровати. ― Знаешь, думаю, хватит играть. ― Что? Почему? ― Ли вопросительно смотрит на юношу. ― Что там? ― Минхо, ― брюнет тянется за телефоном, но Хенджин вовремя успевает перехватить тот и забирает к себе. ― Просто… Просто не надо. У нас будет ничья. Ты проиграл, а я не выполнил задание. ― Погоди, как это ты, если проиграл я? ― Блять, — шикает Хенджин, мысленно ударяя себя по лбу. ― Забей. Просто уходи. ― Хван, ― Минхо начинают бесить эти загадки. ― Дай телефон, ― он медленно встаёт с кровати и движется в сторону блондина. ― Пойми, именно это ― уже не для тебя. ― Блять! Телефон! ― Минхо быстро подходит к парню и начинает перехватывать его руки, пытаясь забрать вещь. ― Хван! ― Хенджин заводит руки за спину, а Ли подходит всё ближе, пытаясь вытащить из цепкой хватки свой смартфон. ― Так, всё-всё, успокойся. Без агрессии, Минхо. Я отдаю, ― Хенджин приподнимает голову и, расслабляя руки, отходит от парня. ― Всё, держи. Держи, читай, и… И я больше не смею тебя задерживать, ― отдав вещицу хозяину, Хван идёт к кровати и начинает собирать карты. На самом деле тут уже не было никаких уловок. Ладно играть с Минхо в гляделки или грызться с ним словесно, но и грани тоже нужно видеть. Поэтому, говоря: «Уходи. Не смею беспокоить», Хенджин имел в виду именно это. Не было обид, разочарования или злости. Он просто всё понимал и не смел переигрывать. ― На, ― протягивая колоду, блондин спокойно смотрит на парня. ― Минхо? ― Ли стоит со всё ещё разблокированным телефоном и смотрит в сторону. ― Всё хорошо? Минхо, всё в порядке, ты не проиграл. Просто есть ситуации, из которых нет выхода. Это нормально. Забей на это чёртово задание и вообще на эту игру. ― Получается, я проиграю дважды? ― Что? ― Я проиграл в карты и не выполнил желание. Твоего проигрыша тут нет, хотя ранее ты пытался доказать обратное. ― Минхо… Ты серьёзно так напрягся из-за обычной игры? Боже… ― усмехается Хенджин, смотря на освещаемые светом глаза. ― Я… Я не хочу проигрывать, ― улыбка резко пропадает с лица, а сам Хенджин сдвигает брови к переносице. ― Ты точно то читаешь вообще? ― мягко забирая смартфон, блондин ещё раз пробегается глазами по заданию. Что было в задании? Как только Минхо взял телефон в руки, то увидел недлинную надпись, расположенную в пять строчек: «Проигравший должен позволить победителю игры касаться себя губами около пяти минут. Это не должно быть поцелуями. Просто едва ощутимые касания. Победитель может водить губами по тем местам, которые ему приглянутся, а проигравший, в свою очередь, не имеет права отказывать в течение этого времени». Минхо обомлел. Честно, первым делом в его голове пролетела такая крохотная и едва уловимая нотка желания и радости. Конечно, потом её накрыл здоровый груз сомнений и отрицания. Да вот нотка оказалась проворной. Она пробиралась между каменными трещинами, выплёскивая свои кусочки наверх. Именно из-за этих капель Минхо не мог молча развернуться и уйти. Он чувствовал, что если сейчас уйдёт, то, вероятно, совсем чуть-чуть пожалеет об этом, но даже так чуть-чуть он жалеть не хотел. А ещё он понимал, что это неправильно. Так нельзя. ― Минхо… Я не понимаю… Ты имел в виду другое задание, когда говорил, что не хочешь проигрывать? Давай выберем другое и всё выполним, ― Хенджин блокирует телефон, откладывая тот на тумбу, стоящую справа. ― Я… ― нет, он не хочет другое. Что-то в глубине души кричало, что нужно выполнять именно это задание. Кричало, что если он не выполнит его сейчас, то очень сильно пожалеет. Брюнет поджимает губы, прикрывает глаза и сжимает кулаки. Он боролся с этим. Боялся, сомневался, но всё равно чувствовал то крохотное желание, которому пытался противостоять. ― Эй… ― Хенджин слегка наклоняет голову набок и смотрит на прикрытые глаза. Пусть Ли не смотрит, но он точно послушает. И, конечно, Хенджин видел это. Видел, что Минхо хочет, но борется сам с собой. Сейчас брюнет действительно походил на бомбу, которую двинь не туда, тронь не тот проводок ― и она взорвётся. Хван понимал это, отчего и начал действовать максимально аккуратно. ― Успокойся, всё хорошо. Просто доверься мне. Не будет ничего, чего ты не захочешь. Хорошо? ― Минхо молчит, продолжая сомневаться. ― Просто сядь. Ноги Ли словно закаменели. Он буквально не мог сдвинуться с места. Хенджин подходит к тумбе, стоявшей справа от кровати, и кладёт туда свой телефон, включая таймер. ― Пять минут. Я нажму кнопку, как только ты сядешь, ― Хван говорил максимально мягко и спокойно, пытаясь расположить к себе парня. Брюнет, приоткрыв глаза, делает пару тяжёлых шагов и, подойдя к кровати, медленно присаживается на её середину. ― Я могу включать? ― Хван встревоженно смотрит на сидящего. Тот подгибает одну ногу под себя, оставляя вторую на полу, складывает руки меж бёдер, начиная нервно перебирать пальцами край футболки, и прикрывает глаза. ― Хорошо… ― Хенджин понимает, что слова тут не нужны. Trust — barnacle boi Блондин садится напротив Ли и смотрит на закрытые глаза и поджатые губы. Он понимал, что тому лишь нужно показать, что бояться нечего и что это приятно. Осторожно подсев ближе, Хенджин убирает руки за спину и медленно подносит голову к шее Ли. Мягко выдыхая горячим воздухом на нежную кожу, Хван идёт от боковой части к кадыку, продолжая лишь слабо выдыхать. Пока что не нужно касаний. Ему нужно привыкнуть. От кадыка блондин идёт к другой части шеи, опаляя каждый сантиметр. Дойдя до мочки уха, он максимально кратко касается той губами, а позже снова переходит к шее. Обычно узоры на шее создают языком или поцелуями, но Хенджин делал это одним лишь дыханием и секундными, едва уловимыми прикосновениями. Он внимательно следил за реакцией Ли, считывал дыхание, движение кадыка, пульса — пока ничего не менялось. Спустившись к слегка оголённым ключицам, Хенджин решает рискнуть и, нежно коснувшись нижней губой выпирающего участка, проводит ею вдоль кости всего на пару сантиметров, оставляя на той небольшую влажность. Тихий вздох и лёгкий ряд мурашек на шее радуют слух и взор Хвана. Честно, он действительно удивился, но также был рад, что у него хотя бы что-то выходит. Осторожно отсаживаясь от парня и снова складывая руки за спину, Хенджин наклоняется и слегка касается губами кисти Минхо. Пальцы, кстати, успокоились и больше не беспокоили подол футболки. Хван медленно ведёт губами вверх по руке, иногда прерывая касания. Даже при таких лёгких прикосновениях он чувствовал упругость кожи и выступающие вены, отчего начинал возбуждаться сам. Теперь было сложнее, ведь ему, вообще-то, нужно держать себя в руках, а не идти в разгул, отключая голову. В районе сгиба локтя блондин лишь шумно выдыхает, борясь уже с собой, и ведёт дальше, возвращаясь к ключицам. Он не трогал Минхо, не задирал даже рукава футболки — просто касался там, где открыто. Хотел всего и везде, но в его дозволении были только шея, ключицы и руки. Снова подвинувшись ближе, но сократив расстояние, по сравнению с первым разом, Хенджин рискнул прикоснуться не только нижней, но и верхней губой горячей кожи на шее. Смотря на едва освещаемые изгибы, Хван водил влажной плотью по всей области, периодически касаясь мочек ушей. Держаться было всё сложнее, отчего он начинал выдыхать всё чаще, сжимая кулаки за спиной. В один момент он чувствует лёгкое движение и видит, как Минхо, всё ещё держа глаза закрытыми, приподнимает голову, открывая больше пространства для чужих губ. Хенджин смотрит на Ли, а потом, ухмыльнувшись, продолжает своё дело, прикасаясь к кадыку. С каждой пятой секундой губы прижимались всё сильнее, теряя выдержку. Проведя верхней губой по кадыку, Хенджин идёт вниз, прямо к ямочке меж ключиц, и, перейдя на правую ключицу, ведёт по той губами, едва сдерживаясь, чтобы не выпустить язык. Держаться помогала только сосредоточенность на чувствах и ощущениях Минхо, но, снова услышав мягкий вздох, мешанный с тихим полустоном, Хенджин убеждается, что делает всё верно. Осторожно выпустив кончик языка, он проходится по ямочке меж ключицей и мышцами на плече, возвращаясь к шее. Уже не губами, а только кончиком языка он начал вырисовывать тонкие узоры на нежной коже, наблюдая дорожки мурашек, которые приподнимали светлые, но такие видимые на свету волоски. Хван ненадолго отрывается от Минхо, пытаясь побороть желание, которое активно брало верх над разумом. Держа глаза параллельно челюсти Ли, Хенджин поднимает голову и смотрит на дёргающиеся ресницы. Минхо, аккуратно приоткрыв глаза, украдкой смотрит на Хвана и сразу же резко зажмуривает те снова. Сил держаться уже не оставалось. Он ещё больше задирает голову и самостоятельно наклоняется, позволяя блондину коснуться сильнее. Как говорилось ранее, Хенджин не глупый, отчего сейчас легко улавливает такое разрешение. Сев ещё ближе, блондин мягко кладёт руки на колени Ли и так же мягко прижимается губами к шее брюнета, начиная слегка посасывать ту, Минхо шумно выдыхает, и стон оказывается выше, чем в первый раз. Хенджин сжимает колени парня, возбуждаясь от вибраций, пробежавшихся по его губам. Выпустив язык, но уже сильнее, Хенджин начинает осторожно целовать шею, местами посасывая ту или прикусывая зубами. Минхо закатил глаза и прикусил нижнюю губу, сжимая кулаки. Поначалу всё это было до невозможности дико и страшно, но как только произошло первое касание, пусть такое лёгкое и незаметное, Ли понял, что готов получить ещё сотни таких касаний. С каждым нажимом или выдохом ему становилось всё приятнее, в груди горело, а мурашки атаковывали спину и шею, не пропадая ни на секунду. Вот оно. Минхо почувствовал то, что хотел ощутить в том доме с девушкой, только эти ощущения были в разы ярче и приятнее. Скорее всего, Минхо уже не контролировал себя, когда стонал и подавался навстречу Хвану. Он просто наслаждался, чувствуя крышесносный кайф. Хенджин, сильнее сжимая чужие колени, прижимается губами и языком к шее Ли, мягко проходит по всем местам и прикусывает кадык, который активно дёргается. Спустившись к ключицам, он наконец выполняет желаемое и, выпустив язык полностью, проводит по всей длине тех, а идя по второму кругу, позволяет себе их прикусить или поцеловать, но уже не так нежно, слегка засасывая. Минхо простанывает ещё громче, двигаясь к Хвану всё ближе. Ему было мало, хотелось ощутить ту грубость и силу, но он просто не мог просить или начинать действовать в ответ. Хенджин отрывается от брюнета, Минхо опускает голову, и две пары горящих шоколадных глаз встречаются друг с другом. Ли лишь облизывает губы и стискивает зубы, начиная играть желваками, а Хван, вновь ухмыляясь, убирает одну руку от колена парня и перекладывает её на шею юноши. Хенджин понял, что теперь правила можно нарушать, отчего, слегка притянув Минхо к себе, впивается в шею юноши, начиная вылизывать и целовать ту всё более настойчиво. Укусы грубее, поцелуи мокрее и напористее, а хватка сильнее. Минхо, уже не удержавшись, хватается за бёдра Хенджина и грубо сжимает те своими пальцами. Он чувствует, как светловолосый горячо выдыхает в шею, а потом прикусывает мочку уха, сразу же начиная посасывать ту, длинные пальцы оглаживают нежную кожу, вызывая всё больший табун мурашек, а рука, державшаяся за колено Ли, начинает медленно ползти к бедру, сжимая то и слегка оглаживая. ― Пять минут истекли, малыш, ― Минхо слышит сладкий шёпот над ухом, а Хван, отстранившись, тянется за телефоном и выключает таймер. ― Теперь можешь не бояться. Ты не проиграл, ― уголок алых губ тянется вверх, а рука отстраняется от бедра Ли. Но Минхо не уходит. Он сидит и бешеным взглядом осматривает выступающий кадык и острые скулы. Мало. Ему было мало. ― Продолжай, ― с лёгкой хрипотцой чеканит Ли, поднимая взгляд на Хенджина. Сердце Хвана начинает быстро биться, а внизу живота — непозволительно сильно тянуть. Минхо приказывает. Приказывает таким голосом, таким тоном и с таким взглядом. Уголки губ медленно опускаются вниз, и Хенджин с серьёзным видом начинает разглядывать освещаемое фонарным светом лицо, словно убеждаясь, что Минхо правда это сказал. Что он не отвергнет, не убежит, не ударит и не оскорбит. Кратко кивнув, Хван встаёт на колени меж ног Ли и, смотря на юношу сверху вниз, аккуратно кладёт руки тому на плечи, слегка надавливая. Минхо всё сразу понимает и поддается. С тяжёлым вздохом парень медленно ложится на кровать и поднимает голову, устремляя взгляд в потолок. Ему всё ещё было страшно и непривычно, но, чёрт возьми, как же это было приятно. Не успев полностью утонуть в своих мыслях, он чувствует, как горячая ладонь снова касается его шеи, слегка забегая пальцами на заднюю часть, отчего юноша сильнее задирает голову, прикрывая глаза. Хенджин нависает над Минхо, поставив одно колено меж чужих слегка раздвинутых ног, а второе — на край кровати, около левого бедра Ли. Опёршись левой рукой о кровать, Хван опускает правую кисть на желанную шею и медленно наклоняется к той, вновь опаляя горячим воздухом. Он понял, что разрешение на касания есть, отчего, приоткрыв рот и выпустив язык, нежно прижимает пухлые губы к бархатной коже. Минхо обрывисто выдыхает, а блондин возбуждается лишь сильнее. Но в данный момент это не означало что-то хорошее, ведь его «миссия» состояла в том, чтобы показать Минхо, что все его принципы глупы и навязаны. Он знает, что Ли испытывает подобные чувства, но бранится тех, и Хван как раз хочет показать парню, что это именно то, что ему нужно; что это приятно и не страшно. Но вот проблема: если Хван не на шутку возбудится, то из вводного урока он перейдёт в грубое нападение, где как раз таки испугает Минхо неожиданным напором и переизбытком чувств. Ли и так сейчас как оголённый нерв, с которым нужна максимальная нежность и осторожность, а этот резкий напор и распускание рук просто выбьют парня из колеи, заставив его убедиться в том, что подобное действительно отвратно и точно не для него. Именно поэтому Хенджин держался, как мог. Он не касался Минхо ногами, свободной рукой, не ложился и не переусердствовал с зубами, хваткой или языком. Нежно целуя боковую часть шеи, большим пальцем правой руки Хенджин мягко оглаживает выступающий кадык, очерчивая его линии и выступы. Слыша всё более частые полустоны или шумное дыхание, Хенджин целовал шею Ли более мокро, пошло и развязно. Его возбуждал этот запрет и что-то новое, возбуждало, что он первый у Минхо в таком плане, словно юноша пробовал только купленную конфету на вкус. Выпуская и расслабляя язык, он ведёт им от ямочки меж ключиц до кадыка и проводит носом по боковым мышцам шеи, вдыхая запах и выпуская горячий воздух. Хенджин, целуя и кусая оголённые ключицы, уже неосознанно начинает двигать бёдрами вперёд, шумно выдыхая в бархатную кожу. Минхо, чувствуя маленькие укусы и горячую плоть, сжимает ткань покрывала, стискивая зубы и сильнее жмуря глаза. Было мало. Он хотел, чтобы Хенджин коснулся ещё чего-нибудь, совсем не важно чего, главное, чтобы он не останавливался и увеличил радиус поцелуев. Повернув голову набок и приоткрыв глаза, Минхо видит руку Хвана, которой он опирался о кровать. На предплечье через тонкий свитер выступают мышцы, а кисть напряжена, отчего на ней проглядывают толстые набухшие вены и сухожилия. Немного опустив голову, юноша замечает, что колено Хвана находится между его ног, отчего резко прикрывает глаза и задирает голову обратно, шумно выдыхая. Выдержки не хватало, желание росло, а член начинал вставать, неприятно упираясь в ткань белья. Естественно, он хотел большего и, естественно, не мог сказать об этом Хенджину. Страх всё ещё был, хоть его активно перебивало возбуждение. Он чувствует эти губы на своей шее, запах кружит голову, горячие полустоны заполняют сердце и член Ли, отчего он не выдерживает и медленно кладёт руку на талию Хенджина, слегка сжимая ту. Большего он не мог себе позволить, но Минхо надеялся, что таким тонким намёком и безмолвной просьбой он даст понять, чтобы Хван мог немного разойтись. И Хенджин понимает. Блондин, чувствуя лёгкое прикосновение на своём боку, медленно отстраняется от шеи Ли и тяжело дышит, снова выжидая. Вдруг уберёт, вдруг положил, чтобы убрать самого Хвана, но Минхо лишь сильнее задирает голову, тем самым прося продолжить. Хенджин ведёт дорожку поцелуев от кадыка до челюсти, останавливаясь у начала подбородка. До этого он не касался челюсти или лица, отчего сейчас действовал осторожнее. Мягко поцеловав подбородок, Хван движется в правую сторону, нежно целуя очерченную линию, и замечает, как Минхо дёргается и сжимает его талию, отчего ухмыляется и продолжает. Перейдя на левую сторону, Хенджин ведёт языком по челюсти и, подобравшись к уху, на свой страх и риск простанывает около раковины, целуя мочку. ― Блять… ― Минхо открывает глаза и смотрит на блондина бешеным взглядом, сильнее сжимая его талию. ― Хван, прекращай… ― грудь быстро вздымается, зрачки расширены, а член давит всё сильнее. ― Уверен? ― на пухлых губах царит фирменная ухмылка, а глаза начинают изучать давно приглянувшееся лицо. ― Хван… ― Минхо шумно выдыхает, прикрывая глаза. ― Эй… Малыш… ― шепчет светловолосый, начиная оглаживать шею юноши и водить носом по подбородку. ― Если ты хочешь, я перестану. Просто скажи. А если… ― Хенджин отстраняется, не поднимая взгляда. ― Если… ― Если не хочешь, то просто молчи. Просто ничего не отвечай, ― Хенджин убирает руку от шеи, перемещая её на другую сторону кровати, и прикрывает глаза. Если Минхо сейчас скажет хоть что-то, то Хвану будет тяжело уйти, поэтому он заранее начал себя успокаивать и перебивать желание. Через пару минут блондин чувствует, как что-то начинает упираться в его пах, с каждой секундой надавливая сильнее. Опустив голову, он видит, что Минхо держит колено прямо на его члене, начиная медленно водить тем в стороны. ― Сука… ― стонет Хенджин, сжимая глаза и кулаки. ― Минхо, блять, ― хрипит блондин, облизывая губы. Минхо молчит. Он внимательно разглядывает учащённую пульсацию на шее, вздымающуюся грудь, напряжённые руки, влажные губы и очерченную челюсть, которая так давно его влечёт. А ещё Минхо чувствует, как его колено касается чего-то твёрдого меж ног Хвана — естественно, он понимает, что это, но… Самое страшное и такое необычное ― Минхо нравится это. Нравится твёрдый член, упирающийся в его ногу, нравятся широкие нависающие плечи, мужские черты лица, выпирающие мышцы. Всё это нравится ему. И если в обычный день парень яростно хлопнул бы себя за это по лицу, то сейчас его вставший член перебивает этот страх и отвращение. Он боится, но ему так интересно. Интересно, каково это ― быть зажатым мужским телом, коснуться чужого члена или позволить дотронуться до своего, поцеловать парня и почувствовать его цепкую хватку на своём теле. Ему было интересно, насколько сильно это отличается от женских прикосновений и вообще приятно ли это. Это тот самый страх, от которого сердце трепещет, от которого тело содрогается, а желудок скручивает. Сука, страшно, но пиздец интересно. Минхо медленно кладёт вторую руку на другой бок Хвана, сжимая тот, и поднимает взгляд на юношу, что уже смотрит с интересом и блеском в глазах. ― Тебе понравится, ― лишь шепчет Хенджин, смотря чётко в шоколадные глаза. Минхо опускает колено, тем самым позволяя блондину подвинуться ближе, а Хенджин, опираясь на руки, слегка наклоняет голову вбок и начинает медленно перебегать взглядом от слегка напуганных глаз до приоткрытых губ. Юноша, осторожно опускаясь, смотрит на губы брюнета и, остановившись в паре сантиметров, вновь поднимает голову, смотрит на уже прикрытые глаза и вытягивает пухлые губы в улыбку. Приблизившись на максимум, блондин нежно касается уголка губ Ли, чувствуя, как пальцы того слегка подрагивают, медленно переместившись на другую сторону, целует второй уголок, а позже, приближаясь к самим губам, он в последний раз смотрит на Минхо и, прикрыв глаза, мягко целует его. Он просто прижался губами к чужим и начал ждать либо какой-то реакции, либо пока тот привыкнет. Держаться было тяжело, ведь Хван на самом деле не любил подобных нежностей, но, входя в положение юноши, он просто пытался усмирить свой пыл и желание взять всё и сразу в грубой форме. Проходит около минуты, Хенджин всё ещё не отстраняется, а Минхо никак не реагирует. Неожиданно блондин чувствует лёгкие движения в районе торса, отчего приоткрывает глаза и смотрит на нос и скулы брюнета. Минхо начал нежно перебирать пальцами, теребя края свисающего свитера. С каждой секундой он всё чаще касался разгорячённой кожи, постепенно забираясь под тёмно-синюю ткань и начиная осторожно оглаживать тазобедренные кости и торс юноши. Хенджин слабо стонет в губы Ли, а у того внутри словно что-то просыпается. Минхо кладёт ладони на обнажённый торс и слегка приоткрывает губы, позволяя Хвану продолжить начатое. Блондин начинает мягко сминать чужую плоть, не выпуская язык. С каждым прикосновением влажных пухлых губ Минхо всё сильнее открывал рот и сжимал чужую кожу, член пульсировал, а голова кружилась. Губы Хенджина оказались ещё лучше и вкуснее, чем казались на первый взгляд. Весь Хван оказался вкуснее, чем на первый взгляд. Медленно и осторожно Минхо начинает двигать губами, попутно оглаживая упругую спину блондина. Хенджин, поняв, что идёт ответная реакция, мягко ухмыляется, а потом отстраняется от парня. ― Тише-тише, подожди, ― шепчет Хенджин и видит, как Минхо сдвигает брови к переносице. ― Приподними подбородок. И Ли слушается. Слегка задрав голову, он продолжает смотреть на Хенджина. А Хван тем временем, снова опираясь только на одну руку, мягко берёт брюнета за подбородок, слегка тянет тот вниз, заставляя открыть рот, и, склонившись над юношей, выпускает язык и ведёт тем по припухлой влажной нижней губе, в конце засасывая и громко простанывая прямо в рот Минхо. ― Хван, сука, ты… Почти шепчет Ли, шумно выдыхая, и давит на спину Хенджина, отчего тот падает на парня, чуть ли не сталкиваясь с ним носом. ― Минхо? ― Хенджин понимает, что момент у них не из самых будничных, но… Ладно поцелуи, потерпеть можно, но сейчас он же буквально падает на одно бедро брюнета и прижимается к нему своим членом. ― Заткнись. Ли резко переворачивает Хенджина, сразу же ложась на него сверху. Хван опешивает: он не понимает, что нашло на парня и когда он успел перебить свои принципы настолько сильно. К счастью или сожалению, мысли Хенджина недолго крутятся в светловолосой голове, ведь Минхо вновь прижимается к пухлым губам, начиная целовать более активно и настойчиво, покусывая каждую, в то время как перехватывает шею Хенджина и сжимает ту. Хенджин стонет во влажные губы, машинально разводит ноги и начинает так же активно отвечать на поцелуй. В этот момент Минхо просто сносил крышу: Хван хотел увидеть грубость Ли в таком плане ― Хван увидел. Увидел, почувствовал и смог даже воспользоваться какой-то частичкой. Минхо сжимал упругую шею, напористо целовал, пропускал язык в полость лежащего и начинал изучать там всё от и до, отчего возбуждался лишь сильнее. Когда он почувствовал язык Хвана на своём, голова брюнета вообще перестала соображать, отчего он просто поддался чувствам и начал двигать бёдрами вперёд, находясь между ног блондина. Хенджин резко отрывается от губ брюнета и, задрав голову, шумно стонет. Член Ли хоть и был под одеждой, но отлично проезжал по мошонке и члену Хенджина, отчего тот начинал сжимать покрывало до побеления костяшек на кистях и закусывать губу, прижимая голову к подушке. Минхо припадает к чужой шее, начиная целовать ту и двигать бёдрами лишь сильнее. Он целовал молочную кожу, елозил своим членом по бёдрам и члену Хвана, а руки уже разгуливали под свитером, наслаждаясь рельефами. Без проблем отыскав сосок, Минхо пережимает тот пальцами, а после начинает мягко массировать, попутно прикусывая шею светловолосого. ― Минхо, прошу… Я уже не могу… ― Хенджин накрывает лицо руками, пытается свести колени, но из-за чужих ног этого сделать не получается; он пытается не обращать внимания на прикосновения, шёпот, стоны и грубость, о которой мечтал. ― Минхо, блять… ― Хван кладёт руки на плечи парня и буквально оттягивает его от себя, смотря чётко в глаза. ― Я не такой, как ты. Я не могу просто насладиться и разбежаться. Если я сейчас не кончу, то взорвусь, а ты, сука, активно приближаешь к этому, ― Хенджину уже было плевать на то, что с Минхо нужно быть нежным в таком деле. Его выдержка была на последнем проценте. ― Могу, конечно, кончить прямо в штаны, но, во-первых, свои вещи я не собираюсь пачкать, а во-вторых, не хочу пугать твой девственный мозг тем, что парень кончил при тебе и от тебя. Так что, блять, остановись. ― блондин шумно выдыхает и прикрывает глаза. ― Ну так кончи, малыш, ― Хван чувствует, как чужие плечи давят на руки, а потом над ухом проносится бархатный шёпот. Блондин открывает глаза и уже с настоящим удивлением смотрит на Ли. ― Послушай, ты сейчас на эмоциях. Тебе нужно успокоиться. Не нужно всего этого делать в таком состоян… ― Уверен? Хван шумно стонет, когда чувствует на члене чужую руку, активно сжимающую тот. Руки, всё ещё лежащие на плечах, резко сжимают кожу, а сам Хенджин, закусив губу, прикрывает глаза и начинает медленно дышать. Ему приятно до невозможного, ему сносит крышу, но он понимает, что у Минхо всё в первый раз. Даже такой, не доходящий до секса, не оголяющий органы и части тела, но первый раз. Он впервые с парнем, и тут нельзя спешить и поддаваться эмоциям. Хенджин понимает. Минхо абсолютно насрать. Продолжая смотреть на лежащего, юноша начинает медленно поглаживать твёрдый член, уже самостоятельно кайфуя от того, насколько тот приятен на ощупь и твёрдость. У девушек всё совершенно иначе, всё вообще не так. Тут иное и более приятное. Приятна длина, твёрдость, пульсация, а ещё приятен стонущий под ним Хенджин, который закусывает губу, упирается своими тонкими пальцами в плечи и пытается свести ноги. ― Тише-тише, расслабься. Я не буду жалеть об этом, ― шепчет Минхо, начиная поглаживать орган сильнее и спустя несколько секунд получая ответную реакцию в виде движений бёдрами навстречу. Хенджин держится за Ли, громко стонет и двигает бёдрами вперёд, стараясь увеличить трение. ― Да блять, ― шипит Ли и ведёт руку к резинке штанов, но там её сразу же перехватывают. ― С этим точно подождём, Минхо. Я всё ещё придерживаюсь своей позиции, хоть и держаться мне тоже сложно. ― Ты же понимаешь, что этой правильностью и вежливостью ты заставляешь меня хотеть тебя лишь сильнее? ― ухмыляется Ли, пытаясь забрать руку. ― Минхо, ― Хенджин смотрит серьёзно и без толики сарказма или шутки. ― Джинни, хватит. Пусти меня к себе, ― хнычет Минхо, опускаясь к шее и начиная водить по той носом. Он старается забрать руку, старается развести ноги сильнее и примоститься меж них, специально громче стонет, кусает шею, горячо выдыхает. ― Ёбаный ты пиздец! ― буквально скидывая с себя брюнета, Хван хватает того за воротник и снова оказывается «нападающим». ― Я сказал тебе перестать! Ты, сука, не понимаешь, что сейчас тебе нельзя заниматься этой хернёй под такими эмоциями? ― держа руки Ли по обеим сторонам от его головы, серьёзно смотрит светловолосый. ― Не сегодня, так в другой день ― я доберусь до твоего члена, понимаешь это? ― у Минхо просто сносит крышу от контраста эмоций Хенджина. Он то добрый и понимающий, то сексуальный до мозга костей, то покладистый и правильный, а теперь злой, словно дьявол. Хван бессознательно притягивал к себе всё сильнее. Заставлял хотеть себя всё сильнее. ― Вот в другой день и посмотрим. А сейчас нужно это закончить, ― хватка на чужих запястьях расслабляется, и Хенджин выдыхает. ― Можно последний поцелуй? ― мило улыбается Минхо, хлопая глазками. Хенджин усмехается и мягко склоняется над парнем, чмокая того в губы. Хенджин чмокнул, а Минхо воспользовался ситуацией. Резко вырывая свои руки из почти не державших, он кладёт одну на шею блондина, притягивая к себе, а вторую ― на зад Хвана, прижимая его к своему члену и раздвигая ноги. Ли снова начинает напористо целовать, попутно двигая бёдрами вверх и тем самым создавая трение между членами. Хван стонет в губы и упирается одной рукой в подушку. Ему нужно отстраниться. Правда нужно. Но он уже не может. Не хочет. Начиная поддаваться игре брюнета, он грубо целует парня, постанывая, и чувствует, что хватка на шее начинает усиливаться. Хенджин двигает бёдрами уже более размашисто, пытаясь получить то трение, при котором можно кончить, но и Минхо не отстаёт: он двигается так же развязно и грубо, массируя зад блондина свободной рукой. Пара грубых и резких движений ― и Хван чувствует сильную дрожь в теле. Чувствует, как словно наркотик разливается по телу, принося как можно больше удовольствия. Грубо хватая Минхо за плечи, он шумно стонет в губы, слыша такой же стон в ответ и ощущая, как Ли всё ещё слегка покачивает бёдрами. Оба громко и быстро дышат, чувствуя остатки всего кайфа, и смотрят друг другу в глаза. ― Блять, просил же… ― приоткрывает губы Хван и на секунду сжимает глаза. ― Я же разъёба. Разъёба, которая никогда и никого не слушает, ― ухмыляется Минхо. ― Боюсь, что завтра ты уже начнешь жалеть. ― Значит, погрызёмся уже завтра, не впервой, ― оба усмехаются, и Хенджин медленно встаёт с Ли, садясь на кровать. ― Всё, иди отсюда, мне нужно переварить всё это. ― С радостью. Находиться с тобой ― словно быть в аду, ― Минхо встаёт с кровати, забирает свой телефон и уходит в ванную комнату.