Переубеждение

Desire (Hucci Remix) (Mega-Slowed) — Meg Myers Всё бы хорошо. Да вот только уже три часа ночи, а Хенджин до сих пор не может уснуть. Его невероятно сильно беспокоит произошедшее. «Блять, дурак. Поддался своим эмоциям, поддался этому заданию и согласию Минхо. Не мог сдержаться?» Мысли просто не могли усесться на одном месте и дать хоть немного спокойствия и отдыха. Хенджин думал обо всём, что случилось, и радости это, честно говоря, приносило мало. Как говорилось ранее, для Минхо этот опыт первый, и именно поэтому Хенджин должен был включить голову и позаботиться обо всём. Он переживал, что брюнет, как только придёт в чувства и переварит всё это, просто обозлится на парня за то, что вовремя не остановил. Минхо был словно ребёнком в этой ситуации, а Хенджин ― как раз старшим, который был обязан за всем следить. Спасибо, конечно, что не дал трахнуть себя или не трахнул Ли, но и всё, что было без этого, приносило мало удовольствия. Ещё его беспокоили последние слова Минхо: «Значит, погрызёмся уже завтра». Чёрт, он слишком спокойно на это реагировал. Именно это и пугало. Не может человек произносить такое после подобного, находясь в трезвом уме. Исходя из его слов и реакции, казалось, будто для Минхо это какая-то игра или сон и завтра, проснувшись, он поймёт, что ничего не было. Только на такой расклад можно было списать подобную эмоцию и слова. И если он так спокойно сказал это и ушёл, то либо уже начал жалеть, либо завтра, как придёт в чувства, начнёт это делать. Хенджин беспокоился не о том, что их отношения испортятся, что они не сойдутся характерами в будущем или не будут вместе как пара. Он беспокоился, что таким действием лишь сильнее напугал Минхо и доказал, что гомосексуалы действительно плохие люди, живущие сексом. Всё это варилось в голове, не давая уснуть. Хван просто не выдержал и встал с кровати. Нужно было перекурить и подышать свежим воздухом, может, тогда станет легче. Высунув голову на балкон, проверяя температуру, блондин повернул ту направо, где через перегородку заметил… Минхо? Минхо, который сидел в кресле и тоже курил. ― Пиздец, ― лишь шепчет юноша, заползая обратно к себе. «Он жалеет. Он точно жалеет, раз сидит там в такое время и курит. Он… Блять, Хван» Да, Минхо действительно не мог уснуть. Но не из-за сожалений. Он просто обдумывал произошедшее и своё устоявшееся мнение насчёт этого «другого мира». Молча сидя в плетёном оранжевом кресле, брюнет докуривал вторую сигарету. Пепел сыпался на серую футболку, в которой, что странно, даже не было холодно в конце ноября, чёрные шорты покрывали лишь бёдра, белые носки, прыгнувшие в синие домашние шлёпки на высокой подошве, тоже не особо согревали. Но было не холодно. Было мысленно. Мысли грели изнутри, заполняя собой юное тело. Столько противоречий ещё никогда не было в жизни молодого человека. Однополые браки, отношения, да и в принципе люди, которых тянет к своему полу, ― плохо. Это грязь, мерзость. Это неправильно и ненормально. Отец так говорил, бабушка с дедушкой ― тоже, а теперь и Минхо. Но… Говорил, не говорил ― сейчас в нём происходили настоящие перевороты. Как его могло потянуть на что-то подобное? Он же… Он же нормальный? ― Что определяет эту чёртову нормальность? ― шепчет юноша, туша сигарету, и откидывается на спинку кресла, устремляя взгляд на ночной город. Диссонанс просто путал голову. Минхо старался привести аргументы, старался спихнуть содеянное на ошибку и эмоции ― всё старался сделать, лишь бы… Лишь бы не признавать, что ему понравилось. Минхо старался сказать себе, что мужские поцелуи ― ужасно, но, как только вспоминал этот поцелуй, внутри всё приятно разгоралось. Он старался игнорировать этот жар, старался дальше анализировать. Поцелуи в шею? Это интим между девушкой и парнем. Так, и больше никак. Но губы и язык Хвана… Трогать парня под футболкой тоже неправильно, но крепкий, рельефный торс Хенджина… И нет, можно списать всё произошедшее на то, что у Хенджина просто классные губы, он круто играет своим языком и всё подобное, но… Нет. Минхо этого не принимал, но где-то на подкорке мозга уже знал, что делай подобное кто-то другой ― было бы уже не то. Именно Хенджин тянул к себе. Ли помнит, как держал Хвана, нависая над ним. Помнит свой затуманенный мозг при виде этой картины. Его возбуждал невинный взгляд светловолосого, возбуждало то, как парень пытался держаться и сводил ноги. Хотелось именно Хенджина. Уже плевать, что это неправильно, что это чуждо, мерзко и нарушает принципы. Если Минхо не получил бы хотя бы кусочка, то просто взорвался бы. А ещё… Трогать член парня ― настоящий абсурд. Настоящая мерзость, и хуже ничего не придумаешь. Но и тут началась дискуссия. Ведь Минхо просто сносило крышу от того, что он трогал твёрдый половой орган Хенджина, сносило крышу от того, что этот добрый и понимающий парень возбудился и пытался привести обоих в чувства. Это срывало всю выдержку. И тело. Тело тоже Минхо помнил. Он помнил, какой кайф испытывал от грубой хватки длинных пальцев, как было приятно трогать не женское нежное тело, не массировать мягкую грудь и не наслаждаться изгибами, а было просто невероятно ощущать именно твёрдый торс, чувствовать мышцы, гладить подкачанную грудь и шею. И да, можно сказать, что и у некоторых девушек есть такое тело, но… Но нет. Оно не мужское. Оно не Хенджина. До пяти утра Минхо просидел в оранжевом кресле, пытаясь всё обдумать. Пачка с ментоловыми сигаретами давно закончилась, пепельница была переполнена, все разговоры проведены, дискуссии окончены. Да вот какая-то часть мозга всё ещё сидела со своим мнением о «нормальности» и «мерзости» и не давала парню успокоиться. Уроки начинались полвосьмого утра, Ли понял, что уже не уснёт, поэтому решил сходить в душ и начать собираться на занятия.

***

7:00. ― Джинни, у тебя что-то случилось? Утром вся семья уже сидела за столом и завтракала. Джэвон приготовила много лёгких, но питательных и полезных закусок. Мистер Хван поглощал сэндвич, запивая тот апельсиновым соком, миссис Ли кушала овощной салат, заправленный оливковым маслом, Минхо наслаждался своим излюбленным тостом с малиновым джемом, а Хенджин… Хенджин молча пил кофе, смотря в одну точку. Он не понимал, как нужно вести себя рядом с Ли и нужно ли вообще как-то себя вести. Говорить или молчать, как обычно? Нужно ли посмотреть на него, или как-то коснуться, или просто игнорировать? У Хенджина не было чёткого ответа на их ситуацию, отчего аппетита и настроения тоже не было. ― Всё хорошо, ― Хван-младший смотрит на женщину, сидящую напротив, а через секунду чувствует лёгкое прикосновение к своей ноге, отчего замирает, так и не проглотив кофе. Минхо сидел слева от парня и ― случайно или нет ― двинул ногой, коснувшись Хенджина. Брюнет чувствовал это напряжение, а ещё замечал бесячее игнорирование, которым Хван очень любил пользоваться. Честно, он сам не знал, зачем тронул блондина. Конечно, в своей голове списал всё на случайность, но внутри что-то всё равно ёкнуло, когда через ткань чёрных брюк он почувствовал упругое бедро парня. Медленно опустив взгляд вниз, он увидел, что Хван сидит в… Блядских шортах… Минхо пришёл на завтрак позже, отчего утренний аутфит заметил только сейчас. Сердце быстро забилось, а светло-карие глаза не могли сойти с острого колена, потом ― с бедра, а потом… Потом Минхо хотел закончить свои гляделки, но что-то активно тянуло его взглянуть на ширинку, где как раз футболка была задрана и демонстрировала прелести светловолосого. И вот тут уже пошёл вопрос к самому Минхо: либо у него просто давно не было секса, либо то, как он воспринимает обычный бугорок на чужих шортах, уже какая-то паранойя. Он начинал слишком сексуализировать Хвана, что ему вроде и не нравилось, но этот блядский огонёк сжигал сладким пламенем все внутренности. Снова Хван спокойный, снова тихий, прилично одетый, со своей милой улыбкой и вежливостью. И вот вспомни его вчера, когда он развязно вылизывал чуть ли не всего Ли, как кончал со стоном в губы, как грубо сжимал его руки над головой. Минхо начинал считать себя ненормальным извращенцем. Ненормальным, потому что он сексуализировал парня. Парня! А извращенцем, потому что… Да потому что блядский Хенджин в своих блядских шортах сидит и милуется с миссис Ли, а вчера миловался с языком Ли-младшего. Вот что, сука, и выводило из себя. Эта неопределённость в голове и сильная тяга к парню. ― Всем спасибо, я пошёл, ― Минхо резко вскакивает и идёт к выходу, хватая с кресла рюкзак. ― Сынок, ну ты хоть Хенджина подожди. ― У меня занятия со второго урока. Всё хорошо, ― мило улыбается Хван, не поворачиваясь на Ли. А вот теперь Минхо начинал откровенно злиться. Причин было много: какие-то уже замусоленные до дыр, какие-то появились только сейчас. Половину пути до школы он злился на себя из-за этих желаний и грязных мыслей. Из-за поцелуя, который ему понравился. Из-за того, что кончил от трения членов. А потом, придя в заведение, он начал злиться на Хенджина, ведь тот уже сидел в классе, мимо которого Минхо прошёл, ненароком заглянув. ― Вот же сука, ― остановившись напротив чужой двери, он видит, как Хенджин милуется с одноклассниками и одноклассницами. Всем улыбается, в чём-то помогает, кого-то слушает и глазами своими такими оленьими смотрит. ― Блять. Шикнув, Минхо разворачивается и движется на второй этаж, в свой кабинет. Хван злил. Злил своим игнорированием ― как словесным, так и зрительным. Злил тем, что не предложил поговорить. И да, он должен был предложить. Минхо, вообще-то, прыгнул в эту радужную кашу впервые, а блондин давно в ней варится, отчего и должен был поговорить первым. Злило, что после вчерашнего он продолжает делать вид, что Минхо не существует, зато с другими ведёт себя как обычно и даже лучше. ― Блядский Хван, ― с грохотом Ли усаживается около Чана, бросая рюкзак на парту. ― И тебе доброе утро. ― Что он опять сделал? ― Джисон разворачивается с передней парты и сонно смотрит на Минхо. ― Ты спал вообще? ― Да-да, у тебя глаза будто грузчиками мешков устроились и решили оставить себе пару штучек. А это… ― Чан осматривает Минхо внимательнее, точнее, он опускает взгляд и смотрит на правую сторону шеи. ― Что там? Покажи! ― Хан вскакивает с места и бежит к Чану. ― Нифига… Это тебя на вечеринке так? ― усмехается Джисон, за что получает лёгкий толчок локтем. ― За что? ― Иди сядь на место, ― Чан, сведя брови к переносице, смотрит на друга. ― На, ― Бан протягивает ему свою тетрадь по английскому. ― А мне зачем? ― Сони… Просто сядь и почитай, ― вздыхает друг, прикрывая глаза. Открыв первый лист, на полях Хан видит еле заметную надпись карандашом: «Молчи. Всё потом расскажу». Не подав вида, он стирает записку и продолжает листать тетрадь, словно изучая всё написанное. ― Минхо? ― русоволосый мягко кладёт руку на плечо друга, а тот лишь прикрывает глаза. ― Это не с вечеринки… ― шепчет Ли, поджимая губы. ― Хорошо… Расскажешь? ― Бан подсаживается ближе и приобнимает парня. ― Давай потом? Можешь… Можешь просто побыть рядом? ― Ли приоткрывает глаза и устало смотрит на юношу. Тот, мягко улыбаясь, кивает. Весь день Минхо ходил поникшим. Полностью погрузившись в свои мысли и чувства, он пропускал вопросы учителей, не делал задания, даже не слушал объяснения новых тем. Просто смотрел в окно или на пустой лист тетради, думал о своих чувствах и периодически перепрыгивал на злость или обиду на Хвана. Мало того что голова была загружена, так юноша ещё и сутки не спал. ― Я сейчас домой, ― хнычет Ли, опуская голову к столу. ― Даже останавливать не стану. Тебе надо поспать, ― прожевав кусочек яблока, молвит Чан. ― Вы сможете выйти покурить? ― Я смогу. Чан? ― Джисон смотрит на друга, где тот сразу же кивает, начиная собирать посуду и свои вещи. До конца обеденного перерыва остаётся десять минут. У ребят как раз это время всегда уходит на нахождение на улице и одну или полторы сигареты. Подойдя к ледяным лавочкам, Минхо ставит на одну из них рюкзак, а сам опирается тазом о стол, скрещивая ноги, и начинает распаковывать новую пачку сигарет. ― Вчера же полная была. Куда всё делось? ― Вчера день был ни к черту, ― достав новую сигарету, Ли суёт ту меж зубов и поджигает зажигалкой фиолетового цвета, что всегда лежала в кармане куртки. Не успев сделать и тяжку, он слышит знакомый голос, а потом и смех. Всё ещё держа фильтр в зубах, Ли смотрит исподлобья на компанию парней, находящихся напротив. ― Сука… ― процеживает брюнет, смотря, как Хенджин заливается смехом, играется с другими парнями и пытается каждому угодить своей болтовнёй. ― Либо ты действительно самая настоящая шлюха, либо ты просто использовал меня для удовлетворения своих потребностей. Минхо был уставшим, злым и обиженным. Ему уже было плевать, что его рассуждения слышат друзья, было плевать на холод, пробирающийся через края незастёгнутой куртки, и было плевать, если его прожигающий взгляд увидит кто-то из дружков Хвана и укажет ему на это. Да он даже был готов сказать при всех о вчерашней ситуации. Он был готов сделать всё что угодно, главное ― хоть как-то насолить Хвану или успокоиться самому. ― Эй, Минхо, ― Джисон подходит к другу, забирая у того сигарету. ― Давай ты сначала поедешь домой, поспишь хотя бы пару часов, а потом уже будешь думать, что с ним делать. Хорошо? ― Да я и без сна уже знаю, что с ним делать, ― Минхо встаёт со стола и начинает двигаться в сторону компании. ― А ну стой! ― Чан перегораживает дорогу, становясь напротив парня, а Хан держит его за руку. ― Сначала домой ― спать, а потом разговоры. Я тебя не пущу в таком состоянии. Я вижу, что ты сильно загружен, вижу, что устал, и понимаю, что хочешь с ним поговорить, но, Минхо, не сейчас. Сделаешь это позже. Он никуда не убежит, ― держа парня за плечи, юноша смотрит в карие глаза с сочувствием и мольбой. ― Похер. Пошёл он нахер, ― резко повернувшись направо, Ли шагает в сторону ворот, попутно доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. ― Его здоровый образ жизни не скажет спасибо этим сигаретам, ― тяжело вздыхает Джисон. ― В их ситуации сигареты ― единственный выход. Минхо запутался, а Хенджин не особо помогает, прячась от него. ― Как ты узнал? Я имею в виду… ― Хван мне позвонил. Вчера ночью. ― Чан, ты же понимаешь, что отношение Минхо к таким, как Хенджин, и его вчерашние выходки очень разнятся? И такое разнение не приведёт ни к чему хорошему. Либо Минхо возненавидит себя ещё больше за то, что позволил с собой сделать, либо… ― Либо он сделает больно ему, ― Чан устремляет взгляд на светловолосого высокого парня, стоящего вдали. ― Минхо будет давать и принимать любовь Хвана, а может, даже и давать не будет, но он уж точно никому и никогда не расскажет, что поступился своими принципами и пришёл к тому, что так яро ненавидел. Минхо слишком глуп, чтобы признать свою ошибку и жить спокойно. А Хенджин… ― Хенджин тоже глупец: он брался за это дело, уже зная о последствиях. Принимать их, конечно, будет больно, но… Но если их так тянет друг к другу… И да, Хенджин рассказал обо всём Бан Чану, а тот уже Джисону. Сидя около прозрачной двери, ведущей на балкон, Хван чувствовал себя подавленно и мерзко. Мерзко, что своими манипуляциями заставил делать то, чего человек не хотел. Мерзко, что не остановился и довёл до такого. Но, с другой стороны, он же не заставлял, разве нет? Минхо сам пошёл на это задание и сам попросил не останавливаться после окончания таймера. Но Минхо же азартная личность, которая не позволит себе проиграть, он согласился из-за азарта, а дальше уже Хван дал дозу нежности и возбуждения, где верх взяли эмоции. Он так хотел поговорить с ним, хотел обсудить, всё ли хорошо и как тот себя чувствует, но понимал, что Минхо с большей вероятностью просто пошлёт его. Люди не сидят ночью на балконе с сигаретой в руках, задумчивым видом и в полной тишине просто так. А он сидел. Сидел именно так. И это не являлось чем-то хорошим. Тут просто играла уже не тяга к парню, не его страх разрушить отношения и углубиться в более близкие ― тут играла совесть, которая практически изнасиловала эмоции и мысли Минхо. ― Привет… Ты занят? Хенджин не мог молчать и держать это в себе, потому что уже скорее навязчивые, нежели реальные мысли настигали светловолосую голову. ― Что случилось? ― на другом конце телефона прозвучали нотки беспокойства. Хенджин усмехнулся такой реакции нового знакомого. Чан слишком добрый. Слишком сильно переживает о других. ― Мы… Я… Я поцеловал его, ― больше Хенджин ничего не говорил. Ни имён, ни фамилий, локаций, обстоятельств. Он просто замолчал. А Чану большего и не нужно. ― Это… Это было насильно или… ― Я… Вроде и не думаю, а вроде и не знаю. Это было как-то… Скомканно. Но моя вина есть, Чан. Она определённо есть. Я… Чёрт, в общем… ― Нет. Хенджин, нет. Это ваше личное, и я не обязан этого знать. Мне достаточно общей картины. Даже не зная подробностей, я могу чётко и уверенно сказать: ты не виноват. Минхо ― это не тот человек, которого можно заставить что-то делать, а уж тем более такое… Ну, ты сам понимаешь, о чём я. Думаешь, если я не могу заставить его пойти на тренировку, то ты спокойно смог заставить поцеловать себя? Поверь, если он что-то делает ― пусть боится, пусть сначала без желания, ― но если он сделал хотя бы шаг к этому делу, то в глубине души он готов принять его. Скажи, вы с ним виделись после? ― Относительно. Он там, за дверью, можно сказать. ― На балконе? ― услышав простое «угу», Чан усмехнулся. ― Он всегда так делает, Хенджин. Балкон и тишина ― это его личный уголок, куда можно прийти и обдумать всё, что его беспокоит. И, Хенджин, если он поймёт, что жалеет, то, прошу, не вини себя. Он сам шёл на это и предполагал последствия. Просто жди и не мучай себя. Блондин почти прошептал это «спасибо», но Чан отчётливо услышал чистые ноты благодарности и спокойствия, забирая те в своё сердце; улыбнувшись, юноша кивнул головой, словно Хван сидел перед ним, и отключился. Бан и вправду успокоил Хенджина ― ну, хотя бы на десять процентов точно. Минхо не давал точного ответа, но Хван по крайней мере перестал считать себя совратителем и чем-то действительно мерзким. Весь день юноша бегал от Минхо, давая тому больше свободы и пространства, чтобы думалось легче. Да вот в итоге оба оказались глупцами. Хенджин убегал, думая, что если будет мельтешить перед глазами, то Минхо начнёт путаться в мыслях, отчего давал больше свободы своим отсутствием. А Минхо считал себя использованным, отчего злился на Хвана. Но… Но ведь в обычной жизни простой секс или прелюдия без обязательств приносили Ли чистый кайф. Он никогда не переживал о том, что не увидит девушку с вечеринки или поймёт, что его хотели исключительно из-за его тела, без желания узнать душу. И Минхо было плевать. Он кайфовал от частого секса, от отсутствия обязательств, от того, что кайфуют от него, не требуя чего-то в ответ, а теперь… Минхо станет плохо и страшно в одном случае: если он захочет душу человека, а не его тело. И Минхо захотел. И поэтому было злостно и обидно. А ещё он ругал себя за такую глупость: захотеть узнать чьё-то сердце, толком не зная человека и его обёртку. Пугало, что Хван тянет к себе, пугало, что он парень, пугало… Пугали чувства к нему. «Перестань пугать меня, Хван Хенджин» Подойдя к дому и вытащив наушники из ушей, Минхо тяжело вздыхает и проходит в дом. ― Сынок? Ты чего тут так рано? Заболел? ― миссис Ли выходит из кухни, держа в руках миску с жидким тестом и розовый венчик. ― Мам, я ночью уснуть не мог, можно, пожалуйста, я пойду сейчас спать, а уже потом отработаю пропущенные занятия? ― Минхо измучен, и видно это даже невооружённым взглядом. ― Ох, конечно-конечно! Беги, отдыхай. Учёба учёбой, но она определённо не стоит твоего недосыпа и нервозности. Тихонько кивнув, юноша вешает куртку и плетётся на второй этаж. Даже не сняв рубашку и брюки, Минхо падает на кровать, кутаясь в покрывало персикового цвета, и меньше чем через секунду погружается в царство Морфея. Сон был крепким, отчего юношу не отвлекали звонки или уведомления на телефоне, не будили чужие шаги за дверью или доносящиеся с первого этажа голоса. Парень проспал чуть ли до поздней ночи ― да и, честно говоря, он продолжил бы спать до утра, если бы не банальная нужда мочевого пузыря. Медленно открыв глаза, Минхо замечает, что в комнате уже темно, а за окном горит фонарь, освещая часть комнаты. Сладко потянувшись, юноша протирает глаза и, выпутавшись из покрывала и поднявшись на ноги, направляется к двери. Яркий свет в ванной комнате слепит светло-карие очи, отчего тот слегка пошатывается и жмурит их, держась за дверной косяк. ― Ёб твою мать… ― встав около раковины, парень опирается о ту одной рукой, а второй нежно проводит по лицу, осматривая себя в отражении. Глаза опухшие, красные, лицо отёкшее, волосы растрёпанные, одежда мятая, а запах… Не из приятных. ― Да в жопу такое. Минхо стало противно от этого вида и в принципе состояния, отчего он быстро стянул одежду, закинул ту в корзину для белья и полез в ванную, начиная сначала принимать контрастный душ, поливая на себя из душевого шланга, а потом, набрав небольшое количество воды, наконец смог прилечь и расслабиться. Холодная вода помогла согнать большинство отёков, а тёплая ― расслабиться и согреться. Спустя сорок минут Минхо выходит из ванной комнаты и вдыхает полной грудью, наслаждаясь этой лёгкостью в теле и голове. Переодевшись в домашние штаны и майку без рукавов, юноша берёт полотенце и идёт на первый этаж, попутно протирая им ещё влажные волосы. Но, на удивление, на первом этаже свет тоже не горел ― лишь телевизор работал, освещая гостиную и кухню. ― Мам? ― юноша проходит на кухню, начиная оглядывать ту, а потом заглядывает в их с мистером Хваном спальню. ― Что ж это… ― шаркая тапочками, парень подходит к гостиной, начиная осматривать диван или кресла на наличие хотя бы кого-нибудь живого. ― Их нет, ― Минхо еле заметно дёргается, ведь сначала даже и не понимает, откуда идёт звук, а потом, завидев светлую макушку, торчащую из-за спинки дивана, недовольно поджимает губы. ― А где они? ― всё ещё стоя на месте и прожигая затылок Хвана, спрашивает Ли. ― Миссис Ли сказала, что у миссис Хан ― видимо, мамы Джисона, ― сегодня день рождения. Вот они и поехали, ― монотонно поговаривает юноша, продолжая смотреть телевизор. ― Чёрт… Точно, ― тихо выдыхает Минхо. ― Надо потом позвонить Джисону, ― Хван ничего не отвечает. Ну, по сути, тут отвечать и нечего, но Минхо же всё равно ждал. Да, он до сих пор был обижен на Хенджина, но, лишь услышав его голос, что-то сидящее внутри просто потянуло к светловолосому, желая поболтать с ним побольше. Поругаться, поцапаться, поприператься, просто обсудить что-то бытовое ― ему хотелось с ним говорить. Не придумав ничего лучше, Минхо заваривает себе чашку какао и проходит обратно в гостиную. Остановившись между креслом и диваном, он начинает думать, куда ему лучше сесть. Кресло? Ну, он же обижен и как раз рядом с Хваном не сядет, показывая свою отстранённость, но… Чёрт, ну он же тогда правда не сядет рядом с Хенджином. Мягко присев на правую сторону дивана, Ли разваливается на мягкой поверхности и устремляет взгляд в экран напротив. ― Если хочешь, можешь переключать, ― почувствовав мягкое касание к своему бедру, Минхо опускает взгляд и видит, что тот пихает ему пульт. ― А ты что смотришь? ― Не знаю. Фильм или сериал какой-то. Ещё не разобрался, что это, ― хмыкает Хенджин, закидывая ногу на ногу и складывая руки на груди. «Блядские шорты» Минхо прикрывает глаза, начиная успокаиваться. Ему нужно злиться и следить за своей всё ещё не до конца сломленной гетеросексуальностью, а не смотреть на мужские колени, на которых так красиво переливался свет. ― А чего смотришь тогда, если неинтересно? ― Не знаю. Скучно, ― с тяжёлым вздохом Хенджин поднимается с дивана и плетётся в сторону лестницы. ― Выключи, когда уходить будешь. Нечего свет мотать лишний раз, ― кричит блондин уже со второго этажа. Честно, Минхо прифигел с этого безразличия. Он вообще-то пришёл поговорить или хотя бы поругаться ― он пришёл поконтактировать хотя бы как-то, а этот петух… ― Да сука ты блядская. Вскочив с места и выключив этот чёртов телевизор, Минхо идёт на второй этаж. Открыв дверь в комнату Хвана, светловолосого он там не обнаруживает; плюнув на всё, уже и в ванную комнату без стука заходит, но в той не горит свет и, соответственно, там никого нет. Сдвинув брови к переносице, юноша начинает осматривать три единственных двери, находящихся на этом этаже. ― Совсем охренел что ли… ― увидев, что единственная дверь, которая приоткрыта, это его, парень медленно подходит к той и входит внутрь. ― Я не пойму, ты совсем страх потерял? Хенджин стоит около тумбы Минхо, копаясь в той и старательно что-то ища. Услышав недовольство слева от себя, блондин спокойно выпрямляется и смотрит на того словно на дурака. ― Если миссис Ли отдаёт тебе вещи, то, будь добр, не пихай всё к себе. Я так половину футболок найти не могу. Смотри, сколько ты себе уже набрал, ― Хван отходит в сторону, демонстрируя кровать, на которой лежит небольшая куча вещей. ― А ты, блять, мне не мог сказать, что пойдёшь ко мне в комнату? ― Ли прикрывает дверь и злобно смотрит на парня. ― Ты там смотрел что-то, а я не хотел мешать, да и спускаться лень было. ― Откуда я могу знать, что ты не взял ещё чего-то? ― Ну, можешь осмотреть меня, ― усмехается юноша, расставляя руки в стороны. ― Только я переоденусь, а потом осматривай. Я уже не могу в этом свитере находиться. Слишком жарко и грязно. ― Его стирали вчера, ― хмыкает Минхо. ― Плевать. Мне всё ещё жарко, ― Хван поворачивается спиной к парню и, схватившись за горловой отдел, тянет тот вверх. ― Блять, ты тут собрался это делать, что ли? ― Минхо округляет глаза, выставляя руку вперёд, словно отгораживаясь. ― Ну ты же не веришь, что я взял только своё. Сейчас уйду, а ты потом начнёшь меня обвинять в какой-нибудь пропаже. ― А есть чему пропадать? Взял всё-таки что-то? ― Ну, посмотри сам. Хенджин, сняв свитер, поворачивается и начинает подходить к Минхо. Ещё во время того, как Хван стягивал вязаную вещицу, Минхо смог увидеть обнажённую поясницу, узкую талию, смог пересчитать каждый позвонок и пробежаться взглядом по рёбрам, словно по клавишам пианино. Внутри что-то вновь загорелось, но Ли сразу же начал это пресекать, продолжая собачиться с Хенджином. Он правда надеялся, что такая стычка поможет унять это неприятное чувство в груди и покалывание в пальцах. Ведь хотелось. Хотелось прикоснуться, огладить каждый сантиметр, согреть продрогшую тонкую кожу в эту холодную осеннюю пору. Хотелось прижаться, получить дозу прикосновений больших пальцев, мягкий поцелуй в лоб от пухлых губ. Всего хотелось, но… Это же неправильно, разве не так? Это был секундный глупый порыв, было что-то не додуманное до конца. Это просто было. Минхо старался. Он пытался продолжать злиться, пытался искать минусы, чтобы ненавидеть его. Но суть была в том, что бессознательно Минхо уже давно принял все минусы и превратил их в плюсы. Он понимал, что без Хенджина жизнь станет легче. Она станет обычной, всё будет как раньше, станет проще, мерзости меньше, девушек больше, голова чище. Только… Только без Хенджина уже и не то, вроде как. ― Минхо? Когда Хван повернулся к брюнету, тот сразу прикрыл глаза, пытаясь привести разум в порядок, пытаясь найти ещё хоть какую-нибудь причину для ссоры, злости и ненависти. Он пытался побороть желание как физическое, так и моральное. Спустя пару секунд медленно открыв глаза, перед собой Минхо увидел обнажённую грудь, от которой не смог сдвинуться куда-либо ещё. Всё такое гладкое, упругое, соски нежно-розового цвета, ключицы идеально острые, все мышцы подтянуты и медленно переходят на торс. Торс. Да. Минхо медленно вёл взглядом вниз, оглядывая каждый рельефный сантиметр. Рёбра выделялись нежной гармошкой, линии под солнечным сплетением создавали чёткое деление пресса, где далее шли слегка выделяющиеся кубики, а тазобедренные кости обрамлены мышцами, ведущими к паху. Переведя взгляд вправо, он заметил жилистую кисть, где вены как-то нездорово просвечивались и были чересчур набухшими, предплечье радовало той же картиной, а само плечо демонстрировало ещё и выделяющийся бицепс. Минхо прикрыл глаза и тихо сглотнул. «Нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя. Это не твоё. Это не для тебя» ― Хочешь потрогать? ― да блять. Бархатный голос с небольшой хрипотцой заставляет приоткрыть глаза и задрать голову. under the influence — sorry idk ― Что ты делаешь? Объясни, ― слегка вымученно спрашивает Ли, изучая тёмные глаза. ― В том то и дело… Я не знаю, что мне делать, Минхо. Я прыгаю по двум сторонам качелей, пытаясь понять, на какой качаться лучше и где цепь не оборвётся. ― с таким же измученным видом смотрит Хван, натяжно улыбаясь. ― Я… Я просто не понимаю, что тебе нужно, Минхо. Ты хочешь быть со мной в… Да хотя бы в каких-нибудь отношениях? Или ты хочешь, чтобы я испарился из твоей жизни? Сначала ты злой и грубый, потом я вижу искры в твоих глазах при каждом моём прикосновении, потом ты соглашаешься на… На то, что случилось. А дальше ты снова злой и недовольный. Что тебе нужно? Хван устало отходит к кровати и присаживается на ту, ставя руку на колено и упираясь ладонью в лоб. Минхо остаётся стоять на месте, начиная размышлять, как и что ответить. ― Я понимаю, ― продолжает Хенджин. ― Я правда всё понимаю. У тебя есть свои принципы, установки, ты поставил для себя кучу блоков, в которых тебе комфортно жилось, а потом раз ― и всё полетело к чертям. Я понимаю, что ты привык любить девушек. Во всех смыслах этого слова. И, я уверен, как только в первый раз ты почувствовал тягу не «в ту сторону», скажем так, ты испугался. Ты просто испугался. Испугался себя и реакции других людей, отчего стал каким-то тираном в сторону однополых отношений. Я не знаю, что сподвигло тебя относиться к нам в таком ключе, но… Минхо. Хенджин поднимается, забирая свою одежду, и снова подходит к парню. ― Не надо так делать. Не надо сначала браниться самого себя, оскорблять других, буквально доказывать, что всё это мерзко, а потом… А потом одним чёртовым согласием давать надежду другому человеку. Такие выходки ― не шутки, не развлечение, и это в принципе не смешно. Особенно если это не обговорено заранее. Обсуди мы всё и скажи, что нет никаких обязательств, ― всё было бы отлично. Но нет. Мы молча целовались, молча доставляли друг другу удовольствие, и, судя по всему, обоим это нравилось. Я признаю свою вину в том, что, возможно, где-то перегнул палку и поддался твоим эмоциям, и прошу за это прощения. Но и ты мог остановить это. Мог просто закончить играть, как в карты, так и со мной, и просто уйти. Но нет. Ты остался, ты попросил продолжить, и, по итогу, уже я отталкивал тебя, чтобы не наделать глупостей. Минхо, разберись в себе сначала, пожалуйста. И пойми уже наконец, что если ты боишься осуждения со стороны других, если ты считаешь всё неправильным, если держишься за другой пол только из-за страха, то… То ты глуп, Минхо. Попробуй смотреть не на таких же приверженцев, борющихся против ЛГБТ, попробуй думать не об их мнении или последствиях в виде их слов или действий, а попробуй просто переключить внимание. Попробуй посмотреть на реакцию своих друзей на такие отношения и понять, что их мнение абсолютно нейтрально или положительно, попробуй понять, что «такие» люди ― такие же люди, как и ты. В них нет чего-то магического, устрашающего или мерзкого. Тебе с такими людьми будет даже легче, ведь только они могут понять, каково это ― бороться за свою свободу, за своё проявление и за своё слово. Именно они поймут и поддержат в трудный момент и не станут убегать. Да, без сомнений, такими людьми могут быть не только гомосексуалы, такими могут быть и гетеро, но… Что те, что те ― одинаковые люди, просто с немного разными предпочтениями. Их любовь к кому-то не определяет их характер, образ жизни и отношение, в конце концов, к тебе. И теперь, пожалуйста, подумай и определись, с чем ты дальше будешь жить: со злостью, страхами, подавлением себя и своих желаний, с сомнениями, но зато под крылом мало чего понимающих тиранов, каковым являешься и сам, прошу заметить. Или… Или с теми, кто сможет помочь и поддержать, кто не осудит и будет рядом. И нет, последняя фраза не про таких, как я, ― она про окружающих тебя людей, которых ты, как назло, не замечаешь, ― устало улыбнувшись, Хенджин выходит из комнаты. Сердце Минхо в тот момент, казалось, остановилось. Он понимал, что в каждом слове Хенджина была только правда, которую Ли, вероятнее всего, и так знал, но яростно отрицал. Он понимал, что для более свободной и лёгкой жизни нужно выйти из зоны комфорта, которая давила, но грела в своих стекольных объятиях. Он привык к ней. Привык к боли, к подавлению желаний, к страхам, к ненависти и грубости. Он не привык к тому, что с ним может кто-то вот так разговаривать, что кто-то может понять без слов, он не привык к Хенджину. Хенджин стал синонимом к слову понимание. А ещё к словам тепло, комфорт, спокойствие и «я». Да, пусть слова Хвана и не были супермотивирующими или излучающими субъективность, но они помогли Минхо понять свое «я». Около двух часов Минхо просидел в своей комнате, путаясь в этих рамках и принципах, он пытался пересилить себя и перестать бояться. Естественно, с первого раза сделать это не получится. Он не сможет просто выйти на улицу и прокричать на всю округу: «Я преисполнился и теперь люблю члены мужиков!» ― нет, конечно, такого не будет. Но и не будет никаких изменений, не сделай он хотя бы шаг навстречу. ― Да. Снова комната Хенджина. Снова неловкий и тихий стук в дверь. И снова смущённый Минхо. ― Извини, можно… ― зайдя в комнату и встав около двери, Ли складывает руки за спиной и опускает голову. ― Лучше стой там. Что ты хотел? ― Что у тебя случилось? ― Перегорела. Есть ещё? ― Хван стоит на табуретке и выкручивает сгоревшую лампочку, тихо матерясь на маленькое стёклышко, что не дало дочитать интересную сцену в романе. ― Да, я… Нет. ― Так да или нет? ― Хенджин приподнимает брови и вопросительно смотрит на брюнета. ― Если я сейчас выйду отсюда, то не вернусь обратно. Я пришёл настроенным. Такой настрой поддался мне в первый и, походу, в последний раз. ― Плевать, ― усмехается Хван. ― Говори, что хотел, и неси лампочку. ― Хенджин… ― Ого, ты назвал меня по имени? Здорово. ― Да не перебивай ты, блять. Крути свою лампочку молча. ― Минхо… ― улыбается Хенджин, слезая с табуретки и присаживаясь на кровать. ― Я… Блять, ладно, я правда обосрался. Причём очень сильно, ― Хенджин снова улыбнулся, но уже где-то внутри себя. Понял, что Ли пришёл не просто так и, если сейчас его сбить хотя бы на миллисекунду, он больше никогда не сможет сказать того, что хотел. ― Я правда виноват. Ну, по сути, виноват и не я, но я мог прийти к уму позже, но не сделал этого, продолжив вести себя так. Мой отец… У нас с ним были отношения… Да никаких, блять, их не было, но не суть. Один раз мы гуляли втроём по парку и он увидел, как два парня держатся за руки, ну, он не сдержался и избил ребят до потери сознания. Да, потом полиция, больница и так далее, но это уже не суть важно. Тут другое… Минхо медленно скатился по стене, присаживаясь на пол. ― Тогда я испугался его. Я видел этот бешеный звериный взгляд, с которым он смотрел на них, а потом бил. Бил с яростью, ненавистью и, казалось, даже радостью. Я испугался, что в один момент могу тоже попасть под этот порыв, но понимал, что его вывела лишь одна ситуация и я в неё точно попадать не должен. Как раз эта ситуация ― гомосексуалы. В детстве и подростковом возрасте я понимал, что если стану одним из них, то попаду под горячую руку отца. В возрасте шестнадцати лет я увидел одного мальчика… Чёрт, он показался мне просто симпатичным, но перед глазами резко встала картинка того дня и я сразу же отказался от этих эмоций, касаемых даже самой простой симпатии. А уже позже я стал навязывать себе то, что это ненормально, это плохо и так далее. Ну, ты сам знаешь. Но… Чёрт… Мне восемнадцать, и я всё ещё чувствую эту симпатию к парням внутри себя. Я постоянно её подавляю, хватаю любых девушек, оскорбляю таких парней, но… Минхо поднимает уставший взгляд и смотрит на блондина. — Оно не уходит, Хенджин. Оно просто не уходит. И вот когда появился ты, то это чувство снова пришло, отчего я начал срываться, а когда ты стал как-то флиртовать, то я злился лишь сильнее, ведь чувствовал внутри себя эту тягу и желание в десятикратном размере. Но потом… Я даже сам не знаю как, но я согласился на задание. Этот чёртов выключенный свет, освещение твоих частей тела, свитер, который вечно спадал, а потом… Блять, я просто не сдержался. Я позволил сделать это один раз. Я обещал себе, что вот дам сейчас кусочек и заглушу всё. Но нет. Ты даже не коснулся тогда моей шеи, а я уже захотел большего. Я боялся, я боролся, но я так хотел. Ты шёл дальше, а я хотел ещё и ещё. Просто хотел и не взирал на последствия и свои принципы. Твои губы… Чёрт, твои губы невероятны, Хван. Твоё тело невероятно. Блять… ― Минхо усмехается. ― Мне понравилась та ночь, и убегал я лишь из-за того, что обдумывал произошедшее, а потом стал убегать ты и я окончательно потерялся. Пожалел тысячу раз, избил тебя в своей голове ещё больше раз, оскорбил… Ой, даже не пересчитаешь, ― усмехается уже Хенджин. ― Чёрт, уверен, уже через минуту я пожалею об этих словах, но… Но да, ты, походу, нравишься мне. Минхо поджимает губы и опускает голову, начиная глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Swim — Chase Atlantic ― У тебя есть ещё пятьдесят секунд. ― Что? ― Ли смотрит на сидящего на кровати блондина. ― До сожаления. Уже сорок девять. Давай дождёмся этого времени вместе, Ли Минхо, ― улыбается Хенджин, садясь на край кровати и поворачивая голову направо, к окну. ― Сорок восемь, ― Минхо присаживается позади юноши и с грустной улыбкой начинает осматривать его спину и волосы, что так небрежно были собраны в полухвост. ― Ты снова завязал их так? ― Сорок семь. ― Хван, пока есть время, могу я… ― Минхо, у тебя есть сорок пять секунд. Потом ты уйдёшь, ― сев вполоборота, Хенджин смотрит на тушующегося парня. ― Блять… Можно ещё раз тебя поцеловать? ― Хенджин перестаёт улыбаться и считать. Эти слова значили для него намного больше, чем он показал своей мимикой, но, если бы Минхо мог коснуться сердца парня, он бы обжёг свои пальцы. ― Только поцеловать? ― Да… ― шумно выдохнув, отвечает Ли и опускает голову. ― Хорошо. Поцелуй так поцелуй. Твои полминуты иссякли. Аккуратно подсев к брюнету, Хенджин осторожно кладёт два пальца на подбородок Минхо и слегка давит на тот, приподнимая чужую голову. ― Один поцелуй. Шепчет Хван и медленно накрывает своими губами мягкую плоть Ли. Он снова не шевелится, снова ждёт реакции. Спустя несколько секунд, почувствовав, как Минхо прижимается в ответ, Хенджин приоткрывает губы и начинает сминать ими чужие, получая неуверенные движения в ответ. Подсев ближе, светловолосый мягко кладёт руки на очерченное лицо и начинает увереннее двигать губами, слыша, как Минхо начинает чаще дышать. И Ли поддаётся. Он поддаётся, накрывая своей рукой чужие пальцы и начиная активнее двигать припухлыми губами, поддаётся, осторожно выпуская язык, и поддаётся, когда чувствует чужой язык, касающийся его. Хван начинает целовать активнее, выпуская язык и проходясь сначала по мокрой мягкой плоти внутри, а потом по ровному ряду зубов. Ухватив язык Ли, он начинает нежно его посасывать, попутно оглаживая скулу парня и уже самостоятельно возбуждаясь. Минхо, шумно простонав, слегка прикусывает пухлую нижнюю губу блондина и сразу же облизывает ту. ― Блять, ― резко оторвавшись от парня, Хван хватает того за запястья и валит на спину, нависая сверху. ― Минхо, если ты сейчас не прекратишь свои игры, я не буду лапочкой, как в тот раз, и не буду пытаться это остановить, ― шумно дышит Хенджин, уже чувствуя, как внизу живота начинает гореть. ― Мои тридцать секунд истекли. Я почти начал жалеть. Почти. Пока твои губы не коснулись меня вновь. Все цифры разом аннулировались. Не останавливайся. Если надо, я остановлю сам. Хенджин, попуская хватку на чужих запястьях, снова наклоняется и целует Минхо. Он переминает мягкие губы, получая желанный ответ, выпуская язык, сплетается с чужим, попутно слушая стоны и тяжёлые вздохи. Периодически прикусывая нежную плоть, Хван начинает блуждать руками по чужому телу, не забираясь под одежду. Округлые грудные мышцы приходились по его вкусу, и поцелуи становились более разгорячёнными и желанными, упругий торс радовал пальцы, отчего Хван безостановочно оглаживал каждый рельеф, впиваясь в губы брюнета сильнее. ― Моя очередь, ― поднимая лицо светловолосого, Минхо меняет их местами, ставя руки по обеим сторонам от головы Хвана. Медленно опустившись к шее, Ли сразу выпускает язык и проводит им от ямочки меж ключицами до кадыка, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Мягко коснувшись тонкой шеи, юноша грубо всасывает нежный кусочек, прикусывая тот зубами, и слышит сладкий стон около своего уха. Сжимая руки в кулаки, он продолжает блуждать по чужой шее, очерчивая ту языком и засасывая некоторые участки, ощущая уже на своей спине грубую хватку, где та беспощадно сжимала ткань футболки. Ухмыльнувшись, Ли спускается к ключицам, нежно оглаживая те языком, и начинает грубо и мокро целовать. Кости были такими сладкими, а стоны ― такими острыми. Минхо медленно перемещает руку на талию Хенджина и грубо сжимает её. ― Блять, сними её уже. Слегка приподнявшись, Хенджин тянет края горлового отдела вверх и, отбросив футболку в сторону, снова падает на кровать, смотря на Минхо. Не успев нормально лечь, блондин тут же чувствует цепкую хватку на своей груди и видит, как Минхо забирается на его бёдра, упираясь ягодицами в член. Хван шумно стонет, задирая голову и извиваясь, словно змей. Ягодицы Ли были слишком правильными на его члене. Вставшем, между прочим, члене. Уже влажная от предэякулята плоть горела, ныла и требовала прикосновения, а медленные покачивания бёдрами, которые совершал Ли, нагоняли ещё больше боли, совмещённой с диким наслаждением. Сев на бёдра Хвана, Минхо сразу же кладёт руки на упругий торс, начиная рисовать на том различные линии своими пальцами, словно пробуя на вкус то, чего он так давно желал. Медленно наклонившись, брюнет целует округлую грудь и покачивает бедрами, ощущая приятное трение снизу. Член Хвана такой же, каким показался и в тот раз: горячий, твёрдый и большой. Медленно ведя губами по груди юноши, Минхо лишь на секунду представляет, как бы выглядел член Хенджина без этих чёртовых шорт и белья, и эта фантазия просто сбивает с толку всё, что находится в голове. Резко перебравшись к соску, Ли выпускает язык, проводит по тому пару раз, нежно прикусывая, и уже после втягивает в себя, сжимая бока Хвана сильнее. ― Да блять, ― блондин снова выгибается, уже открыто дёргая бёдрами вверх и пытаясь хотя бы косвенно трахнуть Минхо через эту чёртову одежду. ― Минхо, блять. Ли усмехается и начинает активно тереться ягодицами о член светловолосого, попутно перебираясь на торс и выцеловывая каждый рельеф. Медленно съезжая с члена, Ли припадает к паховой зоне, кладя руку на твёрдую плоть Хенджина и начиная сжимать ту. Хенджин снова стонет, перемещая руку на голову Минхо и вплетая пальцы в его волосы. Пока брюнет целует тазобедренные кости и водит языком около резинки шорт, Хван продолжает двигать бёдрами, вбиваясь в кулак Ли. ― Да блядская одежда, ― рычит Хенджин, высвобождаясь из хватки Минхо. Блондин садится на кровать, а Минхо встаёт на ноги, смотря на юношу помутнённым взглядом. ― Хван, блять, если ты сейчас…― Ли шумно выдыхает, а Хенджин опускает взгляд ниже, подмечая, что даже в темноте видно, насколько сильно Минхо не хочет останавливаться. ― Иди ко мне, ― ухмыляется светловолосый, усаживаясь на край кровати, и, схватившись за край майки брюнета, тянет того на себя. ― Только сними её. Стянув ненужную вещь, Минхо встаёт напротив Хвана, смотря на того сверху вниз. Хенджин мягко кладёт руки на чужие колени и ведёт ими вверх, медленно заходя назад и касаясь ягодиц, грубо сжимает упругую плоть, подтягивая Минхо к себе. Как только Ли подходит, Хван нежно целует торс парня и, выпустив язык, начинает медленно спускаться к низу живота, выцеловывая и вылизывая каждый сантиметр. Брюнет стонет, закусывает губу и задирает голову, попутно оглаживая спину сидящего, пока тот изучает его тело своим языком. Мягкими поцелуями Хенджин переходит от паховой зоны к резинке штанов, а оттуда уже и к хорошо выделяющемуся члену. Придвинув Ли уже вплотную, Хван целует твёрдую плоть через тонкую ткань, прижимаясь к той губами чуть ли не на максимум. Сверху слышится громкий стон и чувствуется моментальное движение бёдрами вперёд. Хенджин проходится губами по всей длине, попутно массируя член одной рукой. ― Блять, Хван… ― стонет Минхо, выпуская из гортани бархатную хрипотцу. ― Ты же понимаешь, что я хочу сделать? ― Хенджин поднимает голову и смотрит на брюнета. ― Время всё ещё аннулировано. Хенджин ухмыляется и, положив пальцы на резинку штанов, попутно прихватывая бельё, медленно тянет те вниз. Через пару секунд вся одежда уже находилась на полу, а перед Хваном красовался толстый, приличных размеров член, что уже истекал предэякулятом, а головка была донельзя красной. Минхо громко выдыхает, кладя руку на голову Хенджина. Блондин уже сам начинает стонать лишь от звуков сверху, попутно любуясь членом, который так сильно хотел попробовать. Осторожно обхватив тот, Хенджин распределяет естественную смазку по всей длине и, кажется, даже облизывается, смотря на эту картину. Наклонившись, он нежно целует головку, слизывая с той смазку, отчего сразу слышит второй, более громкий и наслаждённый, стон сверху. Взяв член у основания, блондин, высунув язык, начинает медленно насаживаться на плоть, пропуская тот до самых гланд, параллельно втягивая щёки и создавая вакуум внутри. ― Блять… Хван… Юноша измученно стонет, наслаждаясь этими действиями, и начинает двигать бёдрами, усиливая хватку на волосах парня. Хенджин намёки понимал легко, отчего начал более активно двигать головой, попутно проходясь языком по всей длине. Каждая вена, выступ, изгиб, капля смазки ― ничего не проходило мимо. Хенджин словно сосал не член, а сладкую конфету, с которой старался забрать всё до малейшей капельки. Активно двигая головой, он пропускал орган практически на всю длину, попутно совершая рукой круговые обороты, чтобы принести ещё больше наслаждения. Минхо стонал, двигал бёдрами навстречу податливому ротику, иногда смотрел вниз и, останавливаясь в движении и не разрешая Хенджину вынимать член изо рта, проводил по пухлым влажным губам большим пальцем, размазывая смазку по острому подбородку. Хенджин был такой податливый, такой сексуальный, он выглядел как маленькая кукла с толстым членом во рту, которая не собиралась останавливаться, пока не примет в себя всё, что ей дадут. Высунув член, одной рукой Минхо приподнимает голову Хенджина за подбородок, а второй, взяв плоть в руку, начинает постукивать по ярко-розовым губами, периодически касаясь щёк или подбородка. И Хван принимает. Принимает эти игры, подставляя лицо сильнее и специально не уводя взгляда от светло-шоколадных глаз сверху. ― Я хочу тебя, ― звучит хриплое и опьянённое. ― Я тоже, Минхо. Не представляешь, насколько сильно, ― блондин чувствует, как большим пальцем юноша вытирает его подбородок. ― Только… ― Я универсал, Минхо. Могу как давать, так и принимать, ― ухмыляется светловолосый. ― Но… А как ты хочешь? ― Я хочу тебя, ― Хенджин поднимается на ноги и утягивает брюнета в поцелуй. ― Иди сюда, ― Хван мягко присаживается на кровать и, начиная двигаться к стене, утягивает за собой Минхо. ― Сам или… ― блондин смотрит на свои шорты, усмехаясь. Брюнет, не сказав ни слова, медленно тянет светлую ткань вниз, прихватывая бельё. Отбросив вещи на пол, Ли опускает взгляд на не такой толстый, но явно длиннее, чем у него, член и, шумно выдыхая, присаживается рядом с бёдрами Хвана на свои колени. ― Поиграйся, не укусит, ― усмехается Хенджин, вытягивая ноги и смотря на Ли. Минхо мягко закусывает губу и, едва касаясь, проводит пальцами по твёрдой плоти, чувствуя, как легко они скользят по выступившему ранее предэякуляту. Дойдя до головки, брюнет нежно обхватывает ту и начинает потирать большим пальцем в районе уздечки, отчего слышит рваный вздох слева от себя. Посмотрев на разгорячённого до невозможности Хенджина, Ли обхватывает всю плоть и, сжимая её в своей руке, проводит по той вверх-вниз пару раз и видит, как Хенджин вновь изгибается, сжимая его бедро. ― Я бы… Чёрт. ― Минхо, ― выдыхает Хван. ― У тебя это в первый раз, и я не заставляю пробовать все вкусы мужского секса сразу. Думаю, без минета я проживу, а вот без твоего члена в себе ― определённо нет. Иди уже, блять, сюда. Схватив Минхо за плечо, Хван тянет того на себя, заставляя лечь сверху, и сразу же целует, выпуская язык и сплетаясь им с чужим. Члены касаются друг друга, периодически подрагивая, мужские хриплые стоны звучат в унисон, языки сплетаются, а руки блуждают по чужим телам, пытаясь найти ещё что-то неизученное. ― Как лучше… Это всё делать? ― оторвавшись от блондина, Минхо смотрит с небольшим беспокойством. ― Давай в коленно-локтевой. Думаю, с такой ты знаком, пусть и в немного ином плане, ― ухмыляется Хенджин. ― В тумбочке есть лубрикант и презервативы. Возьми сразу два. Сначала тебе нужно растянуть меня. ― Растянуть? — Ну уж, блять, извини, я не думал, что после моего философского выкида и твоих откровений мы потрахаемся, отчего не готовился к чему-то подобному. Как-то не предугадал, ― Минхо лишь улыбается на это недовольство. ― Ладно-ладно. Как… Как это всё делается? ― Если хочешь, могу сделать сам. ― Нет. Я хочу сам. И тем более мне надо привыкнуть, прежде чем член в тебя пихать. ― Блять, Минхо, ― улыбается Хенджин, закусывая губу. ― Наденешь на два пальца презерватив, после выльешь небольшое количество смазки на те и уже потом медленно вставишь их в меня, постепенно начиная двигать внутри. Через некоторое время, когда я привыкну, начни разводить пальцы на манер ножниц, чтобы стенки немного растянуть, ну а дальше… ― А дальше я знаю, как управляться с членом. Усмехнувшись, Хван переворачивается на живот и сразу встаёт в коленно-локтевую. Ли, как по инструкции, достаёт презерватив, натягивает тот на два пальца и льёт сверху лубрикант. Сев обратно на место, видит, что Хван уже стоит в позе. ― Блять… ― Минхо кладёт руку на одну из ягодиц Хенджина, начиная поглаживать ту. ― Что-то не так? ― смотрит Хван через левое плечо. ― Ты слишком сексуален в этой позе… Встав на колени, одну руку Минхо оставляет на ягодице, а вторую подносит к колечку мышц, начиная медленно вводить пальцы меж стенок. Было непривычно, узко, горячо и, признаться честно, немного страшно, но, как только он просовывает пальцы на две фаланги и слышит басистый стон спереди, постепенно начинает расслабляться, понимая, что делает всё верно. Введя пальцы до конца, брюнет начинает медленно двигать ими, слушая всё те же наслаждённые шумы и вздохи, от которых лишь сильнее разгорается. ― Давай уже, разводи, ― стонет Хван, опуская голову на подушку. Минхо начинает разводить пальцы, попутно оглаживая и сжимая упругую ягодицу. ― Всё, Минхо, не могу… Брюнет, стащив презерватив и сразу же достав новый, надевает его на свой член, обильно смазывая лубрикантом. Встав позади юноши, он, закусив губу, берёт член в руку и вводит в дырочку, шумно выдыхая и слыша такой же выдох снизу. ― Блять… В тебе так узко… Пиздец, Хван… Ли хватается двумя руками за бока светловолосого и задирает голову, проталкивая член до конца. ― Без нежностей, Ли. Хрипит Хван, смотря через плечо. Лишь облизнув губы, Минхо грубо сжимает нежную кожу и, выйдя из парня всего на секунду, резко входит обратно, слыша гортанный стон снизу. Начиная активно двигать бёдрами, брюнет сводит брови к переносице и смотрит на изящную талию и упругую спину, что так активно извивается в разные стороны, играя позвонками. С каждым толчком Минхо усиливал силу замаха, отчего уже через пару минут на всю комнату стоял острый звук развратных шлепков и стонов парней. Минхо насаживал на себя блондина, а Хенджин поддавался, двигаясь назад всё быстрее. Хван стонал, держа себя за волосы, а Минхо заносил мощные бёдра вперёд, оглаживая ягодицы или спину. Темп ускорялся, движения становились резкими и хаотичными, губы обоих были искусаны уже до крови, у одного болело горло от ярких стонов, а у второго просыпался звериный инстинкт, и он был готов чуть ли не разорвать Хвана на этой чёртовой кровати. Минхо втрахивал Хенджина в кровать, резко и грубо вбиваясь в того, сильно бил по ягодицам, после любуясь красными отметинами, и ещё сильнее возбуждался, видя, какой Хван беспомощный и податливый. ― Минхо, блять… ― Заткнись! Ли продолжает свой темп и, слегка наклонившись, заносит одну руку вперёд, начиная надрачивать Хенджину, усиленно надавливая на головку. Хван извивается, стонет, пытается чуть ли не сбежать от парня, потому что от эмоций и чувств распирает, а тела словно не хватает для такого большого количества. Минхо дрочит и трахает, попутно попадая по простате, отчего Хенджин уже чуть ли волосы на себе не рвёт, ведь чувствует, как приближается оргазм, и хочет всё большего, а Минхо даёт. Даёт это большее, не прерывая темп и громко рыча, даёт наслаждение ещё и для ушей. С ярким стоном Хван сжимает края подушки и выгибается под парнем, изливаясь в его кулак и на покрывало, а Минхо не останавливается ― он грубо заносит бёдра ещё несколько раз, после чего, сильно сжимая тазобедренную кость блондина, кончает в презерватив, шумно выдыхая. ― Блять… ― тяжело дышит Хенджин, падая на кровать. ― Тебе это слово приелось или что? Сколько раз ты его уже сказал? ― пытаясь отдышаться, Ли вытаскивает член из дырочки и снимает презерватив, завязывая тот и откидывая на пол. ― Блять, ― смеётся Хван, всё ещё налаживая дыхание. ― Блять, ― усмехается уже Ли, падая рядом. Пару минут парни лежат в полной тишине, приходя в себя. Оба мокрые, уставшие, но, на удивление, также оба ― довольные. ― Ты как? ― Хенджин облизывает губы и смотрит в потолок. ― Окно открыть надо, ― Минхо поднимается с кровати и открывает дверь на балкон. ― Ты опять? ― Хван, приподняв голову, смотрит вопросительно и слегка недовольно. ― Да ладно-ладно, ― смеётся брюнет, присаживаясь в кресло. ― На самом деле… ― Минхо выдыхает и смотрит на город через приоткрытую дверь. ― Мне понравилось. Правда. Я говорю это даже не тебе, а самому себе. И, если честно, если бы не последняя фраза Минхо, Хенджин начал бы сомневаться в правдоподобности сказанных слов, но… Но Минхо правда говорил это себе. Минхо был счастлив, что смог перебороть этот страх и наконец впервые в своей жизни сделал то, чего так отчаянно желал. Хенджин лишь кивает и, поднявшись с кровати, идёт в душ. ― А я? ― Мы не будем этого делать, Минхо! ― Чего делать? ― Как вот эти ванильные парочки, которые идут в душ вместе после секса. Нет! Каждый сам по себе. Спинку сам себе потрёшь, ― Хенджин прикрывает дверь, а Ли лишь усмехается. Через сорок минут, когда оба уже сходили в душ и переоделись, Хенджин тихонько подходит к двери брюнета и стучит в ту. ― Можно? ― История повторяется? ― усмехается Ли, стоя у расстеленной кровати. ― Я… ― Хван поджимает губы. ― Ты хочешь остаться? ― не получив ответа, Минхо подходит к парню и, взяв того за руку, медленно тянет за собой, укладывая того около окна, а сам ложится с краю. Теперь и жить как-то легче стало. Минхо не бился в своих страхах, перестал быть для всей школы тираном и даже пару раз заговаривал с ребятами, которых раньше оскорблял за ориентацию. Он даже извинился перед некоторыми ― конечно, по указанию Хвана. Честно говоря, для Минхо всё это ещё было чуждо, отчего он пока что не хотел демонстрировать их с Хенджином отношения, но с близкими друзьями, благо, смог поделиться и получил лишь поздравления, которым, кстати говоря, удивился, и одновременно убедился в словах Хвана о том, что понимающие люди всегда были рядом — стоило лишь получше посмотреть. Сейчас Хенджин каждый день говорил с Минхо о его проблеме, и если помогать не всегда получалось, то выслушать он был готов в любой момент. Порою даже простое принятие слов человека помогает тому в выздоровлении. Ему необязательно помогать, необязательно бежать на всех парах и спасать его, необязательно давать советы ― его можно просто выслушать, и тому уже может стать легче. Так делал и Хенджин. Порою помогал, порою поддерживал, а порою просто слушал маленького испуганного ребёнка, что только сейчас начал проявлять себя, вылезать из этого кокона отцовских принципов и принимать себя таким, какой он есть.