Всё случится в Детройте

      Дин подъезжает к мотелю. Он безмерно устал после долгого времени, проведённого за рулём, и единственным желанием сейчас стали хотя бы несколько часов сна. Винчестер выходит из машины, привычно хлопнув дверью. С отвращением он смотрит на мужчину, стоявшего возле входа мотеля и подходившего к каждому прохожему в попытке вручить никому не нужную бумажку с надписью по типу "Бог вас любит" и спрашивающего у них, не желает ли их душа вознестись. Дин с огорчением думает, что этого фанатичного верующего никак не обойти. Приметив очередную жертву, мужчина лет тридцати, в строгом и явно выбивающимся из образа Божьего посланника костюме, буквально подбегает к старшему Винчестеру.       – Прости, друг, ты никогда не думал о том, какие у Бога планы на тебя? – умышленно или нет, мужчина выставляет перед собой листовки.       – Их слишком много, приятель, – усмехается Дин и, явно игнорируя странный взгляд, направленный ему в спину, заходит в мотель.

***

      – Кас, пойми, я человек. Со всеми вытекающими из этого потребностями, – раздражённо говорит Дин и устало опускается на кровать.       – Какими например? – недоуменно спрашивает Кастиэль. То, что парень разговаривает с ангелом Господним по телефону, напоминает комедию, написанную по пьяни где-нибудь в захудалом баре в пригороде Сан-Диего. Из-за этого, Дин совершенно забыл, что Касу абсолютно чужды любые человеческие потребности.       – Поесть например, поспать. Мне нужно четыре часа сна, понимаешь? – уже не скрывая усталость после долгой езды, говорит Винчестер. – Ты можешь заскочить завтра утром, ладно?       – Да, хорошо, я... – голос на другой стороне не успел договорить, как Дин прервал звонок.       Парень тяжело провёл рукой по лицу и положил свой телефон на прикроватную тумбочку. Дин, не заморачиваясь об одежде или о его не слишком вежливом общении с Кастиэлем, буквально упал на кровать. Сон пришёл почти мгновенно.       Его разбудила вибрация телефона. Винчестер на ощупь нашёл ненавистный объект его пробуждения и, даже не посмотрев номер, раздражённо ответил:       – Чёрт, Кас, мне нужно поспать.       – Это я, Дин, – знакомый голос привычно резанул слух.       – Сэм? Сейчас четверть пятого, – Дин, конечно, рад был слышать своего брата, но гордость упрямо твердила, что уж если устраивать ссору, так надо держаться до самого конца.       – Это очень важно...       – Так значит, ты парадно-выходной костюмчик Люцифера? – сказал старший Винчестер, доставая из холодильника бутылку пива, которая разом показалась необходимой в данной ситуации.       – И это всё, что ты скажешь? - в голосе Сэма явно слышалась обида и недоумение.       – А что ты хочешь услышать?       – Ну не знаю, немного паники, – старший Винчестер устало потëр глаза от упрямости своего брата. Сэм как всегда был в своём репертуаре, сначала накосячит, а потом начнёт разговаривать с тобой, как будто ничего и не было. – Дин, так что мы будем делать?       – А что ты хочешь? - всё никак не хотел униматься Дин.       – Я хочу вернуться, – неожиданно выдаёт Сэм.       – И мы вновь станем чудесным дуэтом охотников, словно ничего не произошло? – в голосе стоит бесконечная боль. – Сэмми, пойми, мы огонь и масло Армагеддона. Если ты думаешь, что вместе мы сильнее ты ошибаешься. – Дин опускается на кресло, находящееся в углу номера. – Все кому не лень, пытаются воспользоваться нашей слабостью друг к другу. Мы можем бороться с тем, что происходит: с Люцифером, с Михаилом, со всей этой заварушкой... но по раздельности.       – Дин, не надо так, – в голосе младшего Винчестера отчётливо слышны нотки подступающих слëз.       – Прощай, Сэм, – говорит Дин и бросает трубку. У самого глаза стоят на мокром месте, но он понимает, что так будет лучше.

***

      Сэм упрямо продолжал смотреть на дорогу, как будто она виновник всех его несчастий. Ещë часа два он ехал в полной тишине, и всё никак не мог поверить в решение своего брата. Увидев придорожный мотель, Винчестер, не раздумывая, решил остановиться, потому что тёмное время суток не благоприятствует вождению, особенно в таком разбитом состоянии.       Парень на стойке регистрации посмотрел на него таким сочувствующим взглядом, что убиться захотелось прямо сейчас, даже не дожидаясь апокалипсиса. Получив ключи от номера, Сэм вымученно улыбнулся юноше, на жилетке которого красовалось имя, казавшееся до боли знакомым. При чтении этого имени что-то гудело на подкорке, а в голове непонятно щёлкало, будто пытаясь вспомнить. Парня, что так лучезарно улыбался, звали Ник. Быстро отогнав наваждение, охотник отправился к входной двери. Вечерняя свежесть обдала лицо чуть тёплым ветром. С тяжестью на груди и чувством дежавю, Винчестер зашёл в свой номер. Привычный, ни чем не выделяющийся, с одноместной кроватью, застеленной белым одеялом, и даже, что было крайне удивительно для столь дешёвого номера мотеля, телевизором.       Сходив в душ и перекусив остатками еды, которые лежали в его сумке с незапамятных времён и оказавшихся, к большому счастью, хотя бы съедобными, Сэм, хоть и очень хотевши спать, стоял у окна и смотрел на парковку небольшого мотеля в западной части Детройта. Из его головы всё никак не выходил парень на ресепшене. Мысль об этом затмила даже нынешнюю ссору с братом. В голове промелькнула идея, посмотреть о людях, пропавших за ближайший месяц. Открыв ноут, Винчестер поморщился от резко забившего в глаза света и, кое-как прояснив свой взгляд, стал набирать в поисковой строке интересующий его вопрос. В первой же вкладке открылся список совершенно разных людей, но был среди них тот, от вида которого хотелось сжаться в комок и больше не разворачиваться.       – Ник Убримовиц, – с едва уловимой дрожью в голосе произнёс Сэм. Это имя принадлежало нынешнему сосуду Люцифера. В глазах стали появляться картинки последнего разговора с архангелом.       – Сэм, ты избран. Ты мой сосуд. Подлинный. – Люцифер стал подходить всё ближе и ближе. Его голос затуманивал разум, но охотник сопротивлялся как только мог.       – Тебе нужно моё согласие, – как факт произнёс Сэм, смотря прямо в голубые глаза сосуда.       – Конечно, я же ангел, – пожимая плечами, сказал он, словно объясняя элементарные вещи непонятливому ребёнку.       – Почему ты думаешь, что я не убью себя раньше?       – Я воскрешу тебя... – в голосе явно слышалась угроза. – Сэм, тебе суждено сказать мне "да". Сколько не противься, это произойдёт... Рано или поздно.       Винчестер опустил глаза в пол, а когда поднял, увидел, что он в номере совершенно один.              Сэм прикрыл крышку ноутбука и, оперевшись локтями о колени, сжал до боли пальцы своих рук и прижался к сплетённым ладоням лбом. О том, что Люцифер, возможно, был прав, думать не хотелось, но приходилось. А ведь правда, зачем противиться неизбежному? Если битве суждено состояться, то зачем ей мешать?       "Затем, что ты Винчестер, а мы никогда не сдаёмся." – упрямо твердил внутренний голос. В то, что одна только фамилия могла противиться Армагеддону, верилось с трудом. Особенно, когда ты остался в одиночестве, и от фамилии остались лишь небольшие отголоски.       Сколько бы охотник не трудился, заглушить свою совесть он не мог, даже если бы очень хотел. Единственным, правильным решением было бы отправиться спать, но... Кто в этом мире вообще следует правилам? С этой мыслью, Сэм начал очередную внутреннюю тираду.       Вспоминая последние события, как на киноплёнке, младший Винчестер искал возможный выход справиться со "всей этой заварушкой". Воспоминания прошедших дней проносились буйным и неостановимым шквалом. Но не было среди них такого, какое бы дало ответ. Хоть какой-нибудь ответ...       Сознание стали терзать сомнения и неуверенность. Сэм запустил пальцы в свои волосы и с силой сжал их. Сейчас хотелось взять и напиться настолько, чтобы завтра не помнить ничего: ни хорошего, ни плохого. Но алкоголя в холодильнике не было, а все круглосуточные магазины находились слишком далеко от мотеля. Поэтому оставалось только мучиться под гнётом собственной головы... Кажется, что так и недалеко до сумасшествия. Кажется, что это сейчас не важно. Облегчить его страдания не может ничего... Безумие, страх, съезд крыши окончательно и бесповоротно, нервный, почти что истеричный смех, слëзы: то ли от счастья, то ли от горя – ещё большее безумие... Всё сводилось к одному. К одному-единственному вопросу. Зачем противиться судьбе?

***

      – Ты так и не усвоил урок, Дин!? – Захария был в ярости, но в глазах читалось сущее непонимание. Только такой твердолоб, как старший Винчестер, мог не поддаться под весьма убедительные иллюзии ангела.       – Я усвоил, но только не тот, который ты хотел.       – Тогда придется преподать ещё один, потому что... – слова Захарии растворились в пространстве, а тело наполнило ощущение невесомости.       Дин стоял на обочине дороги. Обернувшись, он с облегчением вздохнул, когда увидел Кастиэля.       – Ты вовремя, Кас.       – Мы назначили встречу, – сказал ангел и улыбнулся одними уголками губ. Охотник положил руку ему на плечо и легонько потряс в знак благодарности. – Как Захария нашёл тебя?       – Долго рассказывать, – доставая телефон и ища знакомый номер в телефонной книжке, произнёс Дин. Не задумываясь ни на секунду о своём решении, Винчестер нажал на кнопку вызова и приложил телефон к уху.       – Что делаешь ты, Дин? – недоумевающе спросил Кас.       – То, что давно должен был... – мимолетная радость, полученная от избежания гнева прислужника Михаила и той решимости, с которой он решил позвонить своему брату, сменилась страхом, когда последний не взял трубку. Вторая попытка дозвониться также не принесла никаких успехов. – Да что же... Кас, ты знаешь, где Сэм?       – Не имею ни малейшего представления я, Дин.       – Так используй свои крылья и найди его! – мгновенно переменил своё настроение охотник.       – Не понимаю я причин тревоги твоей. Случилось что-то, о чëм умолчал ты? Что Захария показал тебе?       – Это сейчас не важно, Кас! – набирая другой номер, уже переходя на крик, говорит Дин. – Ну же, Сэмми... – а в ответ лишь слышит: "Это Сэм, оставьте сообщение." – Сэмми! Где ты? Перезвони. Это очень срочно. – с характерным щелчком, охотник закрывает крышку телефона.       Единственное, что сейчас отличало Дина Винчестера от ядерной бомбы, так это слабая надежда на то, что брат ответит и ангел, сидящий у него "на плече".       Кастиэль перенёс их в другой мотель, попутно забрав вещи Дина из предыдущего и пригнав Импалу. Прошло десять минут, двадцать, а Сэм всё не отвечал. Безрезультатные, уже кажущиеся абсурдными попытки дозвониться превратились в постоянство на каждый пять – десять минут. Но надежда умирает последней...       От мерцания экрана ноутбука, уже болели глаза. Дин пытался отследить номер Сэма с помощью полицейских систем. Внезапно, его внимание среди монотонных новостей привлекло, казалось бы, незначительное известие:       – Резкое похолодание в центре и на западе Детройта вызвало удивление синоптиков и крайнее недовольство жителей города. Температура стремительно продолжает снижаться. Мы будем следить за развитием событий...       В тот же миг на экране высветился адрес придорожного мотеля в западной части Детройта. Дин наспех собрал вещи и отправился к машине. Кастиэль странно на него посмотрел, но ничего не сказал.       Через 10 минут Дин уже во всю гнал в сторону штата Мичиган.       – Сэм, ну же ответь! – Дин набирает номер своего брата, но через несколько гудков слышит лишь автоответчик. Он знает, что это его вина, что он бросил брата, когда ему нужна была помощь. Он надеется на лучший исход. Дин вжимает педаль в пол... Лишь бы успеть до Детройта, лишь бы не дать брату совершить ошибку, лишь бы не дать сказать "да".

***

             Сэм сложил руки в молитвенном жесте. Может это и бред чистой воды, но кому какая разница? Если ты понял, что абсолютно сошёл с ума, то зачем противиться безумным идеям своего безумного мозга? Здравый смысл ещё играл где-то на задворках сознания, но младший Винчестер оставался глух. Окончательно собрав всю решимость в кулак, он начал читать, словно "Отче наш", молитву.       Не прошло и секунды, как в комнате похолодало минимум на десять градусов. Окна покрылись инеем, а зубы стали стучать друг об друга, не прекращая ни на долю секунды. Сэм всё продолжал стоять на коленях и повторять молитву раз за разом, будто это были последние слова в его жизни или бред сумасшедшего. Внезапно, яркий свет озарил небольшую комнатку мотеля "Жаворонок".       Охотник тяжело поднялся с колен. Перед ним стоял сосуд Дьявола, но уже не тот, что был несколько дней назад. Струпья, покрывающие руки и часть лица, делали Ника всё более уродливым и непригодным для использования.       – Привет, Сэмми.       Охотник дрогнул при этих словах. Желание сказать, что так его может называть только Дин, росло с каждой секундой, но под конец окончательно умолкло и отправилось в самый дальний угол сознания. С сатаной лучше не острить, самому же будет хуже.       – Люцифер, – произнёс Сэм, словно это было обыденностью. – Я... – повисло тяжёлое молчание. Напряжение почти ощущалось в воздухе. Выдох, донесшийся из уст младшего Винчестера, показался оглушительным в наступившей тишине. – Я хочу сказать тебе "да".       Глаза "Ника" расширились настолько, что казалось вот вот выскочат из глазниц. После мимолётного удивления, на лице появилась коварная улыбка.       – И в чëм же подвох? Неужто наконец решил смириться с судьбой? Быстро ты. Признаюсь, даже я не ожидал такого. Особенно от Винчестера.       – Я.. Осознал, что противиться бесполезно. Если я продолжу, то рано или поздно сойду с ума. Я готов сказать "да", но с некоторыми условиями.       – Я внимательно тебя слушаю, Сэмми. – обращение резало слух острее любого ножа. Тело дрожало не то от холода, не то от страха. Сэм продолжал смотреть в глаза, в которых появился красный отголосок пламени.       – Дин, Бобби, Кас и все остальные, кто мне дорог, останутся живы. – охотник замолчал и, получив лёгкий кивок головой, продолжил. – Также я получу возможность иногда брать под контроль своё тело...       – Оу, полегче. Не слишком ли ты перегибаешь палку, дружок? – Люцифер произнёс эту фразу настолько легко, что даже угрозы особо не ощущалось.       – В свою же очередь, – продолжил фразу Сэм, – я даю слово, что не буду сопротивляться тебе и твоим действиям. Только если это не будет нарушать выше перечисленные условия. – дипломатично завершил Сэм. Он надеялся если не на благоразумие падшего, так хотя бы на его нежелание причинить вред истинному сосуду.       – Знаешь, Сэм, ты бы стал хорошим юристом или адвокатом. А может даже демоном перекрёстка, – Люцифер оценивающе глядел на него, прижимая указательный палец к губам. – Что ж... Твои условия кажутся не такими уж и невыполнимыми. Но... Я всё никак не пойму, в чëм же подвох? А, Сэмюэль?       – Тебе так охота со мной говорить? – позволив себе небольшую, но всё же достаточно смелую фразу, Сэм слегка вздëрнул подбородок. – Просто ответь, ты согласен?       Сатана усмехнулся и очень быстро, возможно даже, с помощью перелёта оказался перед Винчестером на расстоянии нескольких сантиметров. Казалось, что он изучал мельчайшие черты лица, каждый изгиб или может просто пытался пробраться в голову, или... А может третьего не дано? Винчестер даже не попытался сдвинуться, думая, что так будет лучше. Он ведь предназначен этому архангелу с самого рождения. Вопрос, который и привёл к сделке, как нельзя лучше подходил к этой ситуации. Зачем противиться судьбе?       Рука Дьявола взметнулась вверх, и Сэм невольно вздрогнул. Но даже несмотря на это, рядом с Люцифером было непозволительно спокойно. Создавалось ощущение кокона, который защитит тебя от всего. Тыльной стороной ладони, он медленно водил по его щеке, иногда касаясь пальцами виска и осторожно переходя к подбородку.       Сэм прикрыл глаза. Выработанные годами инстинкты охотника твердили ударить, причинить боль... Убить. Но сейчас ничего не могло оказать даже малейшего влияния на младшего Винчестера. Только пальцы на его щеке, что оказались на удивление тёплыми. Только он и подлинный обладатель его тела. Только ощущение безопасности...       – Ну что ж, Сэмми, – произнёс Люцифер после затянувшегося молчания. Его дыхание, которого в принципе не должно быть, ощущалось на лице. – Я согласен... Скрепим сделку поцелуем?       Это не звучало, как утверждение. Это был прямой вопрос. Падший не ждал согласия, а лишь продолжал смотреть в глаза своего сосуда.       Может это и было ошибкой, может дьявол его обманет, может начнётся апокалипсис... Но сейчас было только ощущение такой тёплой и родной защищённости.       – Я... – Сэм не успел договорить, как в номер ворвался Дин. Запыхавшийся, с горящими от ярости глазами он переводил взгляд со своего брата на незнакомого ему мужчину и обратно. Окончательно отдышавшись, старший Винчестер медленно, с явной угрозой в походке, стал подходить к Сэму.       – Сэм, ты что, совсем страх потерял!? Я звонил тебе, беспокоился, а ты тут с каким-то парнем... Я даже не буду спрашивать, какого чёрта вы так близко стоите!       – А какая тебе разница, Дин? – чересчур спокойно ответил охотник. – С кем я и где я? Нам же лучше по раздельности, – под конец в его голосе появились нотки злости. Но они растворились в укоре тона, с которым младший Винчестер произнёс фразу.       – Какая разница? Ты мой брат! – на глаза навернулись слëзы.       – Больше нет, Дин. Я... Не могу... Я хотел вернуться, а что ты мне сказал!? "Мы огонь и масло Армагеддона, Сэм. Мы должны быть на разных полушариях, чтобы ничего не произошло." А, Дин? Успел забыть?       – Сэмми, прошу. Не надо... – с несвойственным для него отчаянием произнёс охотник.       – Я говорил тебе так же, и что ты мне ответил?... – старший Винчестер вспоминал их последний разговор. Когда до него дошёл смысл тех слов, он поднял на брата глаза полные мольбы, хотел было произнести хоть какую-нибудь фразу, но не успел. – Прощай, Дин, – Сэм резко обернулся к Люциферу, который всё это время стоял неподалёку. – Да.