Дожить до выпускного. Часть II

Нет врага хуже собственных размышлений и додумываний, особенно когда мозг истощён настолько, что любая, казалось бы, незначительная мелочь электролизует тело. Это похоже на пытку, избавления от которой нет. Кензи стал скрипеть зубами. Сегодняшняя утренняя сцена заставляла каждый его синапс напрячься и со стрёкотом работать в голове. Ещё немного и серое вещество польётся у него из ушей. Почему Карл был в её доме в такой ранний час? Они все сидели в столовой — Кензи, друзья из его футбольной команды, и Шейла, как воробей прибившийся к чайкам. Она отошла к стойке выдачи, чтобы взять себе пакет молока, а Кензи сверлил её взглядом чёрных глаз, как верный пёс, чья хозяйка оставила его у магазина на пару минут. Мысль о том, что могло происходить в её доме этим утром заставляла что-то в его животе скручиваться острой судорогой. Здесь не могло быть ничего странного, только не с ними, только не с Шензи. Кензи никогда не стал бы изменять ей, так стала бы она? «Что мне делать?» — думал он, болтая вилкой над своим подносом с едой. «Что нам делать?» Его напряжение заметил Зак и, смачно чавкнув, небрежно спросил, как бы между делом: — Яйца жмёт? — Чего? Кензи нахмурился. Его мозги долго обрабатывали входящий запрос, выдавая ошибку за ошибкой — в этих словах вообще не было смысла. — Ну, яйца, — ответил Зак таким тоном, словно теперь всем точно должно стать понятно, что он имел ввиду. — Типа морда у тебя такая, словно ты мошонку отдавил, понял? Зак определённо обладал неким шармом, который не каждый мог распознать, но все в команде привыкли к нему за годы совместных игр и тренировок. Дюжина глаз за столом любопытно уставилась на участников разговора о раздавленных мошонках, даже не вникая в контекст. Кензи вздохнул, снова глядя в сторону Шейлы, стоявшей в очереди. — Да нормально всё с яйцами, — выдал гений, тут же отрезая от своей персоны жирный кусок внимания. Футболисты вернулись к еде. — Но просто… И взгляды вернулись обратно. Животрепещущая тема не могла просто остаться незамеченной. — У меня всё равно такое чувство, будто мне хорошенько вдарили между ног. Майк, как капитан команды, просто обязан был первым озвучить вопрос: — В чём дело? — Не знаю, возможно, это просто я идиот. У меня странные чувства по поводу Шейлы. — Это, типа, любовь? — вклинился Зак, проводя рукой по коротким светлым волосам на своей круглой, как мячик, голове. Кензи мотнул головой. — Нет, здесь другое. Ощущаю себя тупо. — Гений ощущает себя тупо?! Один из футболистов, здоровенный Джосайя, ткнул своим локтем Заку прямо в бок, заставляя того шикнуть от боли. Делиться своими чувствами как-то не по-мужски, думал Кензи, глядя на россыпь горошка в своей тарелке. Он даже не любит горошек, его рука сама рассеянно тянулась за едой на выдаче без ведома хозяина. Но футболисты смотрели на него: кто-то жуя, а кто-то высасывая молоко из коробочек. Спортсмены в Супременте не были дружны, грызня царила в каждой маленькой компании, но футболисты были неким исключением. Никому из них не нравилось издеваться, большинство из них готовы были подставить дружеское плечо, если нужно. Кензи не мог подорвать их доверие, и не мог отмахнуться от их многолетней дружбы. И пусть после этого он станет выглядеть словно сопляк, изнывающий от своих нежных чувств. — Шейла начала странно себя вести, — сказал Кензи. — Когда мы в школе, она часто куда-то пропадает, ходит в студсовет… — У нас есть студсовет? — удивился Зак. — …и она стала общаться с этим Карлом. — А, Карл, — подал голос Майк. — Я помню. Я видел его на вечеринке у Дианы. Тот тип в кожаной куртке? И друг у него ещё говорит с акцентом… Французским? — Да. Сегодня утром, когда я заехал за ней перед школой, они были вдвоём. Шейла сказала, что у них общий школьный проект, но кто вообще будет делать школьный проект в… восемь утра? Стоило словам выпорхнуть изо рта, и Кензи застыл восковой статуей. Какой вообще парный школьный проект в начале семестра? Его мысли оборвал глухой хлопок ладони по его спине — Зак ударил так сильно, что по ощущениям едва не вывихнул Кензи плечевой сустав. — Бро! Один из парней — Арчи, — будто желая облачить мысли Зака в слова, объяснил более развернуто: — Дружище, ты отрастил себе самые большие оленьи рога в этом лесу. — Затем Арчи гоготнул и засунул в рот ложку с пудингом. Обессиленный Кензи одарил Арчи взглядом полным жгучей злобы, но затем перед ним пронеслась сцена того, как Карл вытирал влажные губы рукавом сегодня утром. Челюстные мышцы Крамера напряглись так сильно, что его коренные зубы едва не растрескались от давления. Тут же поднялся ропот голосов. «Знаю я таких, как она — кажется хорошенькой, а на самом деле… Да, точно. Была у меня такая же. Ага, или это её лучший друг, о котором не стоит волноваться.» — Хватит. — Голос Майка прервал всеобщий поток сознания. — Шейла… не из этих. — Откуда тебе знать? — спросил Зак. — Ну, я разбираюсь в девушках. Ни у кого за столом не возникло вопросов — всё-таки капитан смог отхватить себе сочный кусок в лице Дианы Андерс в качестве подружки. И только Кензи с выражением какого-то вселенского страдания на лице схватился за голову. Советы о девушках от гея сразу приходили в негодность. Тяжёлая рука Зака упала Кензи на плечо в очередной раз, когда он вкрадчиво заговорил: —… А потом она станет говорит тебе, что «всё не так, как ты думаешь», чувак. И она «сможет всё объяснить». Но советы от парня, который играл ловеласа, при этом наблюдая вид женской груди только в младенчестве, были не лучше советов от гея. — Но, блин, знаешь. — Зак кашлянул, почесав голову. — Если ты правда, типа, чувствуешь себя хреново, то поговори с ней и всё такое. Вдруг ты не так всё понял. На удивление дельная мысль. Глаза Кензи снова метнулись в сторону Шейлы, но её уже не было у раздачи, она испарилась.

…

— Это будет звучать жутко и немного в стиле дешёвых детективов, — тихо начал Карл, встав рядом с Шейлой на раздаче. Она выбирала себе сок или молоко. — О чём ты? — Шейла ожидаемо одарила его непониманием. Их фигуры почти слились воедино, потому что Карл наклонился ближе к ней, чтобы донести свои слова с высоты своего роста. От неожиданного нарушения личных границ она чуть опешила и осмотрелась. Кензи в это время как раз разговаривал с другими футболистами и ей не хотелось делать ситуацию ещё более странной. Уайтхаус на удивление быстро понял намёк и они с Шейлой вышли из столовой. Встав у дверей, он заговорил: — Ты знала, что Эшер постоянно ходит к Ванессе в больницу? — спросил Карл с ноткой замешательства. — Возможно… — Затем, чуть подумав. — Что, прямо «постоянно?» Их разговор прервали другие ученики. Они будто специально, как по заказу, начали гоготать перед ними, и Карл с Шейлой отошли в конец школьного коридора, стараясь укрыться там. — Ладно, это неважно. Важно то, что Эшер звонил мне. Из больницы. Он сказал… — Карл посмотрел Шейле за спину, видя, что и здесь им нормально не посплетничать. Внезапно Супремент превратился в самое подозрительное место на Земле. Шейла тоже обернулась, чтобы разглядеть неприятную рожу Эдварда «Красавчика», что пялился на их парочку вместе с другими баскетболистами. Не размышляя ни секунды Карл схватил подругу за руку и целенаправленно потащил её в сторону, скрываясь за углом, натыкаясь на чирлидерш, затем — на группу хипстерш с телефонами. Создавалось впечатление, что за ними вдруг начали слежку прямо сейчас, а учитывая крошечный размер их городка и любовь каждого второго в школе к сплетням, их разговор мог быстро превратиться из тихого секрета в тему для обсуждения в коридорах. Или нет. Но Карл не хотел рисковать. Из своей подсобки вышел уборщик со скоростью поражённой ревматизмом черепахи, укатывая скрипучее ведро с водой и швабрами. Карл решительно впихнул Шейлу за дверь этой коморки, закрывая за собой. — Да в чём дело? — потребовала она. — Эшер сказал, что возле палаты твоей сестры ошивался какой-то конь в пальто. Я имею ввиду, он буквально был в пальто… — Возле палаты Ванессы? Что… — Её голос нервозно дрогнул. — Кто? Он что-то сделал? — Нет, всё пока нормально. Эшер его спугнул. Мы не знали, стоило ли тебе рассказывать, но Ева настояла. Ей показалось, что ты должна знать. — Ева? — Шейла нахмурилась. — То есть, Эшли? — Это… долгая история. Будто у Карла когда-либо бывали короткие, думала она. Затем Уайтхаус посвятил её в детали своего рассказа, чтобы убедиться, что Шейла понятия не имеет, о каком коне в пальто шла речь. В одном он был прав — звучало жутко и в стиле дешёвых детективов. Целая вереница вопросов кружила над их головами. — Кому это всё нужно? Она ведь даже в школе не появляется! — Она официально ещё президент, может быть, это важно? — Предположил Карл, задумчиво глядя перед собой. В каморке было душно, он вспотел и вытер лоб ладонью. — Я впервые в жизни не имею ни малейшего представления о том, что происходит. Затем он сказал тихо, просто озвучивая мысль вслух: — И это как-то раздражает. Напряжённая тишина зарядила воздух, волоски на теле встали дыбом. Как обычно, вопросов скопился целый цветастый клубок, который не распутать. — Нужна полиция! — настояла она. — И ты скажешь им, что кто-то стоял возле палаты твоей сестры? Да, они точно пришлют целый отряд, чтобы с этим разобраться. — Ты говорил, что пока Ванесса в больнице, то будет в безопасности. — С уст Шейлы это сорвалось обвинением. Хотя он никак не мог это гарантировать. Конечно, кто он такой, в самом то деле? Просто школьник. Парень, вышедший из пубертата с удачно выпавшим комбо из самолюбия и уверенности, и неудачным… всем остальным. — Она в порядке. — Уайтхаус звучал уверенно, но не был уверен. — Ничего ещё не случилось, твоя сестра не пострадала, верно? — А если… — Я попрошу брата… — И он ничем не поможет! Карл замолк на мгновение, потому что какой бы Шейла не казалась расстроенной сейчас, она, чёрт возьми, была права. Каждый раз ссылаясь на старшего брата Уайтхаус даже не надеялся, что это сработает, и это никогда не работало. Пора брать ответственность на себя. Дыхание Шейлы участилось. В каморке было душно и пыльно, пахло отбеливателем и заплесневелыми тряпками. Развивающаяся со стремительной скоростью тахикардия заставила её глубоко вздохнуть и нервно обхватить голову руками. Изнутри черепа будто бы снова что-то начало скрестись, вызывая невыносимую боль. — Успокойся, — сказал Карл чуть тише. — Тебе легко говорить, это не твоя сестра. — Шейла, — повторил он, заглядывая ей в глаза и участливо кивая. Он плавно поднял руки ладонями вверх, от груди, показывая ей, как дышать, затем опустил их снова на выдохе. — Дыши спокойно, тут и так мало кислорода. Голос её перешёл на сдавленный шёпот: — Нам нельзя было трогать вещи наркодилера в доме наркодилера, Карл! — Очевидно. — Он дёрнул бровями. — Но мы со всем разберёмся, ладно? — Ладно? — Она замолчала на целую минуту, дыша. — Чёрт, ладно! Не имея ни малейшего представления о том, как вообще разбираться с ситуацией, подобной этой, они стали выбираться из тесной подсобки. Всё это могло быть просто неудачным совпадением на которое, впрочем, Карл не рассчитывал, да и интуиция Шейлы гласила ей о том, что никаких случайностей нет. Сейчас всё целенаправленно ведёт их к чему-то. — Можем всё обсудить в студсовете, — сказал Карл, выходя вслед за Шейлой с ухмылкой. — Кстати, ты всегда так тяжело дышишь, когда…? Его тело двинулось вперёд, даже не рассчитывая наткнуться на преграду, но он столкнулся со спиной Шейлы. Та впала в ступор. Когда глазные яблоки Карла прокрутились снизу вверх, его зрачки сфокусировались на фигуре перед ними. Его мозг быстро обработал информацию и выдал не самую умную, но достаточно лаконичную реакцию: — Вот блядство. Перед ними, в позе боевого сурка стоял Кензи: тело напряжено вплоть до лицевых мышц и морщина между бровями образует складочку, делая его хорошенькое юношеское лицо до комичного злым. В больших чёрных глазах можно увидеть столько вопросов, будто Кензи ежесекундно деградировал до уровня младшеклассника или упал наконец на планку к Супременским спортсменам. — Какого чёрта, Шейла? — Голос Кензи сочился обидной, но больше отчаяньем. Если бы она придумала вразумительное объяснение, он принял бы это и попытался забыть. Но могла ли она? — Это не то, чем кажется, — сказала она, сразу же присуждая себе приз за самое неправдоподобное объяснение. — То что вы двое делали в подсобке один на один — это не то, чем кажется? Хотя он мог бы поверить, но слова Зака попрыгунчиком скакали в его голове. Да, так бы она и сказала. — Я всё объясню, — сказала она, думая, что ничего она толком и не объяснит. — Так давай. Руки Крамера опустились, напряжение теперь превратилось в отчаяние и в животе неприятно потянуло, как если бы каждый его орган поразило судорогой. Шейла посмотрела на Карла и тот посмотрел на неё в ответ, не вмешиваясь в разговор. Как замечательно, что его говорящая голова перестала выполнять свои функции прямо сейчас! — Расскажи ему. — Совет Карла звучал и здраво, и подло. Выдав свой сакральный комментарий он засунул руки в карманы кожаной куртки и принялся ждать, просто смотреть за происходящим, как мальчишка наблюдает за жуками в банке. И правда эта будет звучать даже хуже лжи, думала она. Все эти истории про шерифа, попытку убийства, проникновение в дом наркодилера, таинственного мужчины у палаты её сестры. Шейла молилась о том, чтобы на их город упало что-то большое и смертоносное прямо сейчас, и ей не пришлось бы стоять посреди коридора под таким пристальным взглядом Кензи, молящим её объяснить хоть что-то. Крамер многое хотел сказать, но все слова законсервировались глубоко внутри, позволяя бросить лишь короткое: — Я просто идиот. — Это не так, — жалобно сказала Шейла. — Не звони мне, ладно? Это звучало как жестокий приговор. Серьёзно ли он об этом или просто обижен? Шейла не могла сказать наверняка, потому что никогда не видела своего парня таким. Когда Кензи развернулся, чтобы уйти, его ноги не гнулись, а кулаки были сжаты, он напоминал деревянного щелкунчика. — На твоём месте я бы сделал что-то, — сказал Карл прямо в спину боевого лабрадора. Не ясно, посчитал ли он этот комментарий забавным или решил как-то помочь ситуации, но это заставило Кензи остановиться и обернуться. Сначала встретились их глаза, а затем кулак Кензи встретился с лицом Карла с такой мощью, что второй чуть не свалился на пол, закрывая лицо руками и издавая булькающий звук, нечто между криком и рыком. Кровь брызнула на пол, потекла по пальцам, вниз по запястьям Карла, когда он пытался остановить это. Кензи же только стряхнул кулак, почти испуская целую струю пара из носа. Коридор оживился, Шейла бросилась к Карлу, Карл упёрся рукой о шкафчик и сел на колени, всё ещё держась за лицо, но неумолимо пытаясь показать, что с ним всё в порядке, вытягивая большой палец вверх. Осведомлённая кем-то из учеников миссис Патс передвигала своё грузное тело скачками по направлению к развернувшейся сцене и угрожала всем кабинетом директора.