Театр жизни

- Ты волшебница! Слова вырвались сами, против воли. И Фред дико не хотел их говорить. И понимал, что сейчас очень рано их говорить. И знал, что, черт возьми, может испугать ее! Но все равно сказал. Надо было видеть ее лицо. Такое тонкое, бледное, а глаза - удивленные. Страх так и плескался в этих темных омутах. Она сидела, съежившись, в его старом красном кресле, грела руки о чашку горячего чая с медом и смотрела в окно. Ему так хотелось слышать ее болтовню о книгах, о магии, и Мире, что он не мог молчать. - Ты смеешься, - она поставила чашку на столик. Потом дернулась и опять сжала тонкими пальцами ручку кружки. - Похоже, что я смеюсь? - Фред откинулся на спинку дивана и нахмурился. - Не похоже, - Гермиона слабо улыбнулась и повела плечами, - Но все-таки кажется, что ты разыгрываешь меня. - Зачем? - Просто так. - Не бывает такого. Я не разыгрываю людей просто так, - и там, в груди - боль резкая. - Ага, - ее примирительная улыбка. И вдох. - Честно, - он смотрит окно, на улицу, в дождь. - Ага, - тоже самое. Скучное. Безликое. И его прорывает. Фред вскакивает с места и, махая руками, говорит. Он задыхается, захлебывается словами, фактами, случаями, сказками. Он говорит о прошлом так ярко, так живо, что Гермионе хочется верить каждому сказанному слову. Его глаза блестят, и лицо не такое бледное, как несколько минут назад. - Ты не помнишь, но это было. Третий курс. Мы. Я и... - и дальше, дальше, круговоротом чувств, эмоций. Гермиона тонет. А его заносит. - А тогда? На Рождество. Вы появились там... - и снова. По кругу. Сотня лиц. Сотня имен. Сотня фраз. И Гермионе страшно. В глазах вдруг начинает предательски щипать, комок противный подступает к горлу. И крик: - Прекрати! Оба замирают. Испуганные. Холодные. Тяжело дышат, смотрят другу другу в глаза. И думают. Страшно. - Прости, - весь он как-то сразу сникает. Опускается в кресло, поправляя рыжие волосы. И взглядом в окно. Туда. Подальше. - Почему ты рассказываешь мне все эти сказки?! - она хрипит. Главное сейчас - не плакать. Не плакать! - Потому что это правда, - он печально смотрит ей в глаза и улыбается виновато. - Не верю, - она яростно мотает головой, хватая ртом воздух, - Не верю! Так. Быстро. Диван. Куртка. Сумка. И она убегает. Хлопает дверь. Свистит ветер. А он ругается громко, со вкусом, наслаждаясь горечью этих гадких слов.