Театр жизни

Они сидели друг напротив друга. С интересом разглядывали друг друга, потягивая вино из грязноватых бокалов. Им было жарко и душно. Окно открыть никто не додумался. - Знаешь, - Фред склонил голову, - Я скучал по тебе. Их головы кружил алкоголь, и быть такими, больными, им нравилось. Обоим. - Как так? – она удивленно разглядывала его лицо. Сосредоточиться на чем-то одном она не могла, а потому его облик был смутен и не ярок, но от этого не менее заманчив. - Вот так, - он отхлебнул еще, а потом и еще. - А я тебя почти не помню, - она посмотрела на свои руки, держащие бокал вина. - Не удивительно, - он хмыкнул. - Почему? – она поддалась вперед, заглядывая в его голубые глаза, - Что ты знаешь? - Много чего, - он разглядывал шкафы, книги, фотографии, по его приказу замеревшие и почти не дышавшие. - Говори, - она пересела с кресла на диван, что бы быть к нему поближе и чувствовать кожей его присутствие, ярче. - Грейнджер, - он посмотрел на нее печально, - Можно я не буду? У меня нет сил вспоминать… - Шш, - она отмахнулась от него и придвинулась ближе, - Я хочу слышать. Пожалуйста, Фредерик… - Я Фред, - Фред насупился, наливая еще бокал. Ему правда не хотелось говорить. - А знаешь… - Гермиона прикусила губу, - Я ж могу заставить тебя говорить. Алкоголь ударил ей в голову. Глаза загорелись странным, азартным огнем. Она расслабилась, откинувшись на спинку дивана, и расстегнула верхние пуговички на блузке. - Что ты имеешь в виду?.. – Фред удивленно разглядывал, как она медленно закрыла глаза и улыбнулась, - Гермиона… Она придвинулась ближе, так, что их коленки соприкасались. Ее дыхание обжигало его щеки. «О нет…» - он закрыл глаза, чертыхнувшись тихо. ее пальчики исследовали его плечи, шею, щеки. - Гермиона, даже не думай, - он устало открыл глаза. Она рассмеялась тихо, но, зараза, красиво, - Грейнджер. Я тебя прошу, Грейнджер! Я все скажу! Она уселась к нему на колени. - Знаешь, такому я училась не один год, - она улыбалась, разглядывая его полные ужаса глаза, - Когда-то ж это должно принести мне пользу. - Я все скажу, Герм. Честное слово. Гермиона… Она смеялась. - Ты можешь начинать, а я пока буду развлекаться… - она поцеловала его в щеку и снова заглянула в глаза. - Ты обещаешь мне, что вспомнишь? – руки потянулись к ее талии. Фреду нравилось, что она так беспрепятственно уселась к нему на колени, поцеловала, обняла… - Если ты постараешься, - она улыбнулась ехидно, и Фред подумал о том, насколько же она изменилась. - Ты новая. - А какой я была? – она наклонила голову, не убирая рук с его плеч, - Опиши меня прошлую, раз ты так хорошо ее знаешь. - Храброй, - Фред закусил губу, - Но не решительной, - он потер переносицу. - Правда? – Гермиона, казалось, была искренне удивлена. - Ты любила учиться, любила книги, все считали тебя заучкой, ты никогда не нарушала правила, не любила весел… - Заткнись, - Гермиона печально улыбнулась, - Не хочу слушать про ту, ужасную Гермиону. - Она не была столь ужасной, - Фред усмехнулся, - Кому-то она даже нравилась… - Кому же? – она смотрела все пристальнее и пристальнее. А у него ехала крыша. - Мне, - он замолчал, разглядывая ее личико, - О! Сколько там у тебя поклонников было. А один раз даже известный игрок в квиддич. Из Болгарии. Ой! Ты ж не помнишь, что такое квиддич. Хочешь, расскажу? Она замерла. Потом усмехнулась. - Поцелуй меня. Я помню. Фреду не пришлось повторять дважды.