Кукла

      Снова ночь. Ветер тревожит деревья, траву, в небе куда-то бегут облака, сквозь которые видно луну. В луже тоже она видна. На безымянном пальце кольцо, переливающееся в свете уличных фонарей. Глаза подведены чёрными тенями, на второй руке перчатка, на плечах чёрный кожаный жакет, под ним прозрачная кофта с вышитыми цветами, брюки под кожу и лакированные высокие сапоги, которые спереди шнуруются. Волосы пепельного цвета красиво уложены, потому что сегодня важное мероприятие. Ли поправляет рукава, которые скрипят под его пальцами. Брызги разлетаются по асфальту, когда рядом тормозит машина. Из открытого окна появляется лицо Чанбина. Он телохранитель Хвана, а также и Феликс с недавних пор. По волосам скользит блеск луны, пока парень садится на заднее сидение авто.       Через пятнадцать минут иномарка останавливается у входа в особняк. Попрощавшись, Ли вновь настроился на самое худшее. Двери распахнулись, из помещения прорвался яркий свет, показывающий его всем. Множество глаз, которые пожирали его, вовсе не пугали, лишь нагнетали обстановку. Здесь он лишь для одного. Гул утихает, когда наконец выходит нужный человек. Мужчина в белом костюме, с ярко-красным галстуком и оскалом на лице выходит к нему. Тот точно знает зачем Феликс здесь, но лицо не дрогнет, эмоции не возьмут верх. Кукла кивает, показывая свою готовность к разговору, на что этот паршивый человек, сверкая глазами, уводит его в соседнюю гостиную.       На стол падают документы, ручка и печать. В кармане ощущается боком пистолет, а губы разорваны в кровь. Волнение мешает. Очень сильно. Лицо мужчины не скрывает мыслей. Он считает себя богом. Серебристая прядь спадает на лицо, когда парень подхватывает лист, вчитываясь. Позади этой дряни стоят два бугая, которые вскоре уходят, на что Ли не обращает внимания. Он знает план. Ему всё сказали. Один неверный шаг и конец им… Феликс поднимает взгляд, после чего выплёвывает:       —Его это не устроит… Я могу попросить вас ещё что-нибудь придумать? — бровь изгибается, а человек напротив теряется. — Создатель не будет с вами работать…       —Да кто ты такой?! Я что буду распинаться перед тобой! Ты выглядишь, как школьник. — ярость в глазах, брови к переносице, всё что нужно.       Серебристый откидывается в диване. Мерцает зелёный свет, парень скалится и говорит:       —Он не оценит вас… Никогда. Особенно после этой выходки. Я его кукла, и такие как ты не смеют меня обижать… — состроив рожицу по глупее, он встал, но его схватили за запястье, вжимая в стену.       —Паршивец! Я покажу ему, что не надо так издеваться над… — оглушающий звук, металлический гул, шум упавшего предмета, а вот и он. Хван стоял с пистолетом в руке, зловеще смотря на труп. Мужчине уже никто не поможет, а вот Ли сделал, что должен. Хёнджин смотрит на него глазами полными любви и верности, после чего откидывая оружие, берётся за руку. Феликс лишь шепчет:       —Здравствуй, жених…

***

      Цепи куртки Хвана звенят, когда та падает на пол. Изящные руки забирают под майку, поглаживая каждый сантиметр, пока шея владельца прикосновений осыпается множеством поцелуев. Голова с пепельными волосами запрокидывается, изо рта вырываются стоны, бёдра сильнее сжимают торс Хёнджина, пока тот стаскивает верх со своего будущего мужа. Феликс просто уже не может, он должен получить его. Парни перемещаются в спальню. Лакированные сапоги, жакет, блуза летят на пол, пока тонкие пальчики разбираются с цепочкой на шее Хвана. Ли зарывается в его волосах руками, притягивая ближе для поцелуя. Губы такие желанные накрывают его, пока крепкие руки сжимают впалые бока. Хёнджин вновь разрывает поцелуй, перемещаясь на шею, ключицы, постепенно спускаясь ниже, но его вновь подняли. Их взгляды встретились. Феликс шептал на ухо:       —Возьми меня, Джинни… — вздох, одаривший жаром взбудоражил ещё сильнее, поэтому еле державшийся Хван начал расстёгивать ремень на брюках парня под ним.       Остатки одежды летят к остальному, пока создатель мучает свою любовь.На лице — дикая ухмылка, и он накрывает уста Феликса, соединяя их в страстном, мокром и требовательном поцелуе, раздвигает пухлые губы, проникая в чужой рот языком, а Ликс и не против, а наоборот — только шире его открывает, чтобы не создавать преград для Хёнджина, притягивает тело старшего ближе к себе, обнимая ногами. После он вновь спускается к шее, кусая её, завтра точно будет след, но сейчас это не важно, после чего зализывает, как бы извиняюсь за боль. Хван ведёт дорожку из поцелуев-бабочек к напряжённому прессу, целуя каждый кубик, руками проводит по изящным бокам, спускаясь ниже:       —Самый лучший, мой Ликси…       Не желая медлить, Хёнджин наклоняется к заметно возбуждённому органу, проведя языком, после раздвигает ноги Ли шире, ставя их по разные стороны своих плеч. Только от этого вида Феликс готов умереть. Его сердце начинает отбивать бешеный ритм, когда Хван проводит языком по всей длине, пробуя на вкус, после чего резко берёт на половину. После такого у Ли перехватывает дыхание, и он опускает свои руки на волосы Хвана, направляя, пока тот проводит языком по головке, начиная двигаться вверх-вниз, после чего резко сам насаживается до основания так, что горлом чувствует головку. Он ни жив, ни мёртв, потому что каждый раз, как первый. Хёнджин настолько умело всё делал, что у Феликса звёзды перед глазами и писк в ушах. Руки создателя блуждают по бёдрам, останавливаясь на заднице, сжимают.       Когда Феликс уже готов кончить, Хёнджин резко отстраняется, отчего с губ младшего слетает недовольный стон. Встав, Хёнджин, покачиваясь, идёт к тумбочке, открывает её и достаёт смазку с презервативом. Ли готов уже сейчас закончить, но он произносит:       —Прошу тебя, Джинни, прикоснись ко мне…       Дальше всё в тумане. Лишь шлепки, стоны, смятые простыни и упавшее одеяло. В воспоминаниях ещё горящие страстью глаза, руки, которые держали его за талию, рыки, вырывающиеся из него и сладкий поцелуй перед сном. Тёплая грудь, простыня, сопение на ухо. А во сне Хван шептал:       —Любовь всей моей жизни, Ли Феликс…