ЯЛТА

      Баярунас был, наверное, чересчур ярким и вызывающим. Он одевался лишь так, как хотел, он находил в себе смелость предлагать режиссёру свои решения. А его одеколон частенько расползался почти видимым облаком по всему театру, стоило Ярославу в нём оказаться.       Казьмин просто делал работу, которую любил. Он находился в некотором периоде затишья, когда идеи, изредка заглядывающие в разум на огонёк, были слишком расплывчаты для того, чтобы ими делиться. Александр не противился тому, чтобы молодого артиста определили к нему в гримёрку, но и в восторге не был.

***

— Ты на сцену-то собираешься? — слегка недовольно выдаёт Казьмин с порога гримёрки, увидев в ней Ярика в куртке. — Опоздал на полчаса. — Доброго утра, — с наивной улыбкой отвечает Баярунас, стягивая шарф с худющей шеи и приветственно протягивая руку навстречу старшему коллеге. — Опять ты этой своей гадостью надушился, — кашлянул Александр, пожимая чужую руку. — Давай шустрее, тебя уже заждались.       Баярунас проводил коллегу взглядом и втянул носом воздух. Да, была у него такая привычка — оценивать, какой запах носит человек. На удивление, он не почувствовал ни одной нотки. Гримёрка пахла гримёркой и немного одеколоном самого Ярослава. «Ничем, — констатировал парень в своей голове, — он ничем не пахнет.»

***

— Проговаривай слова чётче, — Ярослав вздрогнул, услышав голос сзади и как будто чуть сверху. Обернулся. — Давай ещё раз, — терпеливо проговорил Александр, делая несколько шагов назад.       Баярунас повернулся всем корпусом к старшему коллеге, невольно улавливая носом особый аромат лёгкости и тепла. Так, вызывая лёгкое головокружение, могло бы пахнуть лето. «Включите нам фонограмму с начала, пожалуйста, » — прозвучало оглушительно, но как будто из-под толщи воды.

***

      Баярунас сидел на диване, внимательно вчитываясь в текст и шёпотом проговаривая все согласные, на которые можно было опереться. — Ты чего ещё здесь? — Ярослав поднял голову на голос Александра, вошедшего в гримёрку. — Велели остаться костюм примерить, — дёрнул плечом Баярунас, неожиданно сталкиваясь с прямым взглядом Казьмина, который достаточно быстро сокращал расстояние между ними. Через несколько секунд старший коллега уже наклонился над ним. — Подвинься чутка, у меня ровно за твоей спиной телефон на зарядке лежит, — Александр протянул руку через сидящего. — Да не трясись ты, никого ещё не съел, — вдруг усмехается, легонько похлопывает по плечу. — Хорошего вечера.       Баярунаса снова обдаёт волной того запаха, который он днём почувствовал на сцене: лёгкость, тепло и цветочные нотки. Неописуемо. Ярослав часто хлопает ресницами и делает глубокий вдох, пытаясь удержать в лёгких запах истинного лета. «А что за аромат?» — собирался крикнуть, но коллега уже вышел из гримёрки. И уже, наверное, подходит к выходу из театра. Неожиданная мысль. Ярик вскакивает и, как был в свитшоте, летит к выходу. Цепляется пальцами за перила лестницы. Быстрее! Выскакивает на улицу. Несколько снежинок падают на нос — неважно, неважно, неважно. — Александр! — кричит, увидев его фигуру.       Казьмин, разумеется оборачивается, широкими и быстрыми шагами подходит и почти за шкирку тянет Баярунаса обратно в театр. Ярослав совсем робеет и просто послушно волочится туда, куда его тащат сильные руки. — И чего ты выскочил? — Казьмин смотрит укоризненно, но с некоторым беспокойством. — И так охрипнешь скоро на репетициях, а тут ещё и выскочил под снег, умник… — Баярунас смотрит, широко раскрыв глаза, явно не понимая смысла всех слов. Смотрит как-то жалобно, но очень пристально. Александр замолкает. — М-минутная слабость, — поводит плечом мальчишка, — обнять вас можно, Александр Сергеевич? — Привели же в театр ребёнка, — вздыхает Казьмин, чуть разводя руки и позволяя себя обнять. — Не бегай раздетый по морозу, Баярунас.       Ярик жмётся к старшему коллеге, глубоко вдыхая носом запах лёгкости и морозной свежести, задерживает дыхание, чтобы запечатлеть его в памяти. — Обещаю, Александр. Хорошего вечера.