Рожденный в земле

      - Дэйчи-сама, глава просит явится к нему в кабинет.       Яркое солнце отбрасывало широкую тень от раскинувшего свои ветви древа. Прислонившийся к стволу мальчик лениво приоткрыл ярко изумрудный глаз на говорившего. Согнувшись в безупречном поклоне перед наследником клана, Хиро Рикудзё не мог не позавидовать своему главе. Будучи одним из немногих шиноби клана он мечтал о сыне, которому мог бы передать все свои знания и техники. И, будто в насмешку, его жена родила ему двух замечательных сыновей. Оба, как и заведено в клане, зеленоглазые шатены, высокие, крепкие. Но с недоразвитым очагом, очагом простецов – как его кличут особо высокомерные. Такой способен лишь на минимальные нагрузки, пригодные для жизни.       Он бы смирился с таким положением дел, если бы не наследник – приглядывать за которым ему пришлось с самого детства Дэйчи-сама. Русоволосый, что большая редкость и, как считается, показатель таланта, парень был воплощением всех его мечтаний. Сильный, уже в свои 7 лет превосходящий ростом его младшего сына, которому, на минуточку, 9, он, к тому же, обладал воистину дьявольским талантом. И дело не в очаге, он, как раз, был лишь чуть сильнее нормы клана. И не в росте и силе, хотя и не без этого. Нет, дело было в уме юного господина. Уже сейчас отец дозволял наследнику появляться на собраниях Совета. Да, при нем не обсуждались важные вопросы, да, его мнение пусть и учитывалось, но играло далеко не первую роль. Однако подобные практики начинались, обычно, лишь к 12 годам. Да что уж там, сам глава начинал появляется на собраниях лишь в 14, когда слегка утихомирил свой горячий нрав.       Пока уже не молодой шиноби придавался размышлениям над шутками судьбы, Дэйчи прикрыл глаз и сонным голосом сказал:       - Я понял, передай отцу, что я приду через 5 минут       - Да! – поклонившись глубже ответил шиноби, после чего быстро удалился.       - Хааах, надо идти.       Вздохнув, мальчик встал с насиженного места и пошел в кабинет отца. Босыми ногами он медленно пошел к дому, ногами ощущая тепло от нагретой земли. С самого рождения и до сей поры мальчик предпочитал ходить босым, дабы ощущать это тепло. Может дело в привычке, может в наследстве, однако так ему было и комфортнее, и удобнее. Стоило ему обуться и выйти на улицу, как жутчайший дискомфорт сковывал все его тело. Как будто у него отобрали что-то очень важное. Отец, как обычно почесав переносицу, на его жалобы лишь хмыкал, приговаривая что-то о наследстве да кеккей генкае. На последующие уточнения он лишь отмахивался да отнекивался, лишь советуя ходить босым.       Вообще, этот мир очень удивлял мальчика с душой взрослого. Отсутствие привычных условий труда и быта, раболепие окружающих, холодные отношения родителей друг к другу и какая-то гипертрофированная опека уже над ним, чакра. Особенно чакра. На все его расспросы взрослые лишь говорили, что ему рано знать. Не забывая, при этом, дразнить очередным фокусом да проявлением этой самой чакры. Сила, скорость, манипуляции землей и многое другое – все это манило, притягивало, буквально требовало изучения. Что странно, раньше никаких подобных ощущений у него не было. Будучи простым работягой при жизни, он никогда не испытывал такой сильной тяги исследовать что-то новое и неизведанное. Весь его быт был расписан буквально по часам, а жизнь уже давно легла в типичную колею – Проснуться, позавтракать, поработать, прибраться, поужинать, поспать да повторить. Из раза в раз, из года в год и это его устраивало. Школа и университет давно приучили его не высовываться, а постоянные недосыпы и подработки окончательно угробили появившиеся когда-то амбиции.       А потому сейчас он терялся. Детский гормональный фон, вечно пытающиеся услужить слуги и гости, постоянные попытки родителей научить чему – то новому. Все это буквально рушило скорлупу отчуждения, что образовалась в прошлой жизни и позволяло существовать в нем.       Предаваясь философским размышлениям он сам не заметил, как дошел до кабинета его отца.       - Звал, Отец?       Постучав и сдвинув дверь в сторону, все еще привыкаю к здешней архитектуре, вошел в довольно просторный кабинет отца. Широкий, деревянный стол на котором расположились многочисленные свитки. У левой стены широкий шкаф в котором хранится запасное снаряжение, на правой вывешена огромная карта, на которой очень схематично набросана местность. За столом широкое окно, как раз напротив солнца, которое сейчас и отбрасывало на меня тень отца, частично скрывая его силуэт.       - Звал, Сын. – кивнув мне и свернув очередной свиток ответил мужчина – месяц назад тебе исполнилось семь, настала пора тебе начать обучение премудростям шиноби.       Услышанное привело в восторг, наконец-то меня начнут учить пользованию чакры.       - Да!       Усмехнувшись от громкости моего голоса и широкой улыбке, появившейся на моем лице, он продолжил.       - Ну ну, рано радуешься, сынок.