Утопая в болоте

Противный звон в ушах пронзает мозг словно раскалённая игла. Кровавая пелена на глазах не даёт четко различить детали, но силуэт вполне. Удар, в который вложен весь накопившийся негатив за день. Соперник в предобморочном состоянии. Ещё один по челюсти, одобрительный вой толпы слился воедино с треском чужих костей. «ТАК И ЗНАЛ, ЧТО НАДО СТАВИТЬ НА ТЕБЯ!» «ТЫ РАЗМАЗАЛ ЕГО!» «ДЖОКЕР!» Вой, похожий на звуки в аду, где раззадоренные черти пытают грешников. «Что и ожидалось от лучшего уличного бойца — Джокера!» — Ведущий раззодоривал толпу «Лучший уличный боец» — Он уже и не помнит когда получил это прозвище. Но отчётливо помнит, когда первый раз сюда попал. Шестнадцатилетнего его сюда привел друг с работы пообещав, что он будет зарабатывать столько денег, сколько он даже в руках не держал. Там и вправду платили кругленькую сумму, но какой ценой это все доставалось. Дверь ринга открывается и Джокер неспешно направляется к раздевалке.Кости и мышцы болели, но эта боль за несколько лет боёв стала привычной «Все надоело» — мысль, что приследует его на протяжении нескольких лет. Его больше не радует и не огорчает ничего, ни победа, ни поражение. Это замкнутое чёртово колесо, в котором он бегает словно подопытная крыса, и выхода из него нет Холодный свежий воздух наполнял легкие и вызывал череду мелких мурашек по всему телу. Темно-изумрудная пелена накрыла город. За яркими огнями ночных заведений она кое-как различима, но с каждым шагом огни становились более далёкими, а темная масса всё больше поглощала многоэтажные дома. Дорога была долгой, мрачность погоды и города, казалось въедалась в душу. Теперь уже не чувствовался свежий воздух, а только мерзкий запах сероводородного тумана, расползающигося меж бедных домишек. Дверь открылась и тёплый свет освещал побитое лицо. Сразу же на него упал укоризненный внимательный взгляд. — Что ты на меня так смотришь? — Почему так поздно? — не этот вопрос он хотел задать, но не хватило решимости, чтобы спросить напрямую, почему брат каждый день приходит побитым. — На работе задержался. — Откуда все эти раны? — голос подал Куан Лан, самый младший из братьев после Куан Лина. — На стройке поранился — Лицом? — Да, лицом Молчание наполнило комнату, даже воздух кажется стал тяжёлым — Вы чего там встали? Давайте уже есть! — вмиг бодрый голос Куан Лина разрушил тишину. Он был самым светлым и жизнерадостным из всех 4 братьев. Даже в самые сложные времена, он был как лучик солнца среди грозового неба. —Хорошо, сейчас только переоденусь — Давай быстрее — братья пошли на кухню, оставив его в одиночестве Мама очень тяжело болела и не могла нас обеспечивать, Джокер уже в то время работал, и тогда действительно на стройке. Но смерть мамы очень сильно ударила по психическому здоровью братьев. Первое время им приходилось очень тяжело. Совершеннолетний на то время был только Джокер, и поэтому, чтобы остальных не забрали он уговорил двоюродную тетю только на бумаге оформить над ними опеку, а содержать их он будет сам. И так пошли годы. Мерзкие, противные годы, которые не хочется вспоминать. Сейчас он не чувствует уже ничего, не радости ни грусти. Больших усилий стоит даже подняться с кровати. От суицида его останавливает лишь ответственность и беспокойство за братьев. «Как же я устал» — Ты чего? — на него смотрели пара обеспокоеных глаз — Просто задумался — мысли все ещё путались — Хен, ты в последние время странно себя ведёшь, что-то случилось? — Да нет, все нормально. Ешь уже, а то еда остывает