Белые мухи

Опасения Мичизу, как оказалось, были напрасны. Вопреки ожиданиям, Рюноске все же не стал разносить квартиру и выкидывать друга сестры. На удивление, сказал Гин, что, в общем-то, не против этих отношений, и лучше уж придурковатый, но толковый Мичизу, чем черт знает кто и откуда. Досталось, разве что, за запах табака. Правда, Тачихара ловко отмазал подругу, взяв всю вину за курение на себя. Хорошо хоть этот параноик в мусорное ведро не заглядывал, а то пришлось бы приплетать себе еще и обе выпитые банки пива, что вряд ли бы Рюноске порадовало. После Акутагава оставил какой-то пакет, попрощался и ушел. – У него есть запасные ключи? – уточнил Тачихара, закуривая. – Ну да. Мало ли, что может случиться. Сам понимаешь, время неспокойное. К тому же, меня могут сорвать в командировку, например, а брат хотя бы за квартирой присмотрит. – Понятно. Но, лучше бы ему так вот не вваливаться без предупреждения. Ладно, мы сейчас просто дурачились, а если бы ты состояла в отношениях и занята была совсем не тем, чем мы сейчас занимались? – с ехидцей спросил Мичизу, совершенно расслабившись и выпуская колечки дыма в потолок. – Не собираюсь я заводить никаких отношений. Мне и так нормально. Если будешь чаще заглядывать, так я только за. Да и брат не против, если ты не заметил. – Ну хоть на этом спасибо. Вот как чувствовал, что он ввалится, а ты все «не ввалится!» – парень глянул на часы в телефоне. – Извини, мне тоже пора уже. – Ага, Чуечка там истосковался поди… – Гин, не начинай. Завтра на работу, а сегодня, к сведению, только понедельник. – Слушай, может, моя идея познакомить тебя с кем-то не так и плоха? – А есть с кем? – не то, чтобы Мичизу было очень интересно, но некое любопытство все же присутствовало. – Нуу, есть один... из компании-партнера, правда, должность его не помню. Его младшая сестра работает там же на полставки. Она студентка еще. В общем, ее старший брат типа тебя: такой же задрот и рыжий. – выпалила Гин на одном дыхании. – После задрота и рыжего сходство заканчивается? Странные критерии отбора для знакомства, – хмыкнул парень, потушив окурок. – Ой, да ну тебя, – отмахнулась девушка, – ты с ним, возможно, даже пересекался. Он иногда заезжает с документами к нам. Хотя, чаще вместе с блондином в очках. – Ну и зачем мне влезать в романтичные отношения некоего рыжего с его очкастым блондином? – Да они просто по работе вместе катаются. Хватит паясничать! Как-нибудь хоть отвлекись от работы и присмотрись, – может, заметишь. – Гин щелкнула Тачихару по носу. – Айй! Хорошо, приму к сведению. Извини, правда пора уже. До завтра. – сказал Мичизу, вставая. На прощание они крепко обнялись. – Спасибо за этот вечер. Мне и правда было весело, – он говорил это абсолютно искренне. Действительно, за каких-то несколько часов он напрочь забыл думать о Чуе, этих душевных страданиях, которые был не в состоянии переварить, и вообще о своей не очень веселой ситуации в целом. – Рада, что смогла помочь. Заезжай почаще. – Гин даже закрыла глаза, обнимая друга. Чертовски не хотелось его отпускать. Зачем ей вообще кто-то еще, когда у нее есть он? Не требует ничего, не лезет под юбку. Им хорошо и весело вдвоем что много лет назад, что сейчас. К тому же, он красивый, умный, с прекрасным чувством юмора. Много ли еще надо? Зачем какой-то там левый парень и прочее, когда тут и так все идеально. Что говорить, если даже ревнивый Рюноске, в итоге, его принял, пусть и скрипя зубами. Гин знала, что так необходимо Мичизу, и она может все это дать в полной мере, а еще никогда не признается, что вся эта идея со знакомством – просто попытка изгнать из его жизни опостылевшего Накахару, которого слишком добрый Тачихара не выкинет и не бросит, что бы он там ни говорил. Главное, чтобы получилось сдружить его с этим Танидзаки, а там, глядишь, можно уже все взять в свои руки и грамотно обстряпать… *** Дома Мичизу оказался ближе к полуночи. Чуя не спал и тут же открыл входную. – Как это понимать? Ты даже на мое сообщение не ответил. Наверное, тебе с Гин было очень весело. Вон аж светишься, – проворчал Накахара, скрестив руки на груди. – Ты ревнуешь меня к Гин, что ли? – тяжело вздохнув, парень закрыл лицо ладонью. – Ну а что я могу подумать, когда ты до ночи у нее ошиваешься, а потом такой счастливый приходишь, а я ежедневно вижу тебя с унылым таблом? – Тебе не угодишь: унылый – плохо, счастливый – еще хуже. – Ну, ладно, не дуйся, я просто очень соскучился. – Чуя обвил его как удав, и Тачихара уловил запах виски. – Чуя, ты опять?! – Что опять?!! Мне было скучно, я ждал тебя, мать твою! И немного я выпил, не парься. – Немного? Это «немного» каждый день! Неужели без спиртного совсем никак?! – стоило прийти домой, и настроение, созданное стараниями Гин, улетучилось. Не хотелось видеть поддатого Чую и, тем более, слушать его бредовые оправдания ежедневным пьянкам. В этот момент закралась мысль о том, что идея Гин на счет нового знакомства не так и плоха. – Да что ты из меня алкаша делаешь?! Я не пьяный! Да ты и сам со мной выпить не прочь, если уж на то пошло, – попытался отбиться Накахара, постепенно закипая. Он тут переживает, понимаешь, ждёт, а этот вваливается среди ночи и отчитывает с порога, как провинившегося школьника. – Я делаю?! По-моему, ты сам себя этим алкашом давно сделал. – подметил Мичизу и явно попал в точку, потому как Чуе окончательно сорвало резьбу. – Знаешь, катись ты нахер в свою помойку, из которой я тебя вытащил, ублюдок неблагодарный! – заорал Накахара, замахиваясь. Но летящий прямиком в лицо Тачихаре кулак застыл на полпути. Затем Чуя опустил руку. Все потому, что заметил одну деталь, на которую до сего момента не успел обратить внимание. Привычного пластыря на переносице Мичизу не было. Только тонкий белый шрам, два года назад оставленный самим же Чуей. С тех самых пор Мичизу прикрывал легкий изъян, но не потому, что стеснялся. Сскорее, чтобы себе самому лишний раз не напоминать о произошедшем в тот день. Никто не знал, что на самом деле скрыто под этим пластырем, считая его забавной и весьма модной фишкой. 2 года назад В тот день Чуя был пьян, можно сказать, приполз на рогах. Он и Дазай сорвали неплохой куш в одном из казино. И плевать, что деньги на казино и выпивку были взяты из откладываемых Тачихарой сбережений. Тогда и без того дела шли неважно, но оторваться очень хотелось. Он пришел около двух часов ночи. Мичизу не спал и ждал его. – Чуя, тебя где носило?! Я уже морги обзванивать собирался! – Тачихара был обеспокоен, вот только пьяному в драбадан Чуе было на это глубоко плевать. Икнув и плюнув прямо в прихожей, при этом, держась за стену, чтобы хоть как-то не потерять равновесие, Накахара со злобой выплюнул: – Теб-бе, ик... Какое дело?! – Я беспокоился, тем более, что время позднее. И, к тому же, твоя та травма... – Да отвали ты от меня уже! Со мной все, блять, нормально! Заладил с этой... ик, травмой! Ты на мне помешался уже, собственник чертов! У ноги хочешь держать, или на цепь посадишь?! Че молчишь, тупой ублюдок? Да срал я на тебя и твое волнение! Можешь... ик, в жопу его себе засунуть! Видеть твою рожу не могу! После сказанной тирады Накахару повело так, что он еле удержался на ногах, а его любимая шляпа съехала на глаза. Впрочем, не без помощи стены удержав равновесие и криво поправив шляпу, он каким-то образом сумел брезгливо оттолкнуть Мичизу. Затем, пробормотав что-то вроде "от одного твоего вида хуево" отправил содержимое выпитого и съеденного на пол. – Видал! – довольно загоготал он, – вот какая у меня на тебя реакция! Проваливай уже куда-нибудь. Ты мне нахер не нужен. Чувств давно нет, придурок! Неужели ты во что-то до сих пор веришь? Наивняк и неудачн-ни..ик.. ахаха! Да же вот это, – добавил он, указав на лужу блевотины, – я больше уважаю, чем убогий кусок дерьма вроде тебя! Тачихара стоически держался, молча снося оскорбления. Лишь смотрел на все с недоумением и непониманием происходящего. – Че ты вытаращился?! Чтобы завтра свалил отсюда в свои трущобы! – Не унимался Накахара. – Чуя, может, тебе проспаться для начала? Завтра поговорим об этом, хорошо? – голос Тачихары был бесцветным и безэмоциональным. Он даже не понимал до конца, насколько Чуя серьезно настроен от него избавиться. – Я неясно выразился? Все кончено! Вали обратно на свою помойку, где я тебя подобрал. Может, ещё какой жалостливый дурак подберет, пока ты не совсем на днище похож. – Чуя... – Завали! Если завтра тебя тут увижу – сам вышвырну! – Но ведь квартиру снять не реально за такой срок. – Мичизу сам не понимал, зачем оправдывается перед ничего не соображающим от передозировки алкоголем Чуей. – А это уже не мои проблемы, – оскалился Накахара, сплюнув на стену. После этого развернулся и ушел. Мичизу даже не пытался его остановить – и так было понятно к кому и куда. Но это были ещё цветочки в сравнении с тем, что произошло следующим вечером. Ближе к десяти вечера Чуя и Дазай пришли вместе. И, если вчерашний разговор, учитывая состояние Накахары, Мичизу не воспринял всерьез, надеясь на адекватный разговор и возможность поискать недорогое временное жилье, то сейчас понял, что Чуя вчера был настроен серьезно, несмотря на состояние. Взгляд был презрительным и злым, а ухмылка не предвещала ничего хорошего: – Ты еще здесь? Я вчера неясно выразился что ли? – Вчера ты никакой был. Я думал, сегодня мы сможем нормально поговорить. – Мне не о чем с тобой разговаривать. Выметайся давай, пока я ещё добрый. – Накахара не шутил, что было видно по его выражению лица. Более того, запаха спиртного от него не ощущалось, вообще. Это означало, что если прямо сейчас Тачихара не исчезнет из этой квартиры, то его, как минимум, с лестницы спустят. Вот только идти некуда, денег мало, да ещё и начало ноября за окном. Однако, на свой страх и риск, Мичизу решил предпринять еще одну попытку договориться. – Я тебя понял, но не могу уйти прямо сейчас. Мне попросту некуда. Но Чуя даже бровью не повел: – Мне наплевать. Все кончено, поэтому проваливай отсюда. Здесь ничего твоего нет и не было. Времени тебе на сборы, пока я считаю до десяти, – ухмыльнулся он и начал отсчёт. – Ра-аз... Тачихара решил не спорить. Было даже некогда подумать. Да и вещей, как таковых, у него особо не было. Он наспех забросил в старую спортивную сумку самое необходимое, включая маленькую дорожную аптечку – так, на всякий случай. Из того, что и было его, или дарил ему Чуя, парень забирать не стал, подумав, что лучше вернуться сюда в отсутствие Накахары и спокойно забрать оставшееся. Чуя даже не успел досчитать до десяти, когда Тачихара уже стоял у порога. – А ты шустрый, однако, ахаха. Надеюсь, больше никогда твою кислую рожу не увижу. – сказав это, он окинул взглядом собравшегося уйти парня на предмет не прихватил ли тот чего-то не своего. От этого взгляда Мичизу стало настолько не по себе, будто на него вылили ушат помоев, простоявший на улице нынешним ноябрьским днём. Взгляд Накахары остановился и замер на правом запястье Тачихары, а затем в голубых глазах зажёгся неприятный, какой-то хищный огонек. – Даже не думай! – предупредил Мичизу, понимая, что задумал бывший. Внимание Чуи привлек дорогой браслет из белого золота, выполненный в виде цепочки с крупными плоскими звеньями. Украшение Тачихаре подарил старший брат в день своего отъезда в горячую точку. Этот браслет для Мичизу был единственной и самой дорогой, во всех смыслах, вещью. Тацуо не вернулся, и уже никогда не вернется. Потому что мертвые не возвращаются… Даже его слова в день, когда был подарен браслет, запомнились на всю жизнь: "Береги его, Мичизу. Кто знает, как жизнь сложится. Не знаю, сможем ли снова увидеться. Но пусть хоть так я буду рядом". И теперь на этот браслет нацелился Накахара. Нет, это было самым дорогим, что было у Тачихары, и отдавать без боя браслет он не собирался. С ним был согласен даже Дазай, который до этого молча наблюдал за всей сценой, и сейчас попытался одернуть разбушевавшегося Накахару: – Чуя, это уже перебор. Не стоит этого делать, тем более, видно же, что вещица его и явно ему дорога. У тебя своих побрякушек хватает. Оставь парня в покое... – Мнения бинтованной скумбрии я, кажется, не спрашивал. – огрызнулся Чуя и попытался сорвать браслет, но получил пинка от Мичизу. – Своими подарками можешь подавиться. Я ничего не забирал и не собираюсь. Но этот браслет для меня дороже жизни, и хрена с два ты его получишь! – у бедного парня сдали нервы, ввиду чего он перешёл на крик. – Малыш Тачи снова решил показать зубы? Смотри, как бы ты их не лишился, – ответил Чуя, вновь пытаясь сорвать браслет. И ему это почти удалось. После этой выходки Тачихара больше не мог сдерживать себя. Профессионально поставленным ударом он двинул бывшему в челюсть, от чего Накахара кулем рухнул на пол. Не вырубился лишь потому, что бить его во всю силу Мичизу не мог, несмотря на то, что легко мог и убить, учитывая в прошлом военную подготовку. Сперва Чуя даже не понял, что произошло. За все время он от этого тихони даже грубого слова не слышал, а тут прилетела вполне себе добротная оплеуха. Понимая, чем всё может закончиться, Дазай все же решил вклиниться ещё раз, становясь между Чуей и Мичизу. – Все, хватит. Чуя, это действительно лишнее, пусть уходит спокойно. Но Накахара, если ему что-то ударило в голову, не отступит. Голубые глаза, некогда смотревшие с особой теплотой, теперь горели злым огнём. – Вперёд ногами выйдет, если не отдаст! Будем считать это платой за проживание и мое потраченное на него время. – Обойдешься, мудак неблагодарный, – Тачихара больше не собирался сдерживаться и терпеть эти выпады в свою сторону. Накахаре, кажется, такой ответ окончательно сорвал крышу. Оттолкнув Дазая, он вытащил из кармана нож, некогда подаренный ему Тачихарой на один из дней рождения. – Не отдашь по-хорошему – вместе с рукой отдашь. – гоготнул Чуя, делая шаг вперёд. – Хватит тебе, убери нож. – Осаму, чувствуя, что всё может закончиться очень плохо, надеялся как-то замять ситуацию, – Тачихара-кун, лучше правда отдай браслет и уходи. Жизнь всё-таки дороже. – Весьма странно слышать подобное от того, кто совершил бесчисленное количество попыток суицида, – не преминул подметить Тачихара, с презрением глядя на Дазая. – Твое дело, конечно. Я просто предупредил. Лучше тебе и правда уби… Договорить Дазай не успел, потому что от пинка в край озверевшего Чуи не удержал равновесие и сел на пол. – Либо отдаешь и уходишь, либо сдохнешь и станеш кормом для бездомных собак, – продолжая злобно ухмыляться, Накахара подошёл вплотную. Мичизу уже было все равно, чем все это закончится. Даже если он сейчас и уйдет, оставшихся денег хватит максимум на пару ночей в каком-нибудь самом дешёвом хостеле. Да и стоит ли вообще держаться за эту жизнь, которая лишний раз доказывает, что ему, в принципе, среди живых не место. Если Чуя его убьет, то пусть так и будет. Понятно, что после этого браслет он точно заберёт, только Мичизу уже будет все равно. Но пока Тачихара жив, черта с два отдаст этот браслет, пусть хоть всего исполосуют. – Только через мой труп, – холодно отрезал парень, пряча руку с браслетом за спину и не давая Накахаре, тем самым, быстрее добраться до желаемого. – Ну, тогда как скажешь. Я тебя предупредил, притом, не один раз, – издевательски усмехнулся Чуя и сделал резкий выпад. Нож чиркнул по переносице Мичизу, оставив тонкий, но весьма глубокий порез. Тачихара даже не дернулся, продолжая прятать руку за спиной и одновременно нашаривая замок, чтобы тихо открыть дверь и уйти. Порез его вообще не беспокоил. Куда больше беспокоило агрессивное состояние Чуи. Ощущение, что он был под каким-то веществом: даже под большой дозой алкоголя Накахара, на его памяти, ни разу настолько не слетал с катушек. Да и алкоголем от него сегодня не пахло. "К черту все! Просто уходи отсюда прямо сейчас, быстрее!" – кричало чутье, которое парня в минуты опасности ни разу не подводило. В своих выводах он, как правило, крайне редко ошибался. Если Чуя сейчас и правда под дозой, то прирежет и не поморщится. Одно непонятно – когда и на что он успел подсесть, и как долго уже это длится. Бесшумно поворачивая ручку, Мичизу надеялся выскочить и ретироваться, но не успел, получив от Чуи удар ногой в пах. От острой боли несчастного парня согнуло пополам. После этого последовал удар коленом в лицо. Мичизу почувствовал очередную вспышку боли. Переносицу будто сдавило, и кровь закапала на пол и на джинсы. Во рту ощущался металлический привкус, а минимум два зуба, похоже, шатались. Но не успел он опомниться, как по лицу снова прошёлся нож. Новый выпад Мичизу попытался прикрыть левой, и тут же ощутил жжение: нож полоснул по руке несколько раз. Далее посыпались удары ногами один за другим, но Тачихара не защищался, продолжая стоически прятать руку с браслетом, и как мог, держал блок свободной левой рукой. Но, видимо, Накахара был не так прост и снова сделал выпад, метя прямо по глазам. Пришлось блокировать удар, дабы избежать полной потери зрения, чем Чуя и воспользовался. Повалив Мичизу на пол, он резко вывернул ему кисть. Хруст ломающихся костей услышали все трое. От боли Тачихара едва не потерял сознание. – Ну уж прости, сам виноват. Я просил по-хорошему, – сказал Накахара, дернув браслет. Тот легко отошёл от неестественно вывернутого запястья хозяина и перекочевал в руки Чуи. – Пошел… ты нахрен! – сплевывая кровь, прошептал Тачихара, а затем, собравшись с силами, сделал подсечку. Не ожидающий этого Чуя упал, выронив браслет. Схватив дорогую сердцу вещицу здоровой рукой, Мичизу подорвался и из последних сил рванул к двери, подхватывая на ходу свою сумку. Кажется, повезло, и успел выбежать на лестничную площадку. От недавних довольно ощутимых ударов по голове парня мутило, и он не сразу сориентировался. Стремительно опухающая и неестественно вывернутая кисть правой руки горела и не двигалась. Заживать будет явно долго. Повезло еще, что амбидекстер, иначе бы совсем тяжело пришлось в нынешней ситуации. Тачихара несколько раз споткнулся на лестнице от того, что в глазах темнело – скорее всего, как он предположил, отделался сотрясением средней степени. Пытаясь хоть как-то удержаться, случайно задел перила травмированной рукой и вскрикнул от боли, отдавшейся до самого плеча. Пытаясь унять бешеное сердцебиение на очередном лестничном пролете, Мичизу почувствовал настолько сильную, обжигающую боль где-то справа, что оступился и упал, чудом не сломав, при этом, шею. Из подъезда несчастный парень почти выползал, в самом буквальном смысле. Уже на улице холод помог немного прийти в себя. Следовало убираться отсюда, и чем дальше – тем лучше… – Мне не нужно повторять дважды, Чуя. Я все понял. Уйду как только ты досчитаешь до десяти. – ровно и совершенно безэмоционально произнес Тачихара, уходя собирать вещи. И нет, больше он никого жалеть не будет. И так слишком многое прощал – хотя бы тому же Чуе, и долгое время не мог оставить ввиду его состояния. Но сейчас, когда все долги закрыты, есть финансовая подушка, которую он оставит здесь, а также коллекция моделей, которую кропотливо создавал, начиная с собственных эскизов – все это обеспечит Чуе нормальную жизнь и гарант на дальнейшее лечение в случае осложнений. Гин права: им просто пользуются, считая доброту слабостью. В конце концов, он не нянька и не Мать Тереза. Даже если и придется до самого конца быть одному, то оно и к лучшему. – Мичизу, подожди. Я не хотел, я... – Мне все равно. Живи, как хочешь. – бросил Тачихара, убирая ноут в рюкзак. – Пусть твои закидоны Дазай терпит, ну или ещё кто-нибудь, кого найдешь на замену. Правда, сомневаюсь, что мой уровень терпения кто-то переплюнет. – Тачи, я очень боюсь тебя потерять, я сейчас не собирался... – Ты потерял ещё два года назад, когда подтерся моими чувствами. Любому терпению есть предел, Накахара. Иди ты с миром, но в жопу. – в янтарных глазах Мичизу не было ни прежнего тепла, ни доброты. Только равнодушие и какая-то крупица жалости. – Дай мне шанс! Обещаю, я совсем завяжу со спиртным... – Чуя терялся, не зная, чем ещё удержать. – Когда я просил у тебя шанс, ты меня не слышал. Тогда почему сейчас я должен прислушиваться к тебе? Твои обещания мне тоже до одного места. Повторяю, мое терпение не бесконечно, и ты сделал всё, чтобы оно закончилось. – Мичизу... пожалуйста, прошу тебя... – Тачихара даже не понял сперва, показалось ли ему, но нет. Чуя впился в него мертвой хваткой и, кажется, плакал. Мичизу тяжело вздохнул, прекрасно понимая, как бы сейчас ни было жаль бывшего, а он уже давно этим бывшим стал. Жалко, мать его, у пчёлки. Что-то не особо его Накахара жалел, избивая почти до потери сознания. И, если сейчас Мичизу снова поведется на эти эмоции и пойдет на поводу, замкнутый круг никогда не закончится. Чуя, решив, что Тачихара передумал, смотрел на него с какой-то надеждой в глазах. Непонятно только, на что тут можно надеяться, когда все и так очевидно. Внезапно Мичизу повернулся к нему и обнял. Сердце Чуи радостно забилось, но сказанное после было словно удар: – Ты последний, кого я действительно по-настоящему любил. Будь счастлив, но от меня подальше. После этого отстранился и, не оборачиваясь, ушел. Чуя медленно осел на пол, осознав, что теперь действительно всё. Своего Мичизу он потерял навсегда. Слёзы продолжали медленно катиться по щекам, а затем возникло сильное желание напиться. Но от чего-то тело наполнила свинцовая тяжесть, и встать не было сил. – Ну и катись! – выкрикнул в пустоту Накахара. Кое-как заставив себя подняться, парень достал из кармана висящего в гэнкане плаща помятую пачку сигарет и зажигалку, дотащился до кухни, вместо вытяжки открыв окно, и, впуская в помещение холодный воздух, закурил. Как же он сейчас жалок! И, к тому же, какая-то его часть все еще верит, что Тачихара вернётся. Но пора уже реально смотреть на вещи. Он действительно, на этот раз, ушел навсегда. Хуже было то, что все усугубила дремавшая доселе и очень некстати сейчас проснувшаяся совесть. "Он любил тебя – искренне, по-настоящему. Даже дерьмо твое это терпел столько времени. Пора и меру знать." Эти мысли будто были сторонними и насмехались над самим Чуей. "Он не вернётся, и правильно сделал, что ушел. Научись отвечать за слова и действия. Продолжишь так бухать и накидываться всякой дрянью – окажешься на том самом дне, куда все время посылал Тачихару. Только он, в отличие от тебя, не размазня. Сумел подняться после всего. Но ты – жалкий придурок, который только и может, что паразитировать" – Заткнись... Заткнись! Заткнись!!! – орал рыжий своему подсознанию. Рука сама потянулась к недопитой бутылке виски на подоконнике. "Кто-то обещал завязать, не так ли? Как-то ненадолго твоих обещаний хватает" – Он ушел, так какая теперь разница... "Никакой, кроме того, что ты катишься на дно" Сигарета за сигаретой, виски был допит, но Накахара не ощущал себя пьяным. И ещё ужасно хотелось поговорить хоть с кем-нибудь. Единственным человеком, который остался тем, кто готов выслушать, была Коё – давняя подруга и коллега, которую чуя в шутку называл старшей сестрой. Трясущимися руками он нашел в списке контактов Озаки и нажал кнопку вызова. В трубке слышались мерные гудки. "Видимо, не до меня, или спит уже" Но уже когда Чуя хотел сбросить вызов, в трубке раздалось сонное "Алло"... *** Впервые за долгое время было ощущение огромного камня, упавшего с души. Ни горечи, ни сожаления. И почему-то неведомая до этого лёгкость, будто сбросил огромный балласт. Мичизу остановился и закурил. Когда он покидал этот дом в прошлый раз, постоянно оглядывался, надеясь, что его окликнут и позовут обратно. Тогда он надеялся, что все это шутка или дурной сон, и еще долго стоял, глядя на свет в окнах квартиры, где ему уже не было места. Там он стал лишним еще два года назад, и это давно следовало осознать и принять. Сейчас уже не хотелось оглядываться и, тем более, смотреть в ту сторону. Как говорится, уходя – уходи. Больше он туда не вернётся, ни под каким предлогом. Осталось только найти, где переночевать. Как-то пережидать время до утра в подворотне или подъезде не хотелось. Да и проблем лишних тоже. Открыв карту и выбрав из списка отели, Тачихара остановился на том, который находился ближе к месту работы. Цена, конечно, кусалась. Но он сейчас был совсем в ином положении, нежели двумя годами ранее. Можно было ни на чём не экономить и жить исключительно для себя. Сожалел ли он о том, что наконец-то ушел? Ни разу. Внутри ничего не дрогнуло. Решение было верным, и менять он его уже не будет. Бросив окурок в урну у скамейки, парень вызвал такси. Можно попрощаться и с этим районом тоже, ни капли ни о чем не жалея. Теперь это точка невозврата.