Белые мухи

Рабочий день выдался не особо напряженным. Возможно, Тачихара настолько привык вкалывать, зачастую забывая про обеденный перерыв, что давно перестал замечать усталость. Ощущалась она свинцовой тяжестью во всем теле, когда он переступал порог квартиры. Тут же вслед наваливалась апатия вкупе с полным нежеланием разговаривать. Единственное, чем он мог отвлечься – написание хоррор-рассказов. Правда, на них давно уже не было ни времени, ни сил. К тому же, во время творческого процесса и такого редкого вдохновения как черт из табакерки возникал Чуя с кучей просьб, требуя внимания к своей задолбавшей персоне. Приходилось ставить на паузу плеер, снимать наушники и сворачивать написанное. Хотя, Накахара все равно читал, пользуясь моментом, когда Мичизу куда-либо отлучится. Правда, ничего не говорил на счет этого, – и на том спасибо. – Эй, Тачи, ты время видел? – Хигучи потрепала его по по плечу. – Кажется, пора тебя в отпуск отправить, принудительный. Ты себя так вымотаешь до больничной койки, а найти тебе замену – лишний для меня головняк. Этот прототип нужно было сдать почти через две недели, а ты… – Сдал сегодня, разве это плохо? – перебил ее Мичизу, краем глаза читая сообщение от Гин, где говорилось, что она уже ждет его в холле. – Ты так ослепнешь скоро, постоянно втыкая в монитор. И всех сотрудников без премии оставишь, – усмехнулась начальница, взъерошив и без того вечно растрепанную шевелюру парня. – Ну вот что мне с тобой делать?! – Ничего, спасибо за заботу, – улыбнулся Тачихара и выключил компьютер. Не стоило заставлять Гин ждать. Будет ворчать потом всю дорогу до идзакаи, что он собирается как девица на свидание. *** Гин решила, что лучше посидеть в спокойной обстановке, и потому предложила пойти в маленькую и не особо пользующуюся популярностью идзакаю, спрятанную на одной из узких улочек Йокогамы, подальше от центра города. Популярностью место не пользовалось по одной причине: прилично идти до метро, а неподалеку располагалась промзона. Помимо этого, через каких-то два-три здания от идзакаи находился магазинчик с сомнительного происхождения алкоголем, чем активно пользовался контингент из люмпенов, у коих находилась мятая мелочь на дешевую выпивку. К счастью, здесь их пьяных оров и звука вырывающегося наружу выпитого содержимого слышно не было, ибо расстояние от уютной идзакаи до отвратительной рыгаловки все же было приличным. Хозяин заведения, где сейчас сидели Гин и Мичизу, сам занимал место за барной стойкой. Непрошенных гостей, которые забредали сюда в поисках упомянутой рыгаловки, ему тоже приходилось вышвыривать отсюда самому до недавнего времени. Видимо, какая-никакая прибыль все же была, потому что сейчас у входной двери по обе стороны мирно сидели два одинаковых шкафоподобных парня весьма сурового вида. Само заведение тоже несколько изменилось за последнее время: добавились симпатичные светильники возле каждого столика, обновилось меню, а окна были украшены светодиодными гирляндами из медленно меняющих цвет огоньков. Вообще эта идзакая больше напоминала своим интерьером европейский паб, нежели традиционное японское питейное заведение. Отсюда и гирлянды на окнах, и чуждые японцам рождественские европейские украшения. К тому же, у хозяина гайдзина, обладающего типично европейской внешностью, была очень хорошая репутация, учитывая, что подобное нестандартное заведение продолжало жить. Несмотря на ассортимент, в основном, из спиртного, кофе тут тоже водился – весьма неплохой. Медленно смакуя напиток, Мичизу смотрел в окно на кружащиеся в свете фонаря снежинки. Долетая до окна, они меняли цвет в свете фонариков, а затем тускнели и исчезали где-то внизу. Либо таяли, либо были уже раздавлены грубой подошвой чьей-то обуви… – Эээй, Тачи, ты хоть слышал, что я тебе говорила? – Гин выдернула его из раздумий. – Мм? Извини, задумался. – Ну сколько можно, а?! Ты когда на себя в зеркало смотрел последний раз, скажи на милость?! – Все настолько плохо? – попытался иронизировать парень, хотя и сам догадывался, что, вполне возможно, все гораздо хуже, чем он думает. – Да ты выглядишь как жертва концлагеря! Глаза красные как у лабораторной крысы, а круги под глазами не иначе как для конкурса панд. Ты вообще хоть иногда ешь и спишь? – Гин, не начинай… – В смысле не начинай?! Ты мой лучший друг, и меня очень напрягает то, что сейчас ты больше всего похож на свежий труп. – Спасибо, что не двухнедельный, – хихикнул Мичизу. – Тебе бы вот ёрничать! Не думал о том, чтобы свалить уже и не изводить себя вот так? Ты ему ничем не обязан, сделал для него по максимуму. Прекращай жрать этот кактус. Деньги у тебя теперь есть. Пожалуйста, начни уже жить для себя! – Гин с шумом поставила свою чашку на столик, от чего кофе едва не выплеснулся на поверхность. – Обязательно начну, когда ты поймешь, что уже взрослая и донесешь до брата, что тебя не надо везде водить за ручку. – парировал Тачихара, сделав еще глоток горячего напитка. – Уже донесла, месяц назад как, – с победной улыбкой ответила девушка, позвенев связкой ключей перед носом друга. Ключей было пять: от офиса, входной в подъезд, два от квартиры и маленький ключик неизвестно от чего. Возможно, от шкатулки или чего-то подобного. Украшал связку забавный брелок в виде котенка манеки неко. – Ты серьезно?! И даже мне не сказала, что переехала?! И как братец, сильно протестовал? – парень был немало удивлен такой новости. «Сильно же ее Рюноске достал своей гиперопекой, раз она все-таки решилась» – Как видишь, более чем. И я неоднократно тебе говорила, но ты же ни черта не видишь и не слышишь в последнее время. Все равно что со стенкой разговаривать. Вот что, поехали ко мне! Не хочу, чтобы ты в эту обитель зла прямо сейчас возвращался. Видеть не могу твой пустой взгляд в никуда и вытаскивать из тебя слова как на допросе. – девушка отхлебнула остывший кофе и поморщилась. Даже самый качественный напиток, теряя тепло, превращался в отвратительное пойло. – И нет, Рю не возражал, точнее, я его даже спрашивать не стала. Просто поставила перед фактом. – Поехать к тебе? Нуу… – Что «нуу»? Допивай и поехали! Тебе надо сменить обстановку. – отрезала Гин, вставая из-за стола. – А твой братец не ввалится, случаем, проверить, как дела? – прищурился Мичизу, понимая, что брата подруги он хотел бы видеть еще меньше, чем наткнуться на кого-нибудь из посетителей рыгаловки по соседству. – Не ввалится. Ну а если и ввалится, то ненадолго. Хватит препираться, поехали! – ответила она и потащила парня к выходу, едва он оплатил счет. *** Чуя сквозь сон услышал короткий гудок вибрации телефона. Сообщение от Тачихары: «Извини, сегодня задержусь. Гин предложила в идзакае посидеть» — Вот же…, – прошипел рыжий, натягивая плед. – Опять Гин! Меня в идзакаю почему-то не зовет, а все с этой девчонкой где-то таскается. Неприятные воспоминания тут же дали знать о себе, с садистским великодушием подкинув пищу для размышлений. Это было два года назад. Середина октября. Отношения сошли на нет, и Чую к тому моменту Тачихара начал раздражать неимоверно. Вот Мичизу с непониманием происходящего и немым вопросом в янтарных глазах предлагает: – Давай сходим куда-нибудь. Может, это улучшит обстановку? Мы давно никуда не выбирались. Сейчас я неплохо зарабатываю. Почти все твои долги уже перекрыты. Почему бы не сделать это поводом… – Потому что мне стыдно, мать твою, куда-то идти с таким как ты! Ты на себя посмотри! Выглядишь как кусок говна! – зло отвечает Накахара. В этих словах так много презрения и ненависти к тому, кого еще недавно, казалось бы, так сильно любил. – Чуя, ты чего… – Не смотри на меня так! И лучше исчезни уже куда-нибудь. Меня от тебя тошнит! Да я из-за тебя сам стал как тень! Надоело слушать твое нытье и видеть это унылое табло! Хоть бы старался выглядеть приличнее, ну или в зал сходил! Что видок, что взгляд – как у дохлой рыбы. Мичизу шокирован настолько, что не находит слов. Затем, затягиваясь сигаретой и уже не сдерживая эмоций, выдает: – Плохо выгляжу?! В зал не ходил?! А ничего, что я один работаю, тащу нас двоих, выплачиваю твои, мать его, долги, и исполняю все твои требования сынка олигарха?! Именно из-за тебя я экономлю на себе во всем. Не стыдно такое говорить, а, Чуя? Хотя, таким как ты, стыдно не бывает, учитывая… Чуя не дает договорить, потому что жестокая правда, сказанная в лоб, колет глаза. После этого следует удар, от которого Тачихара ловко уворачивается, будто был готов с самого начала. – Если тебе так стыдно, то мне стыдно, что я потратил столько своего времени на тебя. – отталкивает и уходит. Бить со спины подло, но Чуя уже из-за охватившей его ярости не соображает, а Тачихара даже не думает блокировать подлый удар, прекрасно зная, что он последует. Падает. Чуя пинает его по ребрам. – Ты еще потявкай мне тут! С каких пор малыш Тачи решил, что у него есть право рот раскрывать? Знаешь, катись ты нахрен! Я из-за тебя тут появляться не хочу! Бесишь! – еще один удар, уже не сильный, и брезгливый плевок, затем медленно стекающий по бордовым прядям. Лежащий на полу навзничь Тачихара не реагирует. Чуя брезгливо морщится и уходит. Уже на улице, закурив, он переваривает произошедшее. Какая-то часть его кричит, что надо бы вернуться и извиниться. И что, возможно, от сильного удара Мичизу мог потерять сознание. Но нет, извиняться – не в его правилах, да и удар, как он полагает, вряд ли был настолько сильным. – Ээй, не спи – замерзнешь! – хихикает Дазай, незаметно подойдя со спины и хлопая по плечу. – Чуя-кун, у меня тут кое-что интересное наметилось! Накахара тут же переключается и забывает о том, что было каких-то десять минут назад. – Если бы я прислушался, если бы тогда хотя бы извинился и руки не распускал… Если бы да кабы, то и тупой скумбрии бы в его жизни не было. И все было бы как раньше, но нет. Рассыпалось с одного пинка как карточный домик. И самое отвратительное, что Чуе все это очень даже нравилось. Тогда нравилось. Это был не первый и не последний раз на его памяти, когда он так измывался над Тачихарой, а тот продолжал стоически терпеть все эти выходки, говорил, что любит… «Ну и что ты от него хочешь теперь? Тот раз был только началом, а конец всему ты положил сам. Вот и жуй теперь то, чем кидался в других, Чуя Накахара. Ты просрал то, о чем другие не мечтали…» Мысли бесят! Да все бесит! Он прямо сейчас безумно скучает по Мичизу, бросая взгляд на часы. Кажется, сегодня Тачихара домой торопиться не будет, особенно если решил позависать с Гин. Скорее всего, придет ближе к ночи и молча ляжет спать, отвернувшись к стене. – Да пошло оно всё! – бросает Чуя пустоте и открывает мини-бар. Рука сама тянется за виски, который Накахара даже не удосуживается налить в бокал. Глотает из горла. К глазам подступают слёзы, которые парень стоически глушит, не давая этим чертовым эмоциям взять верх. Глоток, за ним – следующий, но это не заглушает боль сожаления. Ни время, ни алкоголь не лечат. Еще один глубокий глоток, после чего Чуя с шумом ставит полупустую бутылку на журнальный столик, который отзывается жалобным звоном. «Что мне сделать, чтобы заслужить твое прощение?» Несколько раз опечатки. Чуя стирает сообщение и пишет новое, но всё не то. Вновь глоток виски, после которого, наконец, боль притупляется. Сообщение выходит простым и коротким: «Я соскучился. Возвращайся скорее». *** Едва Мичизу ступил в гэнкан квартиры Гин, как тут же в потемках за что-то зацепился и чуть не упал, тихо выругавшись сквозь зубы. – Прости, всё руки не доходят эти ящики выбросить. – девушка включила свет и отпинала ногой упомянутые ящики подальше от входа, насколько это представлялось возможным в крохотном пространстве. – Напомни, когда уходить буду – выброшу по пути, – ответил Мичизу. Он заботливо разобрал и поставил ребром к стене то, что было ящиками. Только после этого снял обувь и зашел в квартиру. Гин с удивлением и явным недовольством смотрела на эти действия: – Ты вообще можешь отдыхать? – Могу, а что? Это просто дружеская помощь, – парень в растерянности смотрел на подругу, искренне не понимая, чем она так недовольна. – Ну вот что мне с тобой делать? Просто отвлекись уже и ничего не делай. Совсем! Если мне нужно будет помочь, я сама попрошу, обещаю! – заверила она. – Подскажи, пожалуйста, где у тебя курить можно? – спросил Мичизу, игнорируя ворчание подруги. – Тебе – где угодно. – весело ответила Гин. – Хоть в моей кровати. Но такое только тебе позволительно, Тачи-кун. – И с чего это такие привилегии? – прищурился он, ехидно улыбаясь в ответ. О, черт, как же Гин не хватало этой улыбки. Как давно она исчезла с лица друга и вспомнить было не реально. И вот сейчас на нее смотрел прежний Мичизу: веселый, язвительный, с таким живым блеском в янтарных глазах. Это было как глоток свежего воздуха. Обычно как раз Тачихара вытаскивал Гин из уныния, но теперь, когда помощь вдруг стала нужна ему самому, девушка терялась и даже не знала, чем помочь. Его пусть недолгое это состояние было по истине лучшей наградой за сегодняшний день. – С того, что ты заслужил, а другие – нет. Да хотя бы потому, что ты мой лучший друг и можешь тут делать все, что угодно. Считай, что ты у себя дома. – после этого, к полному шоку парня, подруга чмокнула его в кончик носа и принялась загружать посуду в посудомоечную машину. – Ого… – только и произнес он. – Ага, – отозвалась Гин. – Запомни, тебя здесь любят! И не надо делать такие глаза! В конце концов, у себя дома я не собираюсь корчить кирпич. И вообще, раньше мы и не так дурачились, но ты не делал взгляд описавшегося кота – Эээ.. кота? – Ладно, щенка, сожравшего дорогие туфли, раз тебя быть котом не устраивает. – девушка засмеялась, затем повернулась к холодильнику. Покопалась там и, вздохнув, сообщила: – Ничего нет, вот же… Ты не против, если пиццу закажем? Кстати, пиво будешь? У меня тут пара банок осталась с выходных. Тачихара присвистнул: кажется, подруженька пустилась во все тяжкие, едва сбежала из-под строгого надзора старшего брата. Раньше Гин шифровалась и даже не заикалась о спиртном, а тут пиво в холодильнике! – Я не против, – с улыбкой ответил он. Щелчок клапана и шипение. Глоток холодного пива был как нельзя кстати. Вот уж что расслабляло. Этот напиток Мичизу был больше по душе, нежели обожаемое Накахарой вино. Парень в обществе Гин и правда сумел расслабиться, да и вел себя уже иначе, чем несколькими часами ранее. Смеялся, подшучивал, предлагал бредовые идеи и их совместную реализацию. Когда они вспоминали какую-то идиотскую корпоративную поездку, Тачихара извинился и достал телефон. Гин успела заметить только первую часть высветившегося в телефоне сообщения и поморщилась, будто таракана увидела: – Соскучился он, видите ли! А когда издевался над тобой, что-то ему слишком весело было, не находишь? – прошипела она, видя, как друг снова изменился в лице. Янтарные глаза потускнели, а улыбку будто стерли. Гин очень горела желанием высказать всё, что думает, но звонок в дверь оповестил о том, что приехал курьер. Девушка убежала забирать заказ, а Мичизу, так и не решив, что написать в ответ, нервно закурил прямо на кухне. Потом он, конечно, извинится, проветрит кухню, приберет здесь все, чтобы не напрягать этим гостеприимную подругу. Да и, по-хорошему, скоро надо бы домой… Гин вернулась с двумя большими коробками пиццы. – Только не говори, что собрался сорваться и бежать по первому его зову! Тачи, ты не его собственность и не нянька! Подождет – не развалится! Ему надо бы напомнить, как ждал его ты каждый вечер, пока он с этим своим Дазаем нахрюкивался черти где и влезал в сомнительные авантюры. Или напомнить, сколько раз ты потом оплачивал счета за его посиделки, а сам голодным сидел в целях экономии! Научись уже себя ценить, очень тебя прошу! – поставив пиццу на стол, Гин обняла друга. – Ты долго не протянешь такими темпами, а я не хочу тебя потерять. – Ну, тише, никуда я не денусь. – Мичизу как-то нервно дернулся от объятий. – Сама же знаешь причину, почему я не могу его бросить. Гин отстранилась и уперла руки в бока: – Еще бы не знать! Когда этот ублюдок слег после травмы в очередной драке, в которую, напоминаю, сам полез, – добровольно, то приполз обратно к тебе, а не к Дазаю. Ему-то он нахрен не нужен, как и остальным. Ну а ты, вместо того, чтобы послать его подальше, потащил к Мори. Опять влез в долги, чтобы поставить этого засранца на ноги. Это вообще нормально?! Вот скажи, к чему это самопожертвование?! Ты достоин гораздо большего и лучшего! Чуя привык жить комфортно, особенно за твой счет. Прими это и уходи с чистой совестью. – Ага, я тебя услышал, Гин. Я, правда, очень рад, что ты так обо мне заботишься, но не перегибай. Я сам решу, как быть. – Да я вижу, как ты сам решаешь: мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус. Вот как это называется, – проворчала Гин, сердито откусив от своего куска пиццы почти половину. – Ешь давай, а то остынет. Голодным не выпущу отсюда. Пицца и правда была очень вкусной, а осознание того, что Тачихара не помнил, когда последний раз ел, сделало свое дело. Парень разом умял сразу четыре больших куска. – Может, еще один? – заботливо поинтересовалась девушка, все еще переживая, что лучший друг на грани смерти от истощения. – Нет, спасибо, я правда наелся. – смущенно ответил он. Да еще и в голову пришла мысль, как давно они с Чуей вот так хотя бы фастфуд заказывали и просто отдыхали. – Слушай, у меня идея! – Гин тут же заметила, как снова изменилось выражение лица друга. Тут к гадалке не ходи – все и так понятно, о чем он там думает. – Давай, может, познакомишься с кем новым. Будет повод отвлечься. Заодно Накахары этого припадочного в твоей жизни поубавится. Как тебе идея? Тачихара лишь пожал плечами. Ему было никак. И крайне неудобно перед подругой, что она вот так расшибается ради него, а он продолжает пребывать в состоянии дохлой рыбы и даже не знает, что ответить. – Ну и с кем ты там думаешь меня знакомить? Влезать в отношения я точно не планирую. Он был последним, к кому я что-то испытывал. Спасибо, больше в это говно по уши не хочу провалиться. – Да с кем угодно. И я не говорю амуры крутить и в койку прыгать. Хотя последнее тебе, как и мне, до звезды, если память не изменяет. Просто пообщаешься. Будет повод встряхнуться. Ты себя нынешним положением дел доведешь до могилы! – Спасибо, что напомнила, сколь хреново я выгляжу, – хмыкнул Мичизу, закуривая очередную сигарету. – У меня тупо нет времени ни на что. – Но на меня же находишь, – усмехнулась Гин, забирая у друга сигарету и затягиваясь. – Кхе-кхее, ну и пакость. Почему для Накахары ты покупаешь хорошие сигареты, а сам какое-то дерьмо куришь? Что за мазохизм?! – Я всегда их курю, ты забыла? – Пора на что-то приличнее перейти. Ты сейчас зарабатываешь столько, что с головой хватит на тебя одного даже при аренде жилья. Прекрати уже всяких цыган спонсировать! – девушка сморщилась и помахала рукой, разгоняя сигаретный дым. – Кого? Каких цыган? – удивился Тачихара, делая очередную затяжку и выдыхая облако едкого дыма. – Не включай дурака. Я про твоего Чую распрекрасного. Ну, правда, как цыган, который тебя разводит каждый раз, а ты снова и снова ходишь мимо в слепой надежде, что он не обманет. Когда ты уже поймешь, что он тобой просто пользуется и давит на жалость? Сравнение Чуи с цыганом повеселило. Оно было как нельзя точным, хоть и печально это было признавать. – Ну что ты опять раскис? Пойдем поваляемся! – девушка хлопнула друга по плечу и, едва он затушил окурок в стакане с водой, потащила в комнату. – У тебя круглая кровать?! – Мичизу рассматривал нестандартного вида ложе, пытаясь представить, удобно ли на таком спать. – Сама не знаю, но так захотелось, – Гин солдатиком упала на мягкий матрас, который слегка спружинил под ее небольшим весом. Затем девушка дернула друга за руку, и он, потеряв равновесие, упал практически на нее. – Тачи, пожалуйста, хотя бы когда ты у меня находишься, изволь своего цыгана оставлять за пределами этой квартиры и своей головы, хорошо? – Ладно, – ответил он, после чего принял сидячее положение, отодвинувшись на некоторое расстояние. Затем хитро прищурился и метнул в Гин подвернувшуюся под руку подушку, которая впечаталась девушке прямёхонько в лицо. – Ах ты так! – Гин швырнула подушку обратно, но промахнулась. – Мазила! – перекривлял ее Мичизу, показав язык. – Вот же засранец! – прежде, чем он успел предпринять еще что-то, девушка придавила парня к кровати, взгромоздившись на него. – Теперь ты мой пленник! – Потрясающе, и что дальше? Пытать меня будешь? – усмехнулся он. – О, еще как буду! И ты знаешь, ка-аак! – в серых глазах Гин скакали чёртики, что означало: подруга задумала недоброе. Или же ей опять пришла в голову некая безумная идея. Но прежде, чем Мичизу успел задуматься о том, какие тараканы посетили голову лучшей подруги, та задрала на нем футболку и начала щекотать, прекрасно зная, как он боится щекотки. – Ахахаха, Гин, ты что творишь?! Ахаха... Прекрати… Ахахахаха – О, ты смеешься! Супер! Наконец-то я смогла тебя расшевелить! – девушка сверкнула глазами и продолжила экзекуцию. – Ахахаха, хва-аатит! Ну, Гииин! Ахахах! – Мичизу схватил Гин за обе руки в попытке остановить эти издевательства, но помогло мало. Девушка была слишком гибкой и верткой, потому руки освободила из захвата почти мгновенно, а затем попыталась вернуться к раззадорившему ее занятию. Но тут уже парню надоело просто валяться. Тачихара вывернулся, сбросив с себя Гин. — Вот, значит, как! Ну все, ты попала! – после этого он с ответным азартом попытался отплатить ей той же монетой. – Ты нарвался, Тачихара Мичизу! Ахахахаха! Ахаха, не прощу, так и знай! Ахаха, вот гаа-аад, ахах! – Гин извивалась, стараясь увернуться и остановить развеселившегося парня. Затем попыталась оттолкнуть, ввиду чего Мичизу почти упал с кровати, но успел схватить девушку за край футболки, тем самым увлекая ее за собой на пол. – Ахаха, ну ты засранка! – Кто бы говори-иил! Ахаха! – Гин так и продолжала лежать сверху на Мичизу, даже не подумав поправить задравшуюся футболку, из-под-которой выглядывал нежно-розовый кружевной лифчик. – Кхмммм, вижу, вам тут очень весело, – грозно прозвучало рядом. – Эээ… Рю… Ничего такого, просто дурачились. – промямлила Гин, краснея и поправляя футболку, а затем медленно поднимаясь. Тачихара по цвету лица слился с белыми стенами в комнате, мечтая стать тараканом или вон тем полузасохшим растением в цветочном горшке на подоконнике. Надо было бежать. Но бежать было как раз некуда: Гин жила в высотке на двенадцатом этаже. Да и не делали они ничего такого. Тем более, оба взрослые. Но почему-то было стыдно и страшно, будто он был подростком, которого родители застукали за, пардон, мастурбацией, или просмотром порнофильма, тайком у них украденного. Ко всему, пытаться объяснить что-то параноику Рюноске все равно что упомянутому цветочному горшку. Даже слушать не станет и прямо сейчас спустит с лестницы по классике жанра.