Белые мухи

Снова больничная палата, и снова все тот же осточертевший антураж. Вот только, как показалось Джуничиро, в этой треклятой палате стало светлее. На стенах, где, он готов был поклясться, в прошлом сне не было ни единого источника освещения, теперь красовались лампы дежурного освещения в количестве четырех штук. По одной на каждой стене. И саму палату теперь рассмотреть можно было детальнее. Видимо, уже привыкнув этому кошмару, Танидзаки начал его воспринимать как что-то обыденное. Даже сосед по палате, имя которого теперь он знал – тоже был здесь. И, к полному шоку Джуничиро, выглядел намного лучше, чем в прошлый раз. О травмах свидетельствовали шрамы на лице, выделяющиеся тонкими белыми полосками. Тачихара лениво наблюдал за ним, ничего не говоря и не предпринимая до тех пор, пока Танидзаки не подошел ближе и не задал вопрос: – Почему ты здесь? – Ты тупой? – Тачихара устало вздохнул и отвернулся. Кажется, гипс на руке еще присутствовал, но вторая рука была без бинтов. Джуничиро отметил, что у его нового знакомого очень красивые руки с длинными тонкими пальцами. О таких говорят – руки музыканта или врача. Правда, на врача Тачихара как-то не особо походил, а вот представить его, например, с электрогитарой, было легче легкого. – Долго ты еще будешь над душой стоять и таращиться? – Ты, все-таки, не думаешь уйти? – поинтересовался Джуничиро, думая, на этот раз, раз уж он не только в реальности, но и в его снах теперь, уговорить Тачихару уйти вместе с ним. – Я еще в прошлый раз все сказал. Нужно повторить? – кажется, он совсем был не настроен разговаривать. – Но я… я не знаю, куда идти и, боюсь, без тебя не справлюсь. Ведь именно ты мне указал путь в прошлый раз. – Танидзаки сам не понимал, что несет, но хотелось хоть как-то поддержать диалог и еще раз попытаться уговорить уйти. Тут не место им двоим, и очень сомнительно, что Тачихара здесь остается по своей воле. По крайней мере, Джуничиро так казалось. – Да что ж ты тупой такой, – обреченно бросил Тачихара, указав, затем, на дверь. – Видишь, там карта приклеена? Отдери и подтащи сюда, и маркер со стола прихвати. Вон лежит. Джуничиро сперва завис и округлил глаза от удивления, затем медленно повернулся к двери. В прошлый раз на ней вообще ничего не было, – он был уверен. Но на этот раз был приклеен лист формата а-четыре с распечаткой карты больницы. Небольшой стол для лекарств, которого в прошлом сне также не было, сейчас присутствовал,. словно всегда здесь и был, а Танидзаки его каким-то образом не замечал все это время. Маркер обнаружился там же – простой черный, которые в изобилии продаются в каждом канцелярском магазине. – Вот. – Джуничиро протянул лист с картой и маркер, пытаясь понять, какого черта он каждый этот кошмар мечется здесь как загнанная мышь, пытаясь найти выход, а его сосед по палате тут ориентируется так, будто вдоль и поперек все входы и выходы знает. И до сих пор неясно, что он тут делает. Спросить что ли… – Ты не клювом щелкай, а сюда смотри! – скомандовал Тачихара, ведя жирную черную линию между объектами. – Выходишь и прямо, затем налево, – до лифта. Далее… – он призадумался, будто пытаясь вспомнить. – Ага, потом направо. В лифт ни в коем случае – его там нет, только пустая шахта. Еще раз направо и затем в дверь упрешься. Выйдешь ко второй операционной, далее прямо до конца по… – Извини, а откуда ты все это знаешь? – не удержался Джуничиро. – Заткнись и не сбивай с мысли, а то застрянешь тут, – прошипел Тачихара, затем задумавшись и отмечая что-то на карте. Когда маршрут был полностью отмечен, Мичизу перевернул лист и на обратной стороне со следами клея что-то написал, после чего передал листок. Танидзаки пробежал глазами по строчкам. Там говорилось: “Здесь все не то, чем кажется. Держись подальше от сестринского поста. Выход – морг”. Если выход отсюда через морг, то это, скорее, походило, на глупую шутку, или издевательство. Джуничиро даже хотелось швырнуть этим листком в соседа по палате и послать его подальше. Он тут серьезно пытается поговорить, а над ним, похоже, и правда открыто издеваются… – Что-то неясно? – прищурился Тачихара. – Выход – морг. Очень смешно. – Ну, извини, не я это придумал. В прошлый раз им был запасной выход, но ты затупил и теперь опять здесь. – Мичизу с насмешкой пожал плечами. – В другой реальности ты мне казался приятнее в общении, – вырвалось у Джуничиро, которому уже откровенно надоело это глумление. – Чего?! – Тачихара в удивлении приподнял бровь, которая, что теперь отчетливо стало заметно, была рассечена белым шрамом. – Не тяни, а то опять застрянешь. – поторопил он, после чего закашлялся. В этот раз на ладони было всего несколько капель крови. Но это, очевидно, имело свои проблемы. – Точно не хочешь со мной уйти? Почему? – хотелось хоть какой-то конкретики, и Танидзаки подозревал, что все не просто так. Это место вообще не похоже на что-то, с чем легко разобраться. – Я же говорил – некуда. Ну и в таком состоянии я далеко не уйду. – усмехнулся Тачихара, слегка отогнув одеяло. – Меня не прикалывает собственные потроха по пути собирать. От увиденного Джуничиро ойкнул. Зрелище действительно было не для слабонервных. Нет, с фигурой у соседа по палате все было более чем в порядке, точнее, было бы. Если бы не многочисленные слабо скрепленные швами колото-резаные ранения и кучи каких-то трубок, выходящих из них. Куда дальше эти трубки шли, Танидзаки даже рассматривать не хотел. И без того было понятно, что если Тачихара хотя бы встать попытается, все швы разойдутся и, как он верно подметил, придется собирать внутренние органы по всей палате. Вообще удивительно, как при таком раскладе он способен нормально общаться и даже язвить. – Что, впечатляюще? Давай-ка заканчивай пялиться и проваливай. – сказал Мичизу и вернул одеяло на место. – Что? – Танидзаки все еще не пришел в себя от увиденного. – Что слышал. Вали давай, иначе опять опоздаешь и снова вернешься в стартовую точку. – сказав это, Тачихара вздохнул, словно объяснял сейчас высшую математику умственно отсталому. – Пошевеливайся, ну… – Ладно. – Не ладно, а бегом! Идиот, если сирена завоет, то хана! Проваливай! – после этого Тачихара с трудом сменив положение, закрыл лицо ладонью здоровой руки. – Уходи уже. – добавил он почти шепотом. Только сейчас Танидзаки понял, что вся эта язвительность и желание спровадить его побыстрее были от отчаяния собственного положения самого Тачихары, который при всем желании покинуть эту больницу не смог бы. И от этого возникло желание как бы то ни было вытащить его отсюда, но как – Джуничиро не имел понятия. Он и выбраться отсюда не смог бы без его помощи. И опять вопросы без ответов. Откуда Тачихаре были настолько точно известны маршрут и точка выхода? Почему он здесь и ничего не знает, кажется, о настоящей реальности, где они уже также были знакомы? Что ж, если хочется отсюда выбраться, видимо, придется оставить эти вопросы без ответов. Джуничиро еще долгое время оглядывался на палату, пока шел по коридору, сверяясь с картой и черной линией маршрута на ней. Когда он сворачивал влево, и без того слабые лампы дежурного освещения начали противно моргать. Где-то отдаленно слышались какие-то звуки, которые привычны в больницах. Кажется, по правую сторону послышался шорох больничной каталки, а где-то совсем рядом кто-то словно рассыпал хирургические инструменты. От этого звука Джуничиро даже споткнулся на ровном месте и чудом не упал, успев выровнять равновесие. Больница с ее одинаковыми коридорами была пуста и, казалось, что медперсонал состоял из призраков, которых не видно человеческому глазу. Все они были чем-то заняты, но никто не видел Танидзаки, как и он не видел их, продолжая идти, то и дело переводя взгляд на карту с отмеченными линиями маршрута. Дойдя до лифта, Джуничиро оглянулся, чувствуя где-то внутри какую-то странную тяжесть. Возможно, это отдавалось сожаление о том, что ему пришлось уйти одному. Но ничего не поделать. В конце концов, решив, что даже если он выберется, то непременно вернется, – придумает как, чтобы вытащить Тачихару отсюда. Пусть они ни в одной из этих реальностей не были толком знакомы, но уже в который раз, болтаясь в этом отвратительном месте, Танидзаки и врагу бы не пожелал здесь застрять. И пока не знал, как и что он придумает, чтобы осуществить задуманное, рассеянно нажав на автопилоте кнопку лифта. Когда тот подъехал, Джуничиро даже не задумываясь шагнул было и вдруг в голове словно вспышка мелькнули слова Тачихары: “В лифт ни в коем случае – его там нет…”. Вовремя отпрянув, рыжий заглянул в кабину. Выглядела она совсем обычно. Пол, стены, потолок… но что-то было не так. И лишь потом щелкнула догадка – не было кнопок, которые с этого ракурса должны были быть видны в любом случае – хотя бы частично. Окинув взглядом пространство, он понял, что кнопочной панели, которой должна быть оснащена кабина, вообще не было, и затем шарахнулся от лифта. Тот будто застыл и даже не спешил закрываться, хотя давно было пора. Джуничиро начал озираться в поисках чего-нибудь, что можно было на проверку бросить внутрь. Но, как назло, ничего не было. Решив, что черт бы с ним, Танидзаки снял сережку, уже не удивляясь, что в больнице с него всю эту атрибутику не поснимали, и бросил ее туда. Не было ни звона от соприкосновения металла с полом кабины лифта, ни каких-либо других звуков. Серьга бесшумно прошла сквозь пол и исчезла. Следом за ней всё пошло мелкой рябью, словно изображение на слабой настройке телевизора, а затем кабина пропала. И теперь вместо лифта Джуничиро наблюдал зияющую пустую шахту, всю насквозь сырую и проржавевшую, похожую на бездонный колодец. Откуда-то сверху черными змеями свисали оборванные тросы, с которых капала затхлая вода… Танидзаки передернуло от этого зрелища. Даже думать не хотелось, что бы стало с ним, шагни он в кабину. Следовало поспешить. Дальше, уже не отвлекаясь и перебирая в памяти все, сказанное Тачихарой, он старался без задержек следовать маршруту. Вот он миновал ту самую вторую операционную, подгоняемый больничными звуками. Вспоминая тот лифт, точнее, старую проржавевшую шахту, Джуничиро даже знать не хотел, как это место выглядит на самом деле и что из себя представляют те, кто сейчас нарушает тишину. Быстро миновав очередной длинный коридор, он заметил впереди дверь выхода. Ускорившись, он почти добежал до нее и… почувствовал, как его руки коснулось что-то холодное, даже ледяное. Медленно повернув голову, он заметил её: медсестра, но какая-то странная, похожая на безобразный манекен. Улыбка на неживом восковом лице напоминала прорезь и выглядела какой-то зловещей, а глаза… они были походили на мутное грязное стекло, – без всякого зрачка и радужки, и будто были слегка подсвечены изнутри. По правому глазу, кажется, пробежало какое-то насекомое вроде муравья, и скрылось под верхним веком. Танидзаки заорал что-то матерное, а затем, сам от себя не ожидая, умудрился вырваться и почти впечатался в спасительную дверь. Лишь затем вспомнил предупреждение на обороте карты – обходить сестринские посты. Медсестра же бесшумно оказалась к нему вплотную. И теперь он мог рассмотреть ее детально. Ее форма будто сто лет пылилась в шкафу и частично истлела. По размокшему бейджу, где уже невозможно было что-либо прочесть, пробежала многоножка, вторая скользнула по лицу медсестры и скрылась под волосами, которые напоминали старый свалявшийся парик. Медсестра все с той же мертвой улыбкой протянула руку к Джуничиро. Он был готов поклясться, что ее рука вытягивалась, притом сама эта хрень, назвать которую человеком было крайне сложно, оставалась на месте. Улыбка медсестры вдруг стала шире, а затем изо рта полилась мутная черная вода, сквозь которую был виден ряд обнажившихся острых зубов. Танидзаки попятился, уперевшись спиной в дверь и, надавив на ручку, провалился внутрь выхода, больно ударившись об пол. Тут же подорвавшись, он рванул вниз по лестнице, услышав за спиной какой-то мерзкий визг. Стараясь не думать, сколько пролетов преодолел, и сжимая в руке карту, Джуничиро думал о том, что теперь уж непременно вернется, чтобы вытащить своего знакомого из этого кошмара. В отличие от него, Тачихаре придется еще долго пребывать среди всего этого, – даже неизвестно сколько… Вход в морг перекрывала тяжелая толстая решетка с частыми прутьями и массивным замком, помимо которого еще и кнопочная панель на стене имелась. Почти как у лифта. Никакого кода и ключа Тачихара не оставил и даже не говорил об этом. Тогда как, в таком случае, выбраться? Джуничиро снова перевел взгляд на кнопки, так напоминающие те самые, что есть в каждом лифте. Лифт! Как-то неосознанно парень нажал на кнопку с цифрой ноль. Кнопка весело загорелась зеленым, но больше ничего не изменилось. Танидзаки коснулся решетки и… его рука легко прошла через морок, словно это было голографическое изображение. Затем оно растворилось, показав истинный вид этой двери – простой большой проем безо всякой вообще двери. Внутри было совершенно темно, а сам проем, кажется, когда-то обгорел, а теперь и отсырел, как и недавняя шахта. Складывалось ощущение, что во всем этом здании был пожар, а после все затопило, и под конец здание стояло заброшенным не один десяток лет. Идти внутрь было боязно. Даже фонарика с собой никакого, и непонятно, как передвигаться в такой тьме. Но иного выбора не было. Вдохнув и выдохнув, Джуничиро уже собирался сделать шаг, как вдруг его оглушил визг знакомой сирены. Понимая, что нельзя медлить, он в один прыжок оказался внутри проема и с ужасом заметил, как решетка снова появилась. Вот только теперь она была вполне материальной – твердой и крепкой, и выглядела вполне себе новой. По телу пробежали мурашки, а затем он почувствовал такие же ледяные прикосновения, как от руки той жуткой медсестры на этаже с операционной. Вот только его, кажется, облепили в огромном количестве эти ледяные руки и куда-то затягивали. Он пытался вырваться, но это было бесполезно. Куда бежать, он не знал, а лист с картой, кажется, выронил. Все, на что хватило Танидзаки, — беспомощный крик от ощущения своего бессилия… Джуничиро проснулся от грохота, а затем его, пытающегося понять, где реальность, повалила обратно на кровать рыдающая Наоми. – Братии-иик! Я.. я думала… думала.. ты-ыы… – Все хорошо, Наоми. Я в порядке. – Джуничиро обнял сестру и погладил по голове. – Даю честное слово, что в ближайшее время обязательно схожу к врачу. – Так ты еще не… ходил? – Наоми понемногу начала успокаиваться. – Вчера совсем не было времени. – Танидзаки чувствовал вину за невыполненное обещание. Вот только Куникида точно не станет никаких объяснений слушать, в частности, и за невыполненный отчёт, о котором в суматохе Джуничиро напрочь забыл вчера. Несмотря на то, что время было достаточно раннее, ложиться досыпать Танидзаки не стал. После таких снов он вообще, порой, боялся спать. Иной раз казалось, что однажды его навсегда затянет туда, и он больше не вернется в свою реальность, оставшись бродить по жутким пустым коридорам… Отчет Джуничиро писал, что называется, на коленке. Точнее, прямо в заметках смартфона, надеясь приехать на работу раньше Куникиды и успеть положить распечатанный отчет ему на стол. Сообщение от Тачихары он видел, но так сложилось, что ответить на него смог лишь к ближе к обеду. Мичизу проснулся по классике жанра упав с кровати. И все потому, что снилась какая-то чертовщина, правда, о чем – он совершенно не помнил, но после сна оставался какой-то мерзкий вязкий осадок. Как будто окунули в болото. Честно говоря, до будильника было еще часа полтора, но досыпать этот оставшийся отрезок времени уже как-то не было желания. Еще и левую руку противно защипало, будто от пореза. Тачихара перевел взгляд на левое предплечье, после чего от увиденного сон согнало окончательно. На внешней стороне действительно красовался длинный глубокий порез, как будто оставленный чем-то острым, вроде ножа. Непонятно только, когда и обо что он умудрился порезаться. Когда ложился спать, никаких порезов не было. Но то, что это не наваждение, было понятно по следам крови на постельном белье. – Вот дерьмо, – прошипел Мичизу, подрываясь и направляясь в санузел, чтобы обработать и перевязать рану. Он лишний раз похвалил себя за предусмотрительность везде носить с собой аптечку. В гостиничной толком ничего не было – даже перекиси. Обработав и перевязав рану, Тачихара взглянул в зеркало и замер: в отражении был, конечно, он же, но почему-то за его спиной отражался совсем не номер гостиницы. То, что там было, напоминало нечто жуткое – вроде санузла в давно заброшенном здании. Выглядело это так, словно в какой-то момент здесь и сейчас образовался портал в зазеркалье. Мичизу протер глаза, пытаясь отогнать наваждение, а когда снова посмотрел в зеркало – отшатнулся. Его отражение было обезображено порезами, как он сам давным давно, – еще два года назад. Прям какой-то призрак прошлого! И этот призрак вдруг, будто и правда являлся обитателем зазеркалья, ухмыльнулся и ударил кулаком по зеркалу, после чего стала расползаться уродливая, похожая на паука трещина. Осколки разбитого стекла со звоном посыпались на пол. Тачихара выругался, отшатнулся и упал оттого, что в глазах внезапно потемнело, а потом… потом он резко открыл глаза и обнаружил себя сидящим на холодном кафельном полу санузла. Все выглядело как обычно Встав и с опаской заглянув в зеркало, Мичизу увидел, что оно целое и на месте. Он снова там отражался, равно как и ванная комната гостиничного номера. Совершенно ничего сейчас не говорило о том, что произошло с минуту назад. – Что за дерьмо?! – проворчал он, тряхнув головой. Но нет, ничего не изменилось. Все те же зеркало и санузел, который частично в этом зеркале отражался. Лишь странно мигнула тонкая светодиодная лампа над зеркалом. Решив, что это уже галлюцинации от недосыпания или нервака с поиском жилья, Тачихара счел разумным не забивать себе голову странными мыслями и выпить кофе, чтобы окончательно встряхнуться. Благо, времени на это, учитывая внезапный слишком ранний подъем, было достаточно. Он вяло ткнул кнопку кофеварки, которая, к счастью, в номере имелась. Вообще следовало в ближайшее время решить жилищный вопрос. Жить в отеле как-то накладно, даже при хорошем заработке. Уже налив себе кофе, Мичизу как-то спонтанно перевел взгляд на комод с зеркалом и чуть не выронил чашку. Рядом с зеркалом находился симпатичный котенок оригами. Из обычной белой бумаги вроде офисной. Когда-то, во времена счастливых отношений с Чуей у них была такая забавная традиция. Тот, кто уходил из квартиры раньше, оставлял возле зеркала оригами с милым сообщением внутри. То есть, фигурку следовало развернуть, чтобы обнаружить послание. К слову, оригами великолепно складывал Чуя, а Мичизу удалось научиться складывать лишь простые фигурки. При многих талантах это искусство оказалось ему не по зубам, что называется. Такого котенка он бы, полдня мучаясь, никогда не сложил, а вот Чуя делал сложил бы подобную фигурку за пару минут. Иногда он создавал фигурки и более сложного формата, что, порой, бывало жалко разворачивать такое произведение искусства… Поставив чашку рядом с кофеваркой, Мичизу подошел к комоду и осторожно коснулся бумажного котенка. Ничего не произошло – фигурка осталась на месте. Он с опаской взял ее в руки, но ничего не изменилось. С зеркалом, к слову, тоже все было, на этот раз, в порядке. Там Мичизу отражался вместе с найденной фигуркой. Дрожащими руками развернув оригами, Тачихара увидел послание и, конечно, узнал почерк Чуи. “Мои извинения не принесут тебе долгожданного успокоения, но все же я чувствую безумные муки совести. Мне стыдно за совершенный поступок, за боль, причиненную тебе, за последствия моей выходки. Мне хочется верить, что ты в будущем простишь меня и снова научишься мне безоглядно доверять.” Почему-то после этих слов внутри все сжалось. Даже совесть болезненно уколола за то, что все это время Мичизу из раза в раз блокировал номера, с которых до него пытался докричаться бывший. Может, следовало снова дать шанс? Хотя, если так подумать, он слишком много этих шансов давал… Оставив развернутое послание на комоде у зеркала, Тачихара вернулся к остывшему кофе, выпив его почти залпом. Глянув мессенджер, ответного сообщения от Танидзаки он не увидел и, решив, что ответ будет позже, начал собираться на работу. В конце концов, если с этим заманчивым предложением не выгорит, можно поискать что-то еще. Как оказалось, явиться на работу пораньше было очень даже неплохим решением, поскольку там уже носилась нервная Хигучи и ругалась с кем-то по телефону. Едва она закончила разговор, тут же подлетела к Мичизу, сообщив, что он своим ранним появлением спас ее и всего отдела задницы. Тачихара даже не стал разбираться в хаотичных объяснениях, кто там прошляпил сроки или про что-то забыл, и сел за работу. Сегодня просто какой-то аврал был, потому что одну едва выполненную задачу тут же сменяла другая, ввиду чего Мичизу даже про обед забыл. Выдернула его Гин, бесцеремонно пнув ногой кресло. – И сколько ты тут задротить собираешься? Пойдем, а то ты умрешь от голода, такими темпами. – Гин, нельзя ли поаккуратнее?! – проворчал Тачихара, заметив, что из-за этого пинка промазал по нужной клавише, ввиду чего сделал ошибку в кодировке. Он едва успел исправить косяк, как Акутагава уже самым наглым образом стала стаскивать его с рабочего места за шиворот. – Это можно и потом сделать! – Ладно, хрен с тобой, – вздохнул Мичизу, ставя компьютер в спящий режим. Так все-таки безопаснее, а если кто и полюбопытствует – без пароля не влезет. Уже по пути в кафе, где они часто обедали, Тачихара отвлекся на внезапно пришедшее оповещение в мессенджере. Быстро просмотрев сообщение от Танидзаки, он на ходу написал ответ, где договаривался о встрече. Гин, конечно, тут же полюбопытствовала: – Смотрю, ты вдруг повеселел. Кто там написывае-еет? – Да с квартирой может выгореть хороший вариант. Ничего такого, просто о встрече договаривался. – отмазался Мичизу. Пока что посвящать в свои планы подругу он не спешил. И она, вроде как, отреагировала с пониманием, поскольку после его ответа вопросов задавать не стала. Они уже почти закончили обедать, вернее, Гин закончила и потягивала чай. Бросив очередной взгляд на друга, лениво ковыряющего палочками свою порцию, она задала совершенно бесцеремонный вопрос: – Ну и как там с общением? Продвинулось чего? – Эмм, не особо, – вновь попытался отмазаться Мичизу, едва не выронив палочки. Аппетита не было совершенно, доедать не хотелось. – А если честно? – Гин словно чувствовала, что он недоговаривает. – Если честно, то и правда не особо. Гин, я не пойму, что именно ты хочешь услышать? – Я хочу услышать, что у тебя все хорошо по всем фронтам, – ответила она с улыбкой, прищурив глаза и подперев голову руками. – Поверь, все хорошо будет, когда я перестану просаживать деньги на отель и наконец-то смогу снять жилье. Так что пожелай сегодня удачи. – ответил Тачихара, надеясь, что подруга наконец-то отстанет со своими допросами. – Ладно, а на личном фронте? – не успокаивалась она. – Ты же говорил, что с Танидзаки уже пообщался. Так что там у вас? – Лишь раз пообщались. Что там еще может быть? – Тебе должно быть виднее, – усмехнулась Гин. – Только не говори, что снова по своему цыгану истосковался. – Поверь, тосковать мне совсем некогда. И вообще, мы засиделись. – поторопил Мичизу, решив ответить на очередное сообщение от Танидзаки уже после, чтобы Гин не выносила мозг расспросами и догадками. Про утреннее происшествие с зеркалом он и вовсе не собирался рассказывать. Тогда уж точно начнется полный вынос мозга вкупе с тасканием нерадивого дружбана, забившего на свое здоровье, по врачам. *** Район был уже знакомым – та самая часть, где дома были цивильнее и в первый раз не повезло с жильем. Там же, как помнилось, накрыл дурацкий приступ. К счастью, приступов после того, который Тачихаре удалось блокировать, больше не было. Вот только сегодняшние утренние галлюцинации напрягали не меньше. И, что еще хуже – Чуя каким-то образом узнал его местонахождение. Хотя портье, которого расспрашивал утром Тачихара, клялся, что никто не приходил и никаких вопросов о постояльцах отеля не задавал. Танидзаки задерживался, о чем успел предупредить в сообщении. Тачихара честно хотел воздержаться от курения, подумав, что пожилой даме вряд ли понравится, что от будущего жильца зверски тянет табаком, но, увидев сообщение, решил, что табачный запах хоть сколько-то успеет выветриться. Как оказалось, курение призывает не только транспорт. Мичизу едва успел отойти к расположенной на улице курилке и сделать пару затяжек, как рядом материализовался Джуничиро, прокашлявшись от сигаретного дыма и коротко поздоровавшись. Поздоровавшись в ответ, Тачихара виновато посмотрел на знакомого и быстро затушил сигарету о ботинок, после чего недокуренная сигарета отправилась в мусорный бак. Пришлось вместо желанного никотина давиться жвачкой. Но на что только ни пойдешь ради выпавшей возможности заполучить в аренду приличное жилье в хорошем районе. Шли они молча, поскольку Тачихара после попытки не вовремя закурить чувствовал себя несколько неловко, а Танидзаки как-то не решался заговорить первым. Да и что говорить, если претендент на квартиру “для своих” явился в своем привычном стиле, дополнением к которому, как успел заметить Джуничиро, стала перебинтованная рука. Именно это и послужило причиной хоть как-то начать разговор, дабы не затягивать неловкую паузу. – Опять драка? – больше в шутку спросил Танидзаки, указав на перебинтованную руку. – Нет, порезался. Притом, даже не понял когда и как, – отмахнулся Тачихара, и без того понимая, какое впечатление он произведет на хозяйку квартиры. Да еще и во взгляде знакомого читалось сомнение на тот же счет. Ну, не жаловал Мичизу классические костюмы и искренне считал, что они ему подходят настолько же как эфес кухонному ножу. Чувствовал он себя в классике максимально некомфортно и неуверенно. То ли дело – армейские ботинки, черные карго и свободного кроя белый лонгслив. Ну а что – черный низ и белый верх, считай, та же классика, но подана в несколько ином, скажем так, формате. До нужного дома они добрались молча, и лишь когда остановились у оборудованного видеодомофоном подъезда, Мичизу с удивлением вспомнил, что именно здесь ему в прошлый раз не повезло с жильем. Никто не отвечал, а затем квартира, вроде бы, оказалась продана. Но еще больше его удивила внучка хозяйки – ей оказалась та самая девушка, которая подошла к Тачихаре, когда его накрыл приступ. – Ой, Вы… – она осеклась и смутилась, не зная, что сказать. – Снова встретились, как видите. Говорят, случайности не случайны, – с улыбкой ответил Мичизу, в глубине души радуясь, что не сморозил глупость от волнения. – Вы знакомы?! – изумился Танидзаки, переводя взгляд с Аниты на Тачихару. – Ну-у, можно и так сказать, – нашелся тот. – Случайно встретились, когда я в этом доме уже пытался снять квартиру, но оказалось, она продана, а объявление не сняли. – А, вот как, – протянул Джуничиро. Девушка же вдруг густо покраснела и, опустив глаза, пробормотала: – Простите, это все… это, видимо, и есть та самая квартира. Это я разместила объявление. Бабушка сильно ругалась, когда узнала, потому никто не отвечал на звонки и приходилось говорить, что жилье больше не сдается. – Я же говорю – случайности не случайны. В первый раз не повезло, может – повезет во второй, – ответил Мичизу, стараясь скрыть смущение за хитрой улыбкой. Понятно, что Анита бы ему наверняка эту квартиру сдала, а вот ее бабушка, кажется, будет совсем не рада. – Анита, ты почему у входа гостей держишь?! – Наито-сан оказалась легка на помине. Голос у нее был хрипловатый и низкий, а сама дама производила, как ни странно, весьма безобидное впечатление – миниатюрная пожилая женщина в юката. Она чем-то напомнила Юбабу, возможно, прической и, отчасти, макияжем. Но в целом вид у Наито-сан, в отличие от упомянутой волшебницы, был добрым и располагающим. Разбегающиеся лучики морщин у глаз и приподнятые мимическими морщинами уголки губ говорили о том, что пожилая дама чаще смеется и улыбается, нежели ворчит. По крайней мере, Тачихара надеялся, что его предположения не ошибочны. Пока ничего критичного не случилось – хозяйка провела их в зал, где провела чайную церемонию. Что удивило непосредственно Джуничиро, Наито-сан каким-то образом поняла, что Тачихара старше, хотя сам Танидзаки даже не знал его возраста, предполагая, что они ровесники и, возможно, Мичизу может быть младше него. Что до Тачихары, то он уже забыл об этих традициях, в том смысле, что последний раз таковые были в его жизни очень давно, еще во времена, когда Тацуо был жив. Принимая чашу, Мичизу слегка наклонился вперед, что позволило спрятанному под лонгсливом жетону выскользнуть, что привлекло взгляд пожилой дамы. Наито-сан на секунду будто замерла, глядя на военный жетон, а затем едва мелькнувшая грусть в ее взгляде исчезла, и чаепитие продолжилось. Когда все было завершено, хозяйка перешла к делу, нисколько не удивившись, что сомнительного вида претендент на съем жилья знаком с чайными традициями. Сперва она устроила короткую экскурсию по квартире, которая арендатору должна была достаться совершенно пустой. Вопросы были стандартными – откуда сам, почему хочет снять жилье именно здесь, сумма аренды, устраивают ли дата и время оплаты. Тачихара осторожно отвечал на каждый вопрос, боясь оступиться и пролететь с квартирой, которая по всем параметрам его устраивала, во второй раз. Как минимум, было бы очень обидно, да и хозяйка не показалась ему какой-то слишком уж привередливой. Ну, куда как лучше, чем днями ранее противная бабка, даже не открывшая дверь за две минуты опоздания. Когда Наито-сан провела к балкону, распахнула его и затем, к шоку Тачихары, достала антикварную кисеру́ – традиционную японскую трубку для курения табака. Мичизу даже говорить ничего не пришлось – по его взгляду и так было ясно, что там читался вопрос, можно ли и ему закурить. – Куришь, значит? – усмехнулась Наито-сан. – Кури, не стесняйся. – Правда можно? – робко уточнил Мичизу, нащупывая в кармане пачку сигарет и стараясь как можно незаметнее вытащить оттуда одну. Глядя на его растерянность, хозяйка квартиры рассмеялась. – Считай, здесь курящая зона. – после этого ее взгляд вновь переместился на военный жетон. – Ты напоминаешь мне его… – Бабушка, ты опять… – хотела было вмешаться Анита, но пожилая дама ее резко оборвала. – Анита, вмешиваться в беседу невоспитанно. И знаешь, мне нравится этот юноша. Он и правда похож на Сейджи. – имя пожилая дама произнесла с каким-то теплом. После этого провела ладонью в миллиметре от армейского жетона. – Сейджи – мой сын, он также служил в воздушных силах самообороны. Насколько понял Тачихара, Наито Сейджи уже не было в живых, а задавать на этот счет вопросы пожилой даме он никогда бы не стал. – Там служил мой старший брат, – только и смог он ответить. – А ты сам? – вдруг поинтересовалась пожилая дама. – Я вижу у тебя военную выправку. – Сухопутные. Когда получил звание сержанта, уже появились возможности продолжить обучение и получить высшее образование. – говоря это, Мичизу нервничал. Мало ли, эта милая женщина такое не одобрит. Но она не ответила ничего, лишь посмотрела на него с грустью и тем же теплом, с каким произносила имя сына. Словно Сейджи внезапно, подобно призраку, появился, чтобы на короткий миг увидеть мать. Вновь повисла неловкая пауза, и затем Наито-сан, окинув взглядом Мичизу, нарушила повисшее молчание: – Мы с Анитой отправляемся в Токио уже в четверг. Можем сейчас подписать договор, а ключи заберешь в среду. Тачихара чуть не упал от такого заявления. Он ожидал, что Наито-сан его либо вытурит пинком, либо вежливо откажет, но чтобы вот так… Далее, словно в тумане, он уже подписал нужные бумаги о заключении договора, попрощался с Анитой и Наито-сан и вместе с Танидзаки покинул квартиру. Мичизу пришел в себя лишь на улице и, увидев ту самую скамейку, где сидел в прошлый раз, снова вытащил сигареты. Многие нарушали правило запрета курения на улице, но на этой урне, хотя бы, была разрешающая табличка, чем Тачихара и спешил воспользоваться. Танидзаки, который в квартире Наито-сан практически не сказал ни слова, сейчас не мог молчать и, что понятно, был шокирован исходом не меньше. – Здорово получилось! Я рад, что смог тебе помочь. По крайней мере, не чувствую себя должным что ли, – сказал он, глядя в янтарные глаза, в которых, отражаясь, плясал огонек зажигалки. – Спасибо. Знаешь, мы не знакомы толком, но ты не хило за меня впрягся. Даже как-то…, – ответил Тачихара, теперь уже в полной мере наслаждаясь никотином. – Если бы ты тогда не появился, те уроды пустили бы меня на собачий корм. Так что, считай, отблагодарил, чем мог. – говоря это, Джуничиро ощущал, что нервничает, при том, сам не мог понять, из-за чего. Ко всему, возникло странное и совершенно непонятное желание прикоснуться. Этого он вообще никак не мог объяснить, тем более, что из-за сестры был весьма не тактильным, не говоря уж о том, чтобы самому решиться на такой шаг нарушения дистанции. И ладно бы там за девушкой ухаживал, но в отношении парня, еще и военного, такой жест был бы по меньшей мере странным. – Как скажешь, – ответил Тачихара, глядя на рассеявшиеся облака и едва заметные огоньки звезд. Лишь в этот момент Джуничиро заметил, что улыбка Мичизу – привычная, с некой хитринкой, исчезла. Он улыбался так, словно вспомнил что-то очень хорошее, вот только в янтарных глазах читалась грусть, причину которой, к сожалению, в них нельзя было прочесть. Сам от себя не ожидая и не особо понимая, что творит, Джуничиро почти невесомо коснулся ладони Тачихары своей, а слова вырвались сами. Может быть, это были мысли вслух… – Теперь все будет хорошо, вот увидишь.