Белые мухи

Переезд Тачихару, безусловно, радовал: больше не придётся отваливать ежедневную конскую оплату за проживание в отеле. Более того, можно полноценно начать жизнь с чистого листа. Он не мог поверить в это и когда приезжал в обеденный перерыв подписать заключительный договор аренды, и когда в среду принимал у Наито-сан ключи от квартиры. Эта милая дама дала добро творить с квартирой все, что можно в пределах разумного. Правда, ни времени, ни лишних денег творить пока не было. Однако, с этим самым переездом пришлось изворачиваться. Сегодня надо было перевезти остатки вещей. Естественно, Гин была первой, кому он сообщил, что наконец-то сумел снять жильё. Вот только подругу, которая рвалась помочь, самым подлым образом отправили в какую-то командировку, где ей придется минимум три дня провести, представляя компанию и рассказывая о новых медицинских разработках и строительстве очередной пафосной больницы. Так что, как сделал вывод Мичизу, придется справляться своими силами. К концу рабочего дня, когда он выдохнул после очередного согласования и отправил Хигучи отчет, удалось наконец-то добраться до мессенджера, чтобы ответить на сообщения. Первым было открыто сообщение от Джуничиро, который спрашивал, нужна ли помощь с переездом. Отправлено оно было, судя по цифрам времени над ним, еще в первой половине дня. Тачихара задумался. Конечно, ему бы очень не помешала компания – больше для поднятия душевного равновесия. Оставшихся вещей самый минимум, и их легко перевезти самостоятельно. Но, хотелось бы, чтобы на новом месте был кто-то рядом. Танидзаки, определенно, располагал к себе, вот только доверять пока еще было чертовски страшно. Даже слишком. Прошлая боль никуда не делась – она была задвинута куда-то в дальний пыльный угол сознания и все еще жила там. Как и развернутая фигурка оригами, которая до сих пор покоилась возле зеркала в номере отеля. Она с тех пор никуда не делась, не исчезла, но и новых больше не появлялось. Тем не менее, такое странное и внезапное появление в его жизни Чуи, хоть и не напрямую, нехило напрягало. Лучше не оставаться одному, и окончательно тем самым дать понять Накахаре, что все кончено. К тому же, из головы не выходил недавний момент, когда рядом был совсем другой человек. То легкое прикосновение и фраза, вроде шаблонная, но, в то же время, проникновенная. Действительно, что тогда, что сейчас, хотелось верить, что все будет хорошо. И даже на какие-то секунды захотелось вернуться в тот вечер. Снова ощутить такое осторожное прикосновение, снова увидеть это тепло в кофейного цвета глазах, робкую улыбку и… – Эй, Тачихара, ты уснул? – над ним нависла Хигучи. – А? Нет, все нормально. Просто задумался. – Да ты уже минут на пятнадцать так завис и в одну точку смотришь. Я подумала, что-то случилось. – Хигучи действительно волновалась – ее выдавало выражение лица вкупе с приподнятой левой бровью. – Да все нормально, правда. – заверил Мичизу, выключая компьютер. Одно радовало – вот уже несколько дней приступы не беспокоили. Беспокоило только, мать его, оригами от Чуи. Что с этим всем делать, Мичизу понятия не имел, и потому никаких действий не предпринимал. В конце концов, если продолжать игнорировать – Накахара сдастся и отвяжется уже наконец-то… Тачихара растерянно посмотрел на коряво написанное ответное сообщение и нажал кнопку “отправить”. Как говорится, случайности не случайны, и кто знает, как жизнь изменится в дальнейшем. Может, и правда не стоит избегать всех подряд. Джуничиро отправил сообщение еще часов в одиннадцать дня, но ответа так и не было. Чего уже только не лезло в голову. Даже ощущение собственного идиотизма за тот жест – совершенно, если честно, женский. Наверняка Тачихара расценил это как попытки приставания, или чего-то на уровне, если не отвечает. Сообщение о помощи с переездом после такого выглядело еще глупее, но Джуничиро ничего не мог с собой поделать, как и со своей усиливающейся тягой к этому холодному и замкнутому парню с язвительной улыбкой. То, что он думает о нем слишком часто, уже говорило о чем-то не совсем нормальном. Но кто вообще в этом мире нормален? Если до конца рабочего дня ответа не будет, как решил Танидзаки, он вежливо попрощается, извинится за беспокойство, а затем заблокирует этот номер. После – вернется в привычную жизнь и постарается забыть все произошедшее, как и свои отвратительные сны. Нет ничего хуже, чем мучиться в неведении, получая сообщения раз в полгода, когда кому-то что-то нужно. Лучше уж полное одиночество, чем однажды разочароваться. Ответное сообщение так и не приходило. Неужели и вправду все это было чем-то ложным, что он сам себе надумал? Очень не хотелось верить в такой исход, но, чем стремительнее летело время, тем больше Танидзаки был в этом убежден. Сообщение оставалось без ответа и даже не было просмотрено, а сам Джуничиро замечал, что уже открыто нервничает. Кажется, это его состояние заметил и Ацуши. – Танидзаки-сан, у Вас свидание сегодня? – с улыбкой поинтересовался он в небольшом перерыве у кофемашины, которую, наконец-то, соизволили починить. – Нет. С чего ты взял, Ацуши-кун? – как можно более невозмутимым тоном спросил Танидзаки, в глубине души молясь, чтобы опять не начались дурацкие вопросы и подозрения. Он ни малейшего желания не имел говорить о своей личной жизни. Хотя, если по-хорошему, её и не существовало. – Вы нервничаете. Это очень заметно. – Ацуши-кун, что за ерунда? Если я и нервничаю, то только из-за ускользающих сроков сдачи проекта. – Ну-у, как бы Вам сказать, – Накаджима замялся, продумывая, как сказать повежливее, – Вы сегодня постоянно на время смотрите, а не на чертежи. И сейчас у Вас руки дрожат. – Да просто вымотался, – отмахнулся Танидзаки, понимая, что отмазка совсем неубедительная. – В любом случае, желаю Вам хорошо провести время. – усмехнулся Ацуши, забирая свой кофе и строча кому-то на ходу в телефоне. Не иначе как с Сигмой сплетничал, подумалось Танидзаки. Впрочем, коллега и его домыслы сейчас волновали меньше всего. Заглянув в мессенджер, Джуничиро заметил, что его сообщение так и осталось без ответа. Надежда таяла с каждой минутой. И теперь уже началось настоящее самоедство, вызывающее неприятные вопросы в собственной голове. В конце рабочего дня Джуничиро был совершенно измотан. Даже на заедающие его мысли сил не было – все они превратились в сплошную кашу. Видимо, организм просто сдался, желая таким образом намекнуть своему хозяину на то, что от всего нужен отдых. С полным равнодушием Танидзаки бросил рассеянный взгляд на телефон. В этот момент дисплей подсветился, оповещая, что пришло новое сообщение. Думая, что это очередной спам, Джуничиро не глядя собрался поскорее отправить сообщение в черный список. Вот только в момент, когда он разблокировал экран, телефон едва не выпал из руки. Это было сообщение от Тачихары в открывшемся мессенджере. Более того, Мичизу положительно ответил на предложение помощи с переездом. Сердце Джуничиро в этот момент пропустило удар, а затем тело окутала волна жара. Так обычно бывает, когда сильно волнуешься перед важным событием, серьезным экзаменом или… свиданием. “Танидзаки-сан, у Вас свидание сегодня?” – словно намекая именно на это, в голове с точностью всплыл вопрос Ацуши, заданный сегодня днём. Кажется, тогда удалось уйти от ответа. Хотя, уйти от слишком личного вопроса было не таким и сложным делом. Совсем иное – пытаться уйти от самого себя. Джуничиро пока не разобрался толком в собственных чувствах, и, ко всему, до паники боялся отрицательного исхода, стараясь лишний раз о таком не думать. Как бы там ни было, а опаздывать, как это часто бывало, сегодня не хотелось. Потому, торопясь, Танидзаки снова забыл про отчет. На какой-то момент стало не по себе от понимания, что с ним утром сделает Куникида. Даже была мысль вернуться. Но, когда взгляд Джуничиро упал на дисплей телефона, – время там ясно указывало на то, что с отчетом он уже никак не успеет, или, в противном случае, нехило опоздает на встречу. Как-то неосознанно само собой сорвалось вслух: – Да и пошел он в задницу с этим отчетом! Это, удивительным образом, взбодрило и даже придало какой-то уверенности. Облегченно выдохнув, Танидзаки ускорил шаг, намереваясь теперь уж точно больше не опоздать ни на минуту. Тачихара, которого, словно сговариваясь, пытались всячески задержать коллеги с кучей разных просьб и вопросов, уже собирался отправить Джуничиро сообщение о том, что опоздает. Однако, к своему удивлению, успел на десять минут раньше назначенного времени. Закурив, он скользил усталым взглядом по прозрачным стенам остановки недалеко от места для курения, где были расклеены разнообразные афиши и объявления. Затем взгляд переместился на трёхмерный билборд, где анонсировалась премьера какого-то фильма ужасов. В этот момент Мичизу вспомнил, что давно уже не писал никаких хорроров, без которых ранее жить не мог, выдавая еженедельно либо короткое новое произведение, либо главу романа. К слову, тот роман так и не был дописан, и вот уже несколько лет так и пылился, наверняка не ожидая больше кого-то заинтересовать, в частности, и своего автора. Сейчас как раз подумалось о том, что было бы неплохо вернуться к заброшенному хобби. Тем более, что прежде все эти написанные Тачихарой рассказы имели неплохой успех, пусть и в узкой целевой аудитории. В новой жизни, которая начинается с сегодняшнего дня, место любимому хобби наверняка найдется. Докуривая, Мичизу обратил внимание на ссутуленного мужчину в поношенном плаще и настолько же поношенной шляпе. Если взять его за основу, как составляющую, или даже героя новой мрачной истории… Неожиданно мужчина, словно чувствуя эти мысли, обернулся. Тачихара едва не выронил сигарету, уставившись на прохожего. У того не было лица. Вренее, оно было, но выглядело ненастоящим, словно какая-то странная маска с пустыми глазами и прорезью рта. Отшатнувшись и уронив окурок, Тачихара огляделся вокруг. Следом за мужчиной в плаще и шляпе начали останавливаться и оборачиваться другие люди. И у всех у них словно было одно лицо на всех – бесполая уродливая маска с застывшим мертвым выражением. Казалось, еще недавно эти люди спешили по своим делам, но сейчас будто вспомнили о чем-то важном и направились всем скопом в одну сторону. В ту самую, где сейчас находился Тачихара. Они шли словно в замедленной съемке, как будто были не людьми, а марионетками, управляемыми неумелым кукловодом. Мичизу огляделся, в какой-то мере осознавая нереальность происходящего, и с ужасом понял, что все эти странные прохожие собирались взять его в кольцо. К тому же, на улице как-то стало слишком темно, будто разом отключилась большая часть освещения, а затем повалил снег. Похожие на крупных белых мух снежинки теперь не выглядели чем-то романтичным, а, скорее, чем-то зловещим, как будто охотились за Мичизу вместе с этими странными прохожими. Он отступил на шаг назад, после – еще на два, затем еще, и, в конце концов, уперся в холодный пластик стены курилки. Толпа продолжала медленно надвигаться, а вокруг стелилась снежная круговерть, теперь уже более всего похожая на бурю где-нибудь в горах из европейских фильмов… – Тачихара! – он услышал чей-то оклик, пока слишком слабый и еле пробивающийся через весь этот надвигающийся кошмар. – Эй… – остальные слова утонули в снежном потоке. Толпа уже была совсем близко. Кажется, человек в серой куртке и бейсболке схватил его за руку, а своей второй рукой тянулся к горлу, как-то неестественно растопырив пальцы, ввиду чего кисть его руки походила на раздавленного паука. – Ты меня слышишь?! – раздалось уже очень громко и отчетливо, и голос был знакомым. После этого жуткие прохожие и снежный вихрь смешались в какой-то один размазанный силуэт, будто на акварельную живопись вылили стакан воды и все краски перемешались в один неоднородный грязный оттенок… – С тобой все в порядке? – Ч-чего?! – словно очнувшись ото сна, Тачихара удивленно смотрел на Танидзаки, который обеспокоенно смотрел на него в ответ. – Ты сейчас застыл, как будто призрак увидел. – Джуничиро попытался улыбнуться после этих слов. – Стоял с окурком в руке, глядя куда-то в одну точку, и даже не слышал, как я тебя зову. Я забеспокоился, что… – Забей, – тут же быстро ответил Мичизу, понимая, что лучше новому знакомому не знать, что сейчас было. Выходит, галлюцинация. Но почему же тогда все, что произошло так несколькими секундами назад, казалось пугающей реальностью, из которой не представлялось возможным вырваться? Впрочем, сейчас эти мысли точно не к месту, и потому Тачихара решил отбросить все это, чтобы обдумать, когда останется в одиночестве. Еще лучше было бы к врачу сходить – наверняка дело в старой травме. Да уж, Чуя от души испортил жизнь не только скотским отношением, но еще и побоями два года назад… *** Коё наблюдала за тем, как Чуя складывает фигурки оригами. Надо признать, талант у него, определенно, был. Когда-то она сама приложила руку к тому, чтобы научить его этому искусству. Естественно, с первого раза ничего не получилось, и Накахара смешно злился, комкая неудавшиеся фигурки и с воплем швыряя их мимо мусорной корзины. Озаки лишь тихо посмеивалась на это, иной раз по-доброму подкалывая или давая советы. Теперь все было иначе. Фигурки были доведены до идеала, а вот состояние Чуи оставляло желать лучшего. Стоило ли говорить, что пришлось вынести из квартиры все спиртное. Хотя, проблем и без него особо не убавилось. Иногда Чуе откровенно сносило крышу. Он мог подорваться среди ночи и затем разбить, например, зеркало, и стоять так напротив с окровавленным кулаком, ничего больше вокруг не замечая. Возможно, дело было в препарате, прописанном врачом. Накахара практически все время пребывал в какой-то фазе полусна, не особо осознавая собственные действия. Агрессия проявлялась, видимо, когда действие препарата прекращалось. Легче от этого, конечно же, не становилось нисколько. – Как он? – поинтересовался Мори, созерцая то, что Озаки приходилось теперь видеть изо дня в день. – Как видишь. Мне кажется, он все еще не пришел в себя. Может, снизить дозу? – Я бы не советовал этого делать. – Мори бросил взгляд на фигурку котёнка в руках Чуи. – По крайней мере, пусть пока бумагу портит, чем снова себя искалечит, или попытается… – после этого Огай осекся, понимая, что лучше не заканчивать фразу. Коё едва заметно поморщилась, прекрасно понимая, на что он намекает. Сильнодействующее успокоительное было назначено после того, как Накахара попытался вскрыть вены осколками очередного разбитого зеркала. Возможно, всего того, что сейчас происходит, можно было бы избежать, если бы Чуя чуть больше недели назад не попытался свести счеты с жизнью путем повешения. Коё чудом успела вовремя зайти в квартиру и вытащить приятеля из петли. Обосновать свои действия он не мог и, самое главное, не хотел. В целом, с тех пор, как личная жизнь пошла под откос, Накахара практически не разговаривал. Если и разговаривал, то обрывками, ну или же весьма нецензурно выражался в адрес всех, кто находился в радиусе метра от него. После этого Огай и посоветовал увеличить дозу, дабы избежать вполне логичных последствий. – Может, мне попробовать? – спросил Мори, переглянувшись с Озаки. Та прекрасно понимала, на что он намекает, но была более чем уверена, что никакого толку от попыток вести диалоги с полувменяемым Накахарой не будет. – Сам смотри, но вряд ли в этом есть смысл. Попытка – не пытка, в конце концов. – Ну, если ничего не делать, что ничего и не изменится, – философски заметил Огай, затем подойдя к Чуе и присев рядом. – Накахара-кун? Чуя будто пребывал в другом измерении, потому что вообще не реагировал, продолжая пустым взглядом смотреть сквозь котенка оригами, вертя того в руках. – Накахара-кун, вернись ненадолго в реальность, – Огай тронул его за плечо. Только после этого Чуя медленно повернул голову и сфокусировал взгляд на том, кто посмел отвлечь его. – Что Вам нужно? – совершенно бесцветным голосом спросил он, намереваясь вернуться к своему прежнему занятию. – Накахара-кун, – как можно мягче начал Мори, – я понимаю, что тебе тяжело смириться с потерей, тяжело принять правду как есть. Но ты должен знать, что… – Он вернется. Ясно вам?! Коё, наблюдая все это со стороны, и заметив, как Чуя повысил голос, лишний раз убедилась, что все тщетно. И исход может привести к очередному срыву. – Ты и сам знаешь, что шанс – два процента из ста. – игнорируя повышенный тон Накахары, продолжил Огай, косясь на небольшой кейс в углу, в случае, если придется сделать укол успокоительного. Коё на все это лишь покачала головой, а затем, переведя взгляд на Чую, который в этот момент раздавил в руке оригами, поняла, что срыва теперь точно не избежать. – Два – не ноль! Вы все… да вам всем похер! Конечно, считаете меня идиотом, мать вашу, который тупо пялится в угол и льет сопли! Хрена с два! Я готов на все, чтобы исправить то, что сделал. Неважно, чего это будет мне стоить. Вы двое меня не остановите!!! После этого Чуя швырнул смятую фигурку в лицо Огаю, а затем подорвался с места, устремив взгляд на дверь, намереваясь сбежать и больше не возвращаться ни в эту квартиру, ни к этому бесполезному лечению. Он не псих и не собирается всю жизнь провести в стадии овоща, покорно глотая всякую дрянь и пребывая большую часть времени после этого в коматозе. Мори среагировал, как всегда, незамедлительно: отработанным приемом сбил его с ног, затем скрутил и попросил Коё передать кейс. – Руки убрал, сука! – заорал прижатый к полу Накахара, намереваясь извернуться и нанести удар с ноги в челюсть. – Накахара-кун, тебе нужен покой, – улыбнулся Огай, отработанным движением открывая кейс. За какие-то секунды он извлек один из заранее наполненных шприцев, после ловко делая укол продолжающему сопротивляться пациенту. – Я тебе башку снесу, ублюдок! – взгляд Чуи переместился на растерянную Коё. – Предательница хренова… – пробормотал он, чувствуя, как тело становится ватным, а сознание мутнеет. Через какое-то время Чуя уже крепко спал под лошадиной дозой успокоительных препаратов. – На самом деле, шанс меньше процента. Рано или поздно ему придется это услышать и попытаться принять правду. – Я и сам знаю, что уже все бессмысленно. Придется это закончить. Тут все зависит от него, – Мори кивком указал на спящего Чую. – Но если он не примет это, то стационара не избежать. Чтобы вернуться к нормальной жизни, ему придется долго и много работать. Не верится, что когда-то он был ценным сотрудником, а теперь… – Огай вздохнул, бросив взгляд на дорогие наручные часы. – Если у тебя еще есть время, можем выпить кофе. – предложила Коё, уложив спящего приятеля на диван и укрыв пледом. Мори кивнул и затем отвлекся на звук входящего сообщения. Открыв мессенджер и быстро изучив информацию, Огай удовлетворенно улыбнулся. – Кажется, шанс увеличился до десяти процентов. *** Всю дорогу до самой квартиры Тачихара старался отмести прочь мысли о своем состоянии и, особенно, о недавно случившейся галлюцинации. Не хватало еще стать шизиком, или превратиться в овощ, когда жизнь только-только начала налаживаться. – Ты какой-то задумчивый. Даже непривычно. – заметил Джуничиро. – Забей, – отмахнулся Тачихара, ловко затолкав опустевшую спортивную сумку в самый низ небольшого шкафа. – Ну вот и все. Теперь можно отметить этот чертов переезд. – после этого он упал на кровать и, пренебрегая всякими там правилами, вытащил сигарету и щелкнул зажигалкой. – А как же зона курения? – напомнил Танидзаки, скорее, больше из желания поддержать разговор. – Да и хрен с ней. – Мичизу все же соизволил принять сидячее положение и от души затянулся едким табачным дымом. – Один раз не пи… – Именно с одного раза все и начинается, – подметил Джуничиро, усмехнувшись. – Был опыт? – прищурился Тачихара, нарочито выдыхая дым в его сторону, словно желая поглумиться. – Какой опыт? – до Танидзаки не сразу дошло, что Тачихара имеет в виду, а когда дошло, стало очень неловко. Не то, чтобы этот опыт вообще был. Если вообще можно считать опытом тот факт, что однажды его напоила и едва не изнасиловала собственная сестра. – Ахаха, видел бы ты свою физиономию, – Мичизу засмеялся, прерываясь, затем, на кашель. – Да ладно, жизнь – такая штука, что в ней что-то всегда в первый раз. Джуничиро не ответил, все еще ощущая неловкость. Он чувствовал себя каким-то безнадежным лопухом, а на фоне Тачихары – особенно. Понятно, что новый знакомый сейчас просто подтрунивал, но отчего-то эти подколы казались несколько обидными. “Кажется, я превращаюсь во второго Куникиду” – подумал Джуничиро, переводя взгляд на развеселившегося Мичизу, приканчивающего свою сигарету. – Только не говори, что обиделся. Если тебе не до посиделок, то скажи честно – я пойму. Все мы со своими делами и тараканами. – Н-нет, просто. – Джуничиро бросил взгляд на часы в телефоне. – Наоми будет волноваться. – Наоми? – Моя младшая сестра. Она постоянно меня контролирует и истерит, если вдруг я задерживаюсь. – Танидзаки сам не понимал, какого черта это сказал, вернее, пожаловался на сестру. – Может, не мое дело, но она, как я понял, твоя младшая сестра, а не мамочка. – ехидно заметил Тачихара, потушив окурок в стакане, который служил сейчас пепельницей. – Ты просто не знаешь Наоми, – вздохнул Джуничиро, понимая, что разговор на эту тему может либо закончитсья ссорой, либо упереться в тупик. – Допустим. – Мичизу говорил, одновременно копаясь в телефоне. Было похоже на то, что он что-то заказывал. – Но никогда не поверю, что тебе не хотелось бы затусить, оторваться с друзьями, сгонять куда-нибудь. – Тачихара, наконец-то, оторвался от телефона и посмотрел прямо в глаза. Джуничиро, столкнувшись взглядом, боялся его отвести. В янтарных глазах Мичизу будто плясали огоньки веселого пламени, подначивая на что-то, выходящее за рамки привычного уклада жизни, к которому Танидзаки давно привык и не был готов к радикальным переменам. Он чувствовал себя мотыльком, летящим на этот самый огонь, прекрасно понимая, чем это может закончиться, но и противиться тому не было никакого желания и сил. – Хотелось, – честно признался Танидзаки, отводя взгляд. – И что мешало? – Ну, Наоми… – Заладил же ты со своей Наоми. Не помрет она и никуда не денется, если ты честно сообщишь, что сегодня затусил и придешь под градусом. – усмехнулся Тачихара. – Что из спиртного что предпочитаешь? – Я не употребляю спиртное. – быстро ответил Джуничиро, понимая, к чему он клонит. – Совсем?! – Совсем! – А, может, тебе Наоми запреща-ает? Будет рыдать, если учует от любимого братишки что-то там покрепче чая. Только не говори, что она тебя еще и обнюхивает! – Прекрати уже! Ничего не обню… — Джуничиро запнулся, понимая, что Мичизу угодил прямо в яблочко. К спиртному он был равнодушен, не имея особых предпочтений. Хуже было то, что Наоми на это отреагировала бы именно так, как сейчас с точностью описал Тачихара. – Значит, обнюхивает! – Мичизу все с той же ехидной улыбкой будто о чем-то призадумался. – Хмм, нанюхается и спать отвалится. Как видишь, все по плану! Танидзаки не знал, что ответить, завороженно глядя на собеседника и отмечая, что те самые задорные огоньки в его глазах разгорелись еще больше. Как подумалось сейчас, можно отправить Наоми сообщение, что он задержится у знакомого, при этом, не уточняя, у какого именно. – Прими доставку, пожалуйста. Я пока в душ метнусь. – фраза Тачихары ворвалась в поток мыслей как фейерверк. – А… да, хорошо. – еле выдавил из себя Танидзаки, какого-то черта сосредоточившись на фразе про душ. Воображение самым садистским образом рисовало такое, что стало уже не просто неловко, а вообще дико стыдно. Непонятно, за что больше – за себя, или откровенное самому себе признание, что он действительно испытывает нечто большее, чем просто желание дружить и общаться. И, что хуже всего, – он и Тачихара были едва знакомы. В привычном понимании Танидзаки такое просто не укладывалось в голове, и до сегодняшнего дня он считал подобное не более чем буйством фантазии, или даже банальной выдумкой из дешевых романов. Если так подумать, с женским полом его всегда связывали только дружеские, либо деловые отношения, которые никогда за рамки чего-то большего не выходили. Самое странное, у Джуничиро не было никакого желания делать что-то, чтобы перейти эти границы. И если раньше он мог списать это на неадекватную реакцию со стороны слишком любящей младшей сестры, то сейчас этот фактор не имел никакого значения. И, какого-то чёрта, эти самые границы неистово давили в общении с Тачихарой. Нормальным такое никак не назовешь… Мичизу не хотелось заставлять кого-либо ждать, но и изменять армейской привычке – тоже. Стоя под струями теплой воды, он вновь задумался о том странном видении на курилке. Галлюцинации – штука серьезная, если это вообще они. Слишком реалистичным выглядело всё происходящее. Реальность до сих пор казалась ему, в какой-то мере, призрачной. Будто ничего не закончилось, а все сейчас происходящее – только отсрочка неизбежного, пугающего до мурашек. В такие моменты хотелось, чтобы кто-то был рядом, пусть и недолго. Хотелось услышать хотя бы успокаивающие слова, пусть они будут сказаны равнодушно и дежурно, но будут. Особенно остро ощущалось, насколько ему не хватает сейчас Тацуо. Только ему Мичизу мог доверять на все тысячу процентов. Но Тацуо давно стал призраком прошлого. О нём напоминало только старое их совместное фото – единственное оставшееся, которое Тачихара стащил из дома, ну и военный жетон, который с тех пор он так и не снимал… Трель звонка домофона вернула в реальность, что означало – надо закругляться с водными процедурами. Да и вынуждать Танидзаки уныло коротать время в одиночестве – такое себе гостеприимство. Ловко запрыгнув в рваные джинсы, которые служили так называемым домашним вариантом одежды, Мичизу бросил взгляд в зеркало. В этот момент он тысячу раз пожалел, что вообще туда посмотрел. Вместо его душевой там вновь отражалось уже знакомое заброшенное помещение и его собственное искаженное отражение, которое, кажется, жило своей жизнью. Тачихара, пребывая в ступоре, смотрел на своего безобразного двойника в жуткой зазеркальной реальности. Помимо множества шрамов и порезов, которыми было изуродовано лицо его отражения, оно еще и улыбалось. Затем его двойник из зазеркалья поднес ладонь к стеклу, начиная что-то писать. Всего одно слово – “выбор”. Это, ровным счетом, ни о чем не говорило. Какой еще выбор? Если так подумать и разложить все, произошедшее с ним за его двадцать шесть лет, то никакого выбора никто не давал. Мичизу моргнул несколько раз, надеясь, что наваждение исчезнет. Но ничего не произошло – тот он, из зеркала, не меняя выражения лица, коснулся ладонью стекла, словно призывая сделать то же самое. Тачихара, ощущая себя марионеткой, повторил действие своего отражения, точно так же приложив ладонь к зеркалу. Удовлетворенно кивнув, двойник что-то сказал, но что именно – можно было прочесть только по губам. – Я не понимаю… Двойник, словно услышав эту фразу, на секунду закрыл глаза, а затем извлек что-то из кармана своих грязных разорванных джинс, забрызганных кровью, поднося на уровне лица со своей стороны зеркала. Мичизу с ужасом узнал наручные часы Тацуо. Кажется, они так и остались на его запястье, когда его хоронили. Вот только они были целыми в день похорон, продолжая слабо тикать. На тех, что показывал ему двойник, стрелки замерли, притом, одна из стрелок была наполовину обломана, а сами часы – грязными и проржавевшими. Циферблат был разбит – по нему расползалась уродливая, похожая на паука трещина, которая образовывается, как правило, от удара чем-то тяжелым. Тачихара попытался прикоснуться к часам, но его отражение резко одернуло руку, скрывая затем искалеченный аксессуар от обзора. На лице зазеркального двойника вновь, как вспышка, мелькнула жутковатая улыбка, после чего Мичизу заметил, как тьма за ним стала сгущаться и приближаться. Вот она скрыла двойника, затем заполонила само зеркало, делая его непроглядно черным. В этот же момент начал противно мигать свет в душевой, как будто произошел перебой с электричеством. Что-то внутри орало, что следует бежать отсюда, но Мичизу продолжал стоять напротив, не в силах пошевелиться. Тьма уже проникала по другую сторону зеркала, заполняя пространство вокруг. Встроенные светильники в потолке жалобно мигнули, признавая поражение, и погасли… Тачихара очнулся от громких звуков, будто кто-то изо всех сил бил по двери. Все вокруг снова стало как раньше – свет в душевой был ровным и привычным, в зеркале отражалась та же душевая, а вот в дверь действительно колотили. Сдернув с крючка рубашку, Тачихара накинул ее, не застегивая, и резко открыл дверь. – Все хорошо?! – Танидзаки испуганно смотрел на него. – Нормально, – ощущая себя в самом что ни на есть глупом положении, Мичизу усмехнулся, пытаясь, таким образом, скрыть ощущение неловкости. – Случилось чего? – Я думал, что с тобой случилось. Ты уже больше часа не выходил и не реагировал. Я начал волноваться, вдруг… – Что?! Больше часа?! – Мичизу ошарашенно уставился на Джуничиро. – Ну-у да. Я и подумал, что тебе стало плохо, или… – Танидзаки не знал, что еще сказать. Он уже, честно говоря, думал о самом худшем. – Пиздец, – вырвалось у Тачихары, когда он, взяв телефон, увидел высветившееся на дисплее время. Оно подтверждало, что в душевой он вместо ожидаемых пятнадцати минут, пробыл час с небольшим. – Извини, задумался и задремал. Слишком вымотался, наверное, – вяло ответил он, понимая, что отмазка тупее некуда. Хотя, было уже без разницы, поверил Танидзаки или нет. Лучше всего будет аккуратно закончить это общение прямо сегодня. Не хотелось, чтобы однажды правда об этих стремных глюках всплыла, и новый знакомый счел его психом и в итоге сбежал, что логично. Тут и дружбы пока не сложилось как таковой, так что самое время пока что отрезать себя от всех, и, к сожалению, с Гин также придется ограничить общение. Не хватало еще и ее нервировать – у подруги своих проблем хватало, но она однозначно впряжется решать и его собственные, зная её… Конечно, он не собирался вот так с ходу спроваживать Танидзаки. В конце концов, выпить в приятной компании – лишним не будет, особенно сегодня. Может быть, алкоголь эту хрень выбьет из головы, по крайней мере, до завтрашнего дня. Потому, вяло отвечая на вопросы Джуничиро, Мичизу распотрошил пакеты с закуской. Разложив всю еду на журнальном столике и решив пока обойтись пивом, несмотря на то, что хотелось чего-то покрепче, Тачихара открыл одну из пивных банок, протянув ее Джуничиро. Тот, в свою очередь, проявил ответный жест. – Кампай! – Кампай! Лишь после пары глотков Мичизу ощутил, как неприятные мысли притупляются и отходят на дальний план. – А говорил, что не будешь пить, – усмехнулся он. – Ты заставил меня понервничать, знаешь ли. – О, как быстро развиваются события! Мы едва знакомы, а ты уже переживаешь за меня как мамочка! Ахаха… – Это не смешно. Я подумал, что и правда что-то случилось. Вот что бы ты подумал, если бы оказался на моем месте? – Джуничиро вовсе не собирался читать мораль. По его мнению, что-то наверняка было не в порядке, о чем Тачихара не хотел говорить. Но пиво было как раз кстати. Решив тянуть свою банку как можно медленнее, Танидзаки надеялся, что спиртное поможет если не докопаться до сути, то, как минимум, даст узнать о новом знакомом хоть какие-то подробности. – Тебе там некомфортно? Предлагаешь поменяться местами? – пакостно захихикал Тачихара, ловко уйдя от ответа. – Послушай, я не хочу в душу лезть, но если это что-то серьезное, может быть, стоит как-то это разрулить? – злиться на Мичизу не хотелось и не получалось, но вот вправить ему мозги было бы полезно. Только вряд ли он станет слушать, как сделал вывод Танидзаки. – Да забей ты уже. Теперь задрыхнуть в душевой равно преступлению? – Да и черт с тобой, – отмахнулся Джуничиро, сердито отхлебнув пиво. Мичизу, видя произведенный эффект, ехидно улыбнулся, прищурив глаза, а затем с нескрываемым наслаждением сделал глоток из своей банки. Рубашку он так и не удосужился застегнуть, ввиду чего Танидзаки невольно созерцал видимую часть обнаженного торса с красивым рельефным прессом. Сам-то Джуничиро был просто худым и со спортом почти не дружил. Вернее, бегал он довольно быстро, но вот ходить в качалку и заниматься единоборствами как-то не довелось, да и не особенно хотелось. – В качалку ходишь? – А? Ну, не совсем. Привычка прошлых лет, скорее. Да и тренировки помогают расслабиться. – Чем ещё увлекаешься? На этом вопросе Мичизу призадумался, вытряхнув в себя остатки пива, после чего дотянулся до следующей банки, открыл ее и сделал несколько жадных глотков. – Фильмы ужасов любишь? – ответил он вопросом на вопрос, хитро прищурившись. – Эммм, нууу, – замялся Джуничиро. – Я вообще сто лет ничего не смотрел, поскольку не до этого. Не дожидаясь ответа, Тачихара щелкнул пультом, который неведомо как оказался у него в руке. Танидзаки громко выругался, когда на весь немаленький экран закрепленного на стене телевизора мелькнула жуткого вида рожа с очевидными признаками разложения плоти. Тачихара, естественно, захохотал, довольный своей выходкой. – Твою мать! Очень смешно… – Ахаха, это же просто скример. Извини, но такой уж мой ответ на вопрос. Ты спросил, чем я увлекаюсь, ну вот включил тебе свой любимый канал. – Спасибо, мне теперь эта рожа в кошмарах будет сниться. – проворчал Джуничиро, приканчивая свою банку пива в несколько глотков. На самом деле, хорроры он терпеть не мог, особенно из-за скримеров, которые у нормального человека могут вызвать инфаркт. Тачихара же, кажется, наслаждался этой дичью как ребенок мультиками. – А чем ты увлекаешься, помимо выслушивания морали от очкарика? – Какого очк… ааа, ты про Куникиду? – Ну да, про того, который разве что с кнутом за тобой не гоняется. – Доппо занудный, но совсем не плохой. Просто слишком серьезно ко всему относится, – примирительно ответил Танидзаки. – Ему стоит научиться нормально разговаривать. – Тебе тоже. – Это еще почему? – Потому что ты то паясничаешь, то язвишь. Но я уверен, что помимо такой реакции, ты вполне способен разговаривать серьезно, без всего этого. – О, ты решил стать моим бесплатным психологом? – Если ты согласен, – нашелся Джуничиро, которого этот вопрос чуть не загнал в ступор. – Выключи эту хрень, пожалуйста. – добавил затем он, поморщившись от визга с экрана. Бросив туда взгляд, Танидзаки увидел, как главная героиня пытается спрятаться то ли призрака, то ли зомби, забившись в угол и закрыв лицо руками, и продолжая безостановочно визжать. – Ладно, – Мичизу щелкнул кнопкой пульта, после чего канал с хоррором сменился каким-то попсово-музыкальным, – но в психологах я не нуждаюсь, прости уж. Если так хочется узнать о скелетах в моём шкафу, можем сыграть в "правду или действие". От такого предложения Джуничиро чуть не подавился пивом. Нет, против этой игры он ничего не имел, тем более, что неоднократно доводилось играть в нее с коллегами, когда они после рабочего дня иногда собирались где-нибудь отдохнуть. Танидзаки чувствовал себя дураком, каким-то образом в такой подходящий момент забыв об этой игре. Улавливая, как мурашками по телу разгорается азарт, Джуничиро, глотнув пива для храбрости, выпалил: – А давай! – Ахаха, считай, ты нарвался, – Тачихара улыбался как Чеширский кот, явно задумав недоброе. – “Камень, ножницы, бумага”? Танидзаки кивнул, ощущая, что добровольно шагает в эпицентр урагана. Естественно, выиграл Тачихара со своими “ножницами”. – При отказе отвечать на вопрос, или же выполнять действие – Тачихара метнулся к какому-то небольшому шкафчику и извлек оттуда бутылку сакэ, а затем вытащив, словно фокусник, неведомо откуда две стопки, поставил все это перед опешившим Джуничиро. – наказание алкоголем! По хорошему, Танидзаки следовало вежливо отказаться и вообще придумать предлог свалить. Про веселые и не очень финалы алкогольных игр он был весьма наслышан, и старался в подобном никогда не принимать участия. Но сейчас желание наплевать на все, сдобренное порцией пива, перевешивало здравый смысл. – Тогда начнём! – сорвалось само собой. – Правда или действие? – ехидная улыбка не сходила с лица Тачихары, а сам он в этот момент от души затянулся сигаретным дымом. – Правда. – Какой размер груди у Наоми?