По следам прошлого

Моран и Эжен в силу обстоятельств сложившихся в те зимние каникулы крепко сдружились, и их романтически окрашенная дружба, завязавшаяся в пору той зимы, продлилась до конца их дней. Еще учась в школе, Моран стал завсегдатаем ночного клуба — единственного в их краях. Это заведение выполняло множество различных функций в зависимости от времени суток и потребностей посетителей: обычно днем это был бар, необычно — место для торжеств вроде дней рождений, свадеб или похорон; ночью же порядочные алры туда не совались, хотя порой там давались неплохие музыкальные концерты. Моран облюбовал это заведение, приглашал туда всех своих друзей — Танабэль, Эльвиру, Филиппа, Джона, который став другом Морана, перестал быть грушей для битья, и много кого еще, но как бы ни старался он окружить себя друзьями, никому из них доверить всей своей истины он не мог. Так что друзья они были условные, учитывая, какой осадок остался у него после отказа Филиппа и у Эльвиры — после отказа Морана. В какой-то момент Моран обнаружил, что клуб хранит весьма необычный секрет, и потайная дверца привела его в подвал к его необыкновенному обитателю, торгующему своим обществом и таким образом зарабатывающему себе на жизнь. История не узнала имени этого очаровательного господина, так как не узнал его настоящего имени и Моран, но судя по тому, как роскошно был обставлен подвал, то можно предположить, что этот господин не бедствовал и пользовался успехом у обеспеченных алров Лесного Края. По его общению, манерам и вкусам было очевидно, что он залетная птица и птица образованная, но по каким-то обстоятельствам вынужденная вести подобный образ жизни именно в глуши. Впрочем, нельзя отрицать, что к нему мог наведываться кто-нибудь из более цивилизованной части королевства. Так вот Моран, прознав секрет клуба, стал спускать практически все деньги на общество этого сударя — он мог ему открыться, он мог рассказать ему абсолютно все, отчего-то свято веря, что все его переживания поняты и засекречены, так как за них заплачено. По крайней мере, так ему казалось, ибо так говорил его ночной собеседник. Это может показаться невероятным, но секреты своих клиентов данный сударь действительно не разбалтывал, как не разбалтывал и их имен другим посетителям — таковы уж были его принципы, а правила для посетителей — не спрашивать о других посетителях. Едва ли переживания Морана находили отклик в его сердце, так как он не был ему другом, но он точно его понимал. Моран долгое время не растрачивал свои карманные деньги до конца — ему хватало на себя и на друзей, а часть он откладывал, так как его уже давно и не раз посещали мысли о бегстве, а для этого нужны были для деньги. Но чудесный сударь из подвала вскружил ему голову настолько, что он спустил на него все накопления, а после стал просить у отца. Лгал Моран убедительно, но какими бы ни были его доводы, Илиан все равно усомнился в их правдивости. По его догадкам, у Морана появился новый друг, и все бы ничего, но аппетит у этого друга был пугающим. Илиан отказал ему в деньгах, а через Филиппа навел справки о Моране и всех его друзьях. Со слов Филиппа следовало, что ни к кому из окружения Моран симпатии не проявляет. Илиан не стал втягивать Филиппа в сложившуюся ситуацию, а потому вопрос его звучал как будто чисто из любопытства, нет ли у Морана друга-подружки, а то ему Моран такого не рассказывает. Самолюбие Морана не позволяло ему устроиться на подработку куда-либо, а потому из урезанного бюджета он вынужден был откладывать на дружеские встречи и в конце концов ему пришлось прекратить эти встречи, ограничившись только домашними посиделками. Все это не являлось помехой в отношениях с Эженом, так как виделись они всего два — в лучшем случае три — раза в год. Так Моран окончил школу и поступил в Королевскую Академию Магических Искусств, набрав проходные баллы на вступительных экзаменах знаниями, вдолбленными репетиторами и дедом, как апофеозом всего репетиторства. Семья оплатила его обучение, но экзамен на седьмой магический ранг он не мог сдать, как ни пытался — а пытался он всегда только из-под палки. Исполнив долг потомственного мага, он вернулся в Лесной Край, где наконец смог отдаться своему пристрастию — лошадям. Местная школа верховой езды принадлежала его матери, и Моран, с горем пополам получивший диплом высшего магического образования, принялся осваивать коневодство и все, что с ним связано. Понятное дело, заставить его работать в области магии было невозможно не только потому, что он не хотел, но и потому, что с его знаниями продвинуться по карьерной лестнице в магической области было бы невозможно. Фон Гринор не имел влияния за пределами Лесного Края, а потому ему пришлось смириться с намерением Морана «обзавестись собственным ранчо в лесу за Волчьим поворотом». У каждого свои желания и возможности к их исполнению, верно? Стоит отметить, что никакие другие отношения не мешали Морану водить близкую дружбу с Эженом, поскольку их разделяло расстояние. С момента начала учебы в КАМИ и Королевской Академии Изящных Искусств (КАИИ), куда поступил Эжен, расстояние между ними сократилось, но сократилось и свободное время, хотя видеться стали они чаще. Намного чаще. Во время студенческих тусовок им явно было весело и в компании друг друга и в других компаниях. Но общество друг друга они ценили все-таки больше. Что же касается Эжене, отец пророчил ему место при королевском дворе, но Эжен, казалось бы, выросший в роскошном и напомаженном обществе, тянулся к красоте в ее простых и первозданных проявлениях и именно эту красоту стремился запечатлеть на своих картинах. Ему нравилась природа. Он хотел запечатлеть ее красоту — вечную и мимолетную. Помимо природы ему нравилась архитектура, что-то из области монументального и вечного или мимолетного и неизменного. О том, что Эжен был на редкость красив, упоминать излишне, но необходимо, ибо именно его красота, а не красота его картин, привлекла одного достопочтенного алра по имени Эдельберт. Он был то ли хорошим знакомым, то ли родственником по отцовской или по материнской линии. Так или иначе, он часто бывал в гостях у семьи Эжена, а потому имел удовольствие проводить время в его очаровательной компании. История этого алра в летах, как и его натура, остались не раскрыты, но о его внешности кое-что известно: он был высок, но сутул от времени, худ, коряв, с острыми чертами лица и белыми волосами. Возможно, в годы своей молодости он был недурен, но время оставило на нем не самый лучший отпечаток. Впрочем, Эжен был готов терпеть старика Эдельберта — благо, тот не был слишком докучлив и назойлив. Осознание своей власти над ним даже нравилось Эжену, но так или иначе ему нужна была эта власть, чтобы поступить в КАИИ, ведь он хотел быть художником вопреки желаниям отца, а достопочтенный Эдельберт обещался устроить ему поступление в КАИИ и даже ручался платить за него, если на него за самовольничество свалится гнев семьи. Вероятно, Эдельберт по своей натуре был не так уж плох, иначе бы Эжен вряд ли рассчитывал на его поддержку и верил его обещаниям. Или ему просто не на что было больше надеяться? Не во что верить, как и Морану? Эжен обучался на дому, а после того, как его обучение было пройдено на уровне школы, благодаря стараниям своего обожателя он поступил в КАИИ на бесплатное обучение. Он сдал все вступительные экзамены, так как сам долгое время изучал необходимые материалы по советам Эдельберта, которые тот в свою очередь получал от своего знакомого в КАИИ. Отец Эжена, конечно, такому своеволию сына не обрадовался, но поскольку Эжен уже поступил и за него вступился его старик, говоря, что у Эжена талант, то отцу ничего не оставалось, как смириться с выходкой сына. Он и так вел себя довольно холодно с Эженом, а после этого охладел еще больше. Впрочем, как и мать. Вежливость в их семье была в избытке, а любовь — в недостатке. Впрочем, что и говорить! Самого Эжена собирались женить по расчету, и этому он уже противиться не собирался. Где-то в середине учебы в КАМИ и КАИИ Моран и Эжен приехали на летние каникулы в Лесной Край, погостили немного в доме Дарсбурхов, а после отправились в лес за Волчьим Поворотом, как бы Илиан и Элизабетт не пытались их отговорить. Моран убедил родителей, что в случае чего сможет постоять и за себя и Эжена: он продемонстрировал несколько магических приемов тут же на месте, подпалив всю залу и потушив ее только после того, как собрались слуги с ведрами, полными воды. Далее он попытался все восстановить, но не трудно догадаться, что новое заклинание опять-таки не принесло желаемого успеха: вместо предметов комната наполнилась рыбой до самого потолка… После этого ни Илиан, ни Элизабетт не сомневались, что Моран любому противнику даст отпор. В смысле любому, который может повстречаться в Лесном Поселении, включая дикое зверье — он ублажит их рыбой. Карета была собрана, а сам Моран предпочел поехать верхом, оставив Эжена в карете в компании его красок и холстов. Они не торопились и, застигнутые вечером, решили спросить приюта в огромной усадьбе, стоящей недалеко от дороги в объятиях леса. Вспоминая давний рассказ Филиппа, Моран убеждал Эжена, что это никак не дом с привидениями и они точно могут постучаться, правда, возможно, что дверь им откроет проклятый господин, но это же какое удивительное зрелище! Ничего проклятого ни в Авене, ни в других жильцах они не нашли и даже задержались с позволения хозяина на несколько дней. Эжен днем был занят рисованием, а вечером — игрой на расстроенном пианино, которое Моран пытался настроить под его руководством, но у них ничего не вышло. Моран же был занят праздным шатанием и разговорами с Авеном, Белиндой и ее младшим братом. Кэйтлин в то время с Барбарой были у кого-то в гостях в Лесном Поселении. Моран счел нужным рассказать о Филиппе, что Авен его когда-то тренировал. Да, было такое. И Авен с тоской вспомнил о Филиппе, а Моран спросил, не потренирует ли Авен и его. Конечно, Авен не мог отказать. Кстати, ночевали гости в одной комнате на двухспальной кровати, тогда как двое кучеров — в другой спальной на разных кроватях. У Авена промелькнула мысль, друзья ли они или… но он тут же ее прогнал — это не его дело. Деликатное дело. Эжен, как будущий художник, должен был освоить кисть в совершенстве, и хотя портреты по каким-то своим соображениям он не любил, Авена он все-таки запечатлел на холсте и оставил ему в качестве подарка. Белинда увязалась за ними, говоря, что покажет им деревню. А вообще ей приглянулся Моран. Подобные гости — редкость в их местности. Она показала им кабак, бани, рынок, а после посоветовала дома, в которых их могли бы приютить — в кабаке она не советовала оставаться, так как там слишком шумно и грязно. Услышав имя Ханса, Моран осведомился, не дядя ли это Филиппа, и Бель подтвердила, что это он и есть. Эжен не имел ничего против, а услышав от Бель, что у Ханса самая лучшая кухня, Моран припомнил и рассказы Филиппа и его гостинцы от дяди, и сразу же определился. Ханс, разумеется, не отказал гостям, а тем более знакомым Филиппа. Трудно сказать, был ли жив в то время Шуша, но его потомство — точно было. Ведь Шуша тоже был с секретом! Эжен пополнял свое художественное портфолио, но местных видов ему было мало. Он хотел в лес, как, впрочем, и Моран. Ханс предупредил их о лесных опасностях и посоветовал поискать в кабаке провожатого — он назвал его имя, — который смог бы показать им самые удивительные места в лесу. На счастье Морана, Эжена и их провожатого за все время их лесных созерцаний с ними не приключилось никакой беды — разве что какие-то мелкие неприятности, заставившие поволноваться, но не более. Провожатый этот не только получал деньги, но и вкусный перекус из стряпни Ханса, ведь тот заботливо снабжал своих гостей провизией. Точно не сказать, сколько они пробыли в лесу за Волчьим Поворотом и заезжали ли к фон Хеймам на обратном пути, но эта коллекция картин Эжена имела невероятный успех. Возможно, некоторые из них сохранились до настоящего времени и хранятся в чьей-то частной коллекции или в одном из музеев. После окончания учебы Эжен посвятил себя искусству, а его женитьба оказалась смертельным ударом для старого Эдельберта. Любви к нему Эжен не испытывал, но этот старик был неотъемлемой частью его жизни. Можно сказать, был его другом. Вторым после Морана… Его смерть стала еще одним поводом не испытывать теплых чувств к жене. Атмосфера в семье ничуть не изменилась — изысканная вежливость была холодна, как и всегда. Каждый жил своей жизнью в свое свободное время, каждый искал повод не возвращаться домой. Эжен часто ездил к Лесной Край к Морану, а посиделки у того на зрелости лет превратились в нечто невероятное, ведь он собрал у себя охотников, рыбаков и весь тот сброд, к которому с презрением относились местные жители. Эжен на этих вечеринках любил рядиться в женские платья и дурачить всех присутствующих. Конечно, со временем большинство поняло, что это не дама, но некоторые твердо были уверены, что это не кавалер. Моран избежал насильственной женитьбы в силу опыта с его старшим братом и случившихся несчастий в его семье. Оказавшись при средствах, он заглядывал в клубный подвал, но там уже не было того, к кому он ходил в гости. Охотникам, ставшим его частыми гостями и приятелями, пришлось отчасти не только изменить стиль жизни, но и стиль мышления — господин Эжен в платье, а Моран вовсе не прочь господина Эжена в платье… и не только его! Немного охотников отсеялось из-за столь необычной обстановки. Кстати, об обстановке — Моран передал некоторые комнаты под уютный дачный стиль, и надо отдать ему должное, что он, Эжен и вся компания в таких хоромах смотрелись весьма гармонично. Беззаботная и праздная жизнь. Благо, деньги позволяли Морану вести такую жизнь, ведь он был владельцем трех текстильных фабрик, одной гостиницы и по совместительству ресторана, а также одного ранчо и одной школы верховой езды. Конечно, его брат тоже мог иметь виды на наследство (тогда оно не включало ранчо и гостиницу-ресторан), только вот брат Морана питал к магии такое же пристрастие, как Моран — отвращение. Семья Дарсбурхов не только не сдала позиции, но при Моране расширила свои влияния, забравшись в лес за Волчьим Поворотом — ведь Моран все-таки воплотил свою мечту: он выкупил кабак и перестроил его в уютную гостиницу-ресторан, пригласив туда Ханса в качестве главного шеф-повара и всех остальных работников на прежние должности, но с большей зарплатой. Гостиницей он занялся после того, как выкупил земли за гроши в тех же краях и развел на них ранчо со всеми прилагающимися постройками, живностью и работниками. Не без участия Шамиля обходилось строительство ранчо. Он был единственным другом, с которым Моран поддерживал теплые отношения после окончания школы. Но поскольку Шамиль был женат на Эльвире, то и с ней Моран виделся. Так постепенно Моран расширял свои предприятия. Он умудрялся прорекламировать свое ранчо, пользуясь ткацкими фабриками — почему бы и нет? Как вам ковры, постельное, скатерти, носовые платки, шарфы и то и это с лошадьми? А вы знаете, что это за масть? А что за порода? А кто автор той картины? У Морана не ладилось с магией, но он знал, как обращаться с деньгами, и умел ими пользоваться. Моран так и не был никогда женат, детей у него не было. Он отдавал предпочтение простым и искренним алрам, умеющим пить, есть и веселиться. В компании таких господ он и проводил большую часть свободного времени. Большая часть этих алров состояла у него на работе, но именно в том и заключалась уникальность его посиделок, что они представляли собой не встречу руководителя и подчиненных, а встречу гостей в доме хозяина. Эжен ездил к Морану в одиночестве. У него были дети, но их нога не ступала в Лесной Край, ведь Эжен был таким же скверным отцом, как и его собственный. История умалчивает о том, как закончились дни Морана и Эжена, но оба они прожили очень долгую жизнь, можно сказать, одну на двоих. Ведь что это было, если не любовь?..