Что породит хаос и время?

      Они встретились как враги. Разошлись так же, но после спасения Вестрои и расставания со Скайрес Шуна что-то тяготило. Медитация, новые напарники и, как порой говорит Руно, «смена картинки» не помогали. Если все приключения с непоседливым Кузо хоть как-то могли отвлечь, то после его ухода по-английски дикий полёт мыслей Казами ничего не удерживало.       Турниры шли своим чередом, Маручо практически поженился на своей лаборатории, девчонки ушли на личный фронт, Ганз блистал новой звездой на аренах бакуган, а Шун решил окончательно разобраться со всей ахинеей. Раз привычные места медитации не помогали, то стоило бы взяться не за последствия, а за причину. Один короткий разговор с нынешним напарником — Джакором — и двое уже были на Вестрое. Пардон, четверо. Откуда еще двое? — Мастер, мы бы хотели потренироваться с вами! Надеемся, что вы окажете нам честь, устроив спарринг с нами! — Сказали Скайтрис и Орбиум. — В планах одиночная прогулка, — предпринял воин ветра попытку лишится в этот момент не желанное общество учеников. — Мастер Шун, мы вам не помешаем! Правда, Скайтрус? — обратился к пернатому собрату пёс. — Верно! — заверил птиц тьмы, для пущей убедительности кивнув. Названный мастер про себя усмехнулся над проблемой, что нависла над его напарником, но говорить по этому поводу ничего не стал. — Хорошо. — ответил человек и был таков.       Телепортация на ныне Новую Вестрою была столь же обычной для ниндзя, как восход солнца на востоке.       Квартет из вентус-даркус оказался в привычном буйно-зеленом лесу, где настырный молодняк буквально стырил своего учителя, аргументируя данную выходку необходимыми тренировками. Человеческий парень не шипко придал значение поведению бакуганов-ниндзя, мысленно махнул на них рукой да пошел бродить по лесу.       Ходил Шун, пиная камень по пути, до тех пор, пока не вышел на берег большой бухты. Это место парень сочтил замечательным местом для раздумий. Присев на ближайший камень, ниндзя ушел в себя.       Все долгое время с момента столкновения миров Шун не мог выкинуть из головы настоящую язву — Хэрэди. Причем язвой этот гад был самой настоящей, как характером, так и по своей природе. Слияние вентуса и акваса, по логике спокойствия, мудрости и адаптации, вылилось в импульсивную, эгоистичную, чрезмерно самовлюблённую личность. Спрашивается, где потеряли знак? Вот и Казами не мог понять, где, а точнее как Нага умудрился накосячить. Хотя если вспомнить при каких обстоятельствах были созданы его подчиненные и что выступало в роли «клея», то половина вопросов отметалась сама собой.       Как-то, когда проблемы с Маг Меллом только начинались, Шуну довелось краем уха выцепить из чужого разговора мысль, что все рождаются с разным характером, а жизненные трудности лишь закаливают его. То, что разговор был о кошках, парня не смущало. Необычна была изначальна сама идея. Если посмотреть на «генералов» армии Наги, то сие мысль есть правда.       Примерно за такими мыслями постоянный член команды Отчаянных Бойцов провел свое время. Думаю, он бы сидел так и до следующего утра по вестройскому времени, но на закате случилась народная мудрость. — Не уж-то за период моего отсутствия ты растерял все навыки, а, Казами? — чужая огромная рука вздёрнула тушку черноволосого азиата, пока другая схватила лицо оного и не повернула к чужому лицу. Брови человека медленно поползли наверх. — А ты не изменился, — хмыкнул говорящий, улыбнувшись так, что стали видны его острые клыки. — Хэрэди, — это было все, что мог выдать шокированный юноша, пока загруженный мозг пытался выдать логическое объяснение происходящему. — Хах, ты помнишь меня, человечишка, — рука, что держала чужое лицо отпустила оное. Красные глаза опустились ниже, вслед за желтым когтем руки, что очерчивал некую линию на груди человека. Шуна как молнией ударила. Он вспомнил, что такой же след он оставил этому порождению хаоса. Точнее он остался после, как парень думал, решающего удара.        Левая рука Хэрэди резко вцепилась в горло человека, в то время как правая отпустила. Личный палач этого высокого гомункула был лишен доступа к живительному воздуху, из-за чего начал задыхаться. Руки человека инстинктивно схватились за предплечье бакугана, а глаза заволокла прозрачная плёнка. Такой беззащитный вид великого Шуна Казами позабавил бакугана. Тот приблизил к себе человека и сказал на ухо: — Признаю, то был хороший удар, но не достаточный, чтобы меня убить. Теперь моя очередь играть. — после чего двустихийный гигант с широкой улыбкой на лице швырнул Казами в воду.        Поскольку организм был лишен воздуха, то мозг в срочном порядке попытался добыть живительный кислород, но водная среда, в коей резко оказался Шун, стала внезапным непредвиденным обстоятельством, из-за чего парень щедро хлебнул морской воды.       Перед самой потерей сознания юноша почувствовал вкус чужих губ, а перед бессознательным взором было чужое голубое лицо и хищные красные глаза, полные ехидства.

Вслед за этим пришла тьма.