Что породит хаос и время?

      Чувствовал Джакор, что излишнее нежелательное общество его учеников будет проблемой, только не мог объяснить почему. Странное чувство тревоги не отпускало мастера бакуганской версии нин-дзюцу. Под вечер, когда солнце клонило к закату, азартный молодняк обратил внимание на необычно тихого наставника. Переглянувшись, дети тьмы друг другу кивнули и встали перед учителем. Бакуган ветра обратил внимание на Скайтрусса и Орбеума лишь тогда, когда его окликнули.       — Вы что-то хотели? — вопросил Джакор, наконец выйдя из своих кромешных дум.       — Учитель, мы же видим, что вас что-то беспокоит, — начал сокол.       — Что нам сделать, чтобы помочь? — завершил мысль волк.       Сказать правду или промолчать? Решить проблему самому или принять помощь? Джакор давно был знаком со своими учениками, можно сказать, что они стали его семьей. Как и Шун. Этот мальчишка, по меркам бакугана, был подростком, у которого были проблемы, но он умалчивал их. Как-то Кузо в шутку назвал Джакора старшим братом его друга. Бакуган тогда удивился, но снисходительно отнёсся к шатену. Молодые могли и не такую чушь нести. Скайтрусс и Орбеум тому пример.       — Думаю, вы и впрямь можете помочь. Еще утром мы разминулись с Шуном, прошло много времени, так что надо его найти.       — Больше ни слова, сенсей! — в голос заявили соученики, после чего практически испарились с места нахождения и отправились выполнять поручение. Джакор и сам не стал отставать от своих учеников. Расчетливый и спокойный адепт искусства ниндзя освободил свой ум от тревог и тоже растворился в буйном лесу Вестрои.

***

      Когда юношеское тело совсем обмякло и не сопротивлялось, двустихийный подхватил оное, взвалил его себе на левое плечо и, пользуясь родством с водной стихией, спокойно и главное быстро покинул водные объятия бухты. Приземлившись на оранжево-красный, от заходящего солнца, песок. Звезда, что была солнцем на Вестрое, светила в спину. Благодать для глаз, не иначе.       Пока творение хаоса наслаждалось теплыми лучами уходящего солнца, на песок ступила волчья лапа. Цепкий охотничий глаз сразу заметил бессознательного напарника Сэнсея, от чего бакуган тьмы выгнул спину, чуть опустил голову и зарычал.       Водный похититель открыл свои глаза и с оскалом-улыбкой, чуть вздёрнутым вверх подбородком, посмотрел на нового врага. Оранжевое солнце хищно выделяло массивный контур тела Хэрэди, а тень, что легла на переднюю часть тела, буквально не давало чужаку сконцентрироваться ни на чем другом, кроме как опасно-алых глаз.       — Что тебе надо, пёсель? — с ехидцей в голосе, вопросил двустихийный, сохраняя надменное выражение лица.       — Отпусти Мастера Шуна, — потребовал Орбеум, пока лишь глухо рыча.       — Отпустить? — наигранно обиженно переспросил крылатый хаос, а после чего сам улыбнулся так, что стали видны его клыки. В алых глазах горел надменный огонь.       Атаковать врага, видя, что у того ценный заложник, — изначально провальная и очень опрометчивая затея, но он вряд ли отдаст человека по доброй воле. Волк тьмы издал вой, после чего побежал на врага. Две оранжевые пушки на задних лапах Орбеума прицелились в Хэрэди и атаковали того залпом из лучей энергии тьмы.       Двустихийный несколько раз отпрыгнул вбок и назад, уходя с линии огня.       — А ты рисковый, — сильнее заулыбался Хэр, крепче придерживая тело человека. Одной рукой не повоевать, а оставить Казами — это то же самое, что и отдать этому псу. Но даже так бакуган мог провернуть несколько фокусов. Поднявшись в небо, двустихийный использовал одно из своих умений.       — Сдуть врага! — из свободной руки амфибии вырвался сильный воздушный поток, против которого Орбеум пытался выстоять, но не смог, из-за чего был сдут и отправлен полёт. По приземлению волка даркуса песок, словно от взрыва, поднялся вверх, а сам бакуган тьмы болезненно простонал.       Внезапно в спину порождения вентуса и аквоса попали несколько залпов даркуса, но уже с воздуха. Чуть ли не знакомый птичий клич, атака и стремительный полёт практически вплотную заставили Хэрэди усомниться в трезвости ума и отлететь в противоположную сторону. Черные перья убедили пленителя, что это был глюк.       — Большой брат!.. — сипло отозвался Орбеум, кое-как встав на лапы после «фееричного» полёта.       — Я услышал твой вой, поэтому поспешил к тебе. — ответил птиц, пиля врага злым взглядом. Как он только посмел атаковать младшенького! Сокол был зол.       — Простая ребятня значит. Тогда как вам это! Хрустальная клетка!

***

      Вой Орбеума практически сразу был услышан вестройским воином ветра. Ниндзя тут же поспешил в его сторону, в голове прокручивая все варианты возможной проблемы. Когда Джакор на всех парах примчался к месту, откуда был издан вой, на небе загорелась первая звезда, а малая луна бросала отраженный солнечный свет на огромную ледяную клетку, внизу которой лежало два тела. На боевых братьях не было живого места.       Первой мыслью их учителя была: «Не успел, не уследил!». Шок сковал выскочившего воина вентуса, полностью лишая концентрации на что-либо еще.       — О, а вот видимо и папочка за детишками пришел! — рассмеялся незнакомец. Джакор нехотя перевёл взгляд со своих учеников на неизвестного ранее бакугана голубо-зеленого цвета. На голове зеленые щупальца, на руках, с крыльями, берущих начало на плечах существа…       — Эй, папаша, что тебе важнее? Твои дорогие жалкие и слабые ученики, или напарник? — творение хаоса услужливо чуть отошло в бок, открывая взор новоприбывшего на лежащего Казами.       Джакор не знал, как поступить… На одной чаше весов были давно знакомые и выращенные им же ученики, а с другой Шун, тоже часть семьи бакугана вентуса.       Стук чужого когтя о собственную броню оглушал и напрягал. Чем дольше неизвестный стучал, тем меньше выдержки оставалось у нынешнего напарника Шуна. Последней каплей стал хриплый стон Скайтрусса: «у-учитель…». Представитель круга ниндзя ветров создал из родной энергии клинок и одним размашистым ударом уничтожил клетку.       За спиной обычно спокойного и расчётливого бакугана послышался шорох крыльев, от чего тот обернулся. На плече осьминогоголового был Шун. Ярко красные глаза и хищный оскал не предвещали ничего хорошего.       — Ты сделал свой выбор, идиот, — мгновение и говорящий пропал.

На небе взошли обе луны и загорелись последние звёзды. Лишь ночной ветер был ему судьей.