Верблюд за верблюдом

      Ветер тихо дует в землях Сахары, пока верблюд ступает за верблюдом.       – Сайно. – Выдох на «а».       Золотой Шакал снимает шлем, опуская его на столик с глухим стуком.       Липкий запах наполняет помещение, и Сайно приходится прочистить горло перед ответом.       – Моя любовь.       Тигнари удостаивает его согласным урчанием, и этим их маленький диалог оканчивается. Искусно пряча нетерпение под дюнами выработанной невозмутимости, Сайно замирает на жалком расстоянии вытянутой руки от партнёра и в сладостном трепете оглядывает.       Ещё не разодетый, в своих причудливо–цветастых, узорчатых одеяниях, озорно оплетающих и скрывающих его тонкое тело; точёные ноги с красивыми мышцами «спрятаны» за лёгкой тканью широких штанов; аккуратными босыми стопами валука шуна стоит на голом полу, осоловевшими глазами выдерживая взгляд Сайно.       По нетерпеливо качающемуся красивому, пушистому хвосту Сайно судит об огне желании внутри его любимого. И сам загорается едва не пуще.       Один шаг, и расстояние между ними рассыпается проще, чем песок из чаши ладоней.       – Я весь горю. – Делится состоянием Тигнари и подаётся вперёд, не находя слов для того, чтобы точно описать своё состояние.       Кипенно–белая кожа прикосновением почти обжигает, и Сайно поднимает ладони и гладит, гладит, чтобы почувствовать, чтобы проследить рельефы аккуратных, тонких мышц, чтобы в который раз провести кончиками пальцев по разлившемуся на бледном мраморе цветку молнии.       Чтобы дыхание валука шуна сбилось, а сам он, сгорая, очаровательно приподнялся на носочки от пробежавших от кончиков ушей до пят мурашек.       Тигнари поддевает подбородок Сайно коготком и спиной ступает к ложу, бесшумно передвигая ноги. Точно загипнотизированный, Золотой Шакал не позволяет себе оступиться, и слепо идёт за любимым.       Пред самим ложем пелена растворяется, и Сайно берёт бледную ладонь в свою смуглую, чтобы оставить на тыльной стороне поцелуй, облюбовав переплетения тонких венок.       – Постой.       Он садится первым и притягивает к себе Тигнари за тазовые косточки таким образом, что лис теперь стоит прямо перед ним. Не позволяя промедлениям быть, Сайно с отточенным мастерством справляется с причудливыми застёжками чужих штанов и спускает их, вместе с этим почти поедая обнажающуюся кожу ног глазами.       Как и ожидалось, белья нет.       Тигнари вздыхает (почему-то Сайно не уверен, что от облегчения), и переступает через собственные одеяния, после аккуратно отодвинув их ногой.       – От зацепок мне кто… кто штаны избавлять будет? – вкрадчиво, сбившись, спрашивает Тигнари, так рутинно (едва), словно не его сейчас мелко потрясывает от копящегося возбуждения, словно не он истекает смазкой прямо перед лицом партнёра.       Оголённую кожу вмиг обласкал воздух, заставив мышцы сократиться.       Запах становится сильнее, и Сайно вдыхает на полные лёгкие.       Золотой Шакал оглаживает ладонями точёное тело перед собой, прослеживает пальцами мелкие и покрупнее шрамы, целует низ живота, в мгновения ускользающих песчинок лишив Тигнари верхней одежды.       Тигнари неловко переступает с ноги на ногу, точно цапля, и с немым наказом обхватывает смуглые запястья, спуская чужие ладони ниже.       Тонкие, мускулистые ноги, ладони Сайно, сжимающие эти бёдра со внутренней стороны – высоко, так близко к промежности, что когда он сжимает сильнее, натягивая кожу, складки кожи немного раздвигаются, обнажая Тигнари.       – Са–ах–       Нежная хрипотца тигнариного голоса обламывается жалостным стоном, когда Сайно подаётся вперёд и широко проводит языком по промежности.       Тонкая ладонь тут же опускается на белокурый затылок, и Тигнари честно старается не царапать кожу головы любимого, но пока Сайно так хорошо емуоох–       – Золото, расставь ноги. – Сайно едва отвлекается на такую просьбу, облизав губы, и силится отодвинуться, чтобы встретиться взглядом с чужим.       Тигнари, наконец-то дорвавшийся до ласки, выглядит как самая сокровенная драгоценность на земле. Большие глаза почти пьяно блестят, и яркий румянец украшает обычно бледные скулы, когда лис понятливо расставляет ноги шире.       Это можно назвать прелюдией – течный валука шуна с завидной шустростью отойдёт от первого оргазма, чтобы гнаться уже за вторым, поэтому Сайно, большим пальцем одной руки придерживая и обнажая Тигнари, продолжает ласку. Он мягко давит языком, посасывает и горячо выдыхает на нежную кожу, заставляя Тигнари почти трепыхаться в его руках, как прелестную бабочку.       – Са–айно… – Фенек хнычет и беспокойно покачивает хвостом, надавливая на светлый затылок, чтобы ласки были сильнее, ближе, и буквально что трётся промежностью о чужой рот.       Тело, разгорячённое любовным периодом, принимает любые прикосновения в десятки раз чувствительнее, ярче; Тигнари ощущает себя в море раскалённого на Солнце песка, и сам он весь распадается на частицы, будучи не в силах держать себя в руках.       Золотой Шакал – тот, кто раздаёт приказы, и тот, кому повинуются, а сейчас он послушно внимает давлению когтистой ладони на его затылок и слизывает–сглатывает липкую жидкость. Свободную руку он по–хозяйски опускает Тигнари на ягодицу и сжимает, поглаживает, поднимается к хвосту и трёт кожу там, из-за чего рейнджер отрывисто вдыхает и вздрагивает.       – Да, да, – Тигнари течёт так обильно, что смазка стекает Сайно по ладони, – вот так хорошо!       Сайно не хочет изводить любимого, но не может сдержать себя от того, чтобы провести кончиком языка по поверхности малых половых губ, на что Тигнари недовольно пыхтит и дёргает его за волосы – фенек скоро начнёт дымиться от выбивающего из-под ног почву возбуждения, он хочет поскорее снять с себя первый пласт желания, чтобы течка хотя бы немного перестала быть столь нестерпимой.       Сайно подчиняется и продолжает интенсивные ласки языком, попутно массируя основание хвоста, и чувствует, как плоть под языком начинает пульсировать, а Тигнари тоненько и отрывисто мычит. Его тело вытягивается по струнке, когтистая ладонь почти стискивает белые волосы, не позволяя партнёру отодвинуться; лис загнанно дышит и хныкает, когда внизу живота словно раскрывается бутон, прорастая в его деле вдоль позвоночника и щекотно задевая кончики пальцев. Он с содроганием обмякает, едва устаивая на дрожащих ногах. Тут же внутри будто разливается что-то тёплое, почти горячее, успокаивая – валука шуна прикрывает глаза, и Сайно помогает ему сесть к себе на колени, не переставая мягко массировать ладонью причинное место партнёра, заботливо смягчая оргазм.       Через несколько мгновений Тигнари, пряднув ушами, уркает и пихает его руку ногой, обрывая стимуляцию. Он обхватывает лицо Золотого Шакала ладонями и целует–лижет подбородок, скулы, стирая мокрые следы с его кожи, охотно ощущая собственный вкус у себя на языке. Сайно мягко улыбается и ловит персиковые губы Тигнари в кисловато–сладкий поцелуй, с которым они плавно переходят в горизонтальную плоскость: Сайно лежит на кровати с Тигнари, который удобно устроился на его бёдрах и уже сейчас потирается ягодицами о его вставший член через ткань одежды.       Караваны легко движутся в танце верблюдов, слаженно и отчётливо, как движутся пальцы Тигнари, лаская стенки влагалища. Валука шуна сидит прямо на пахе Сайно, ритмично покачиваясь, то ли насаживаясь на свои пальцы, то ли раздразнивая партнёра.       – Тигнари, – на первом слоге голос Золотого Шакала жалко ломается, – пожалуйста.       Смуглые ладони с неловкостью то сжимают простынь у острых коленок, то почти невинно поглаживают эти самые коленки. В кончиках пальцев напряжение едва не электризуется, а терракота в его глазах пылает и искрится, точно переживая обжиг.       – Генерал м–махаматра особенно хорош, когда… – Тигнари, осклабившись, самозабвенно и демонстративно продолжает себя ублажать, – …когда просит.       Тигнари бесстыдно пачкает собственную руку выделениями и прикрывает глаза, когда вводит в себя третий палец. Любовный период уже делает его тело готовым к спариванию, готовым принимать, но, пусть и собственное желание хлещет через край, сохранить бразды правления в своих руках и подразнить самого генерала хочется больше.       Когда Тигнари распахивает свои большие глаза, на их дне бессовестно плещется провокация, и Сайно почти ведётся.       – Любовь моя, прошу.       – М–м? – Тигнари с озорством и скромно улыбается, после чего невольно охает, когда неосознанно сжимается на своих пальцах из-за хватки Сайно на ягодицах.       Он дёргает ухом – звякает серёжка – и фыркает.       – Сайно, проси.       Золотой Шакал выдыхает сквозь сжатые зубы, пока Тигнари, справившись с застёжками на нижней части его одежды, смотрит на него с теплящимся ожиданием. Брошенная фраза прозвучала как команда, которую дают, повторяя, непонятливым собакам. Тигнари это осознаёт и собственноручно разжигает огонь в Сайно сильнее, подстёгивая.       – Я прошу, Тигнари, пожалуйста, разреши потрогать тебя, – они оба понимают, какое «потрогать» имеет в виду Сайно, но под наигранным вопросительным взглядом он окончательно сдаётся, – умоляю, позволь мне покрыть тебя.       – Можно.       Тигнари от неожиданности взвизгивает, когда из него резко вынимают его же пальцы, потянув за запястье, а Сайно, приподнявшись, прижимает любовника к себе так, что тот проезжается сокращающимся из-за возбуждения влагалищем прямо по длине его члена.       – Боже, ты… – Лис осоловело улыбается, обнажая резцы, и отдаётся в чужие руки.       Сайно хмыкает и приподнимает Тигнари – тот в предвкушении и от ощущения чужой силы на себе вяло крутит бёдрами, потираясь – и, свободной рукой направив свой член, отпускает партнёра.       Валука шуна, потеряв опору в виде поддерживающей его руки, махом опускается на член до самого основания и изламывает спину в сладостном изгибе с таким пронзительным стоном, что Сайно даже вздрагивает. Вздрагивает и выдыхает, когда чувствует бешеные тиски мышц вокруг члена, а сам Тигнари, взвившись, хватается за его плечи, дрожит–дрожит как загнанный зайчишка в руках охотника, и тут же расслабляется.       – Только не, – он опускает подбородок на грудь и тяжело дышит, – не останавливайся.       Не останавливайся – и Сайно, терпевший уже невесть сколько, опускает одну руку на начало лоснящегося хвоста, массируя, другую Тигнари на острую тазовую косточку и принимается нещадяще вбиваться в горячее, нежное лоно. И немо выдерживает царапины от коготков, которые фенек оставляет на его груди, опираясь на него. Ловит задушенные стоны губами и выбивает новые, ещё более несдержанные. Намерен перевернуть их, но Тигнари кусается и не позволяет – теперича лис слизывает ленточку крови, скатившуюся по подбородку Сайно из-за прокушенной губы. Толчки в самое нутро знатно выбивают из него дух, и тем не менее фенек вертляво машет хвостом, сам подмахивает бёдрами, иногда прижимает Сайно к простыням и просто трётся, крутит бёдрами, качается и изводит их двоих, не боясь сгореть вдвоём. Сгореть и рассыпаться.       Тигнари наслаждается тем, какой Сайно большой внутри него, наслаждается бугорком в низу собственного живота, когда любовник толкается особенно глубоко и его член выступает изнутри.       – Я почти. – Хрипит Сайно, ловя чужой горящий взгляд.       – Я знаю, – выдохнув, урчит Тигнари и намеренно сжимается вокруг члена сильнее, чтобы услышать в ответ низкий стон, – давай. Внутрь.       Сайно не хочет проходить через этот оргазм в одиночку – почти задыхаясь, он обеими руками обхватывает таз Тигнари близко к животу и массирующе давит на низ, на что Тигнари издаёт отрывистый скулёж и лихорадочно то прижимает, то выпрямляет ушки.       Оазис пред осоловевшими глазами растворяется не так легко, как растворяются сейчас остатки сознания.       Золотой Шакал давит на Тигнари, прижимая его сильнее к себе, и обильно изливается внутрь мягкого лона под натиском судорожно сокращающихся мышц – рейнджер на его члене снова кончает и крепко жмурится, скулит и похныкивает, силясь расслабиться. Сайно переживает секунды собственного оргазма, накатившего как долгожданный глоток воды в испепеляющем зное пустыни в самый золотой час, вздыхая полной грудью и выдыхая. Он силится и опускает руку к промежности Тигнари, чтобы мягко помассировать мышцы, чтобы успокоить, и приподнимается, оставляя поцелуй на переносице под яркой прядкой чёлки. Тигнари мычит и всё же обмякает, приоткрывая глаза.       Терракотовые глаза встречаются с салатово-древесными, и Тигнари невольно и очень некстати, по его мнению, заливается краской. Член Сайно всё ещё в его влагалище по самое хочу, из Тигнари медленно и немного щекотно вытекают и его соки, и сперма Сайно, и все эти жидкости стекают и на смуглые бёдра.       – Ты всё ещё во мне. – Озвучивает свои мысли фенек.       – Я чувствую. – Так же спокойно отвечает ему Сайно и улыбается уголками губ, поглаживая Тигнари по пояснице.       – Всё течёт, – добавляет Тигнари, объясняя, – не очень удобно.       – Не очень удобно, – кивает Сайно в ответ, – есть мысли, как это исправить?       Тигнари находит себя изобретательным, когда оказывается сидящим на лице Сайно, снова на его языке и снова стонущий. Это подходящая интерлюдия, пока Сайно отходит от первого оргазма, а Тигнари – сначала он подумал, что одного раза, как любовник покрыл его, ему хватит, но расплывчатое возбуждение уже через несколько секунд подкатило к низу его живота – избавляется от неудобств в виде стекающей из него и по его бёдрам спермы и собственных соков, снова исцарапывая смуглую грудь.       Сайно почти с фетишистским удовольствием вдыхает запах Тигнари и самозабвенно лижет, ведёт языком промеж малых и больших половых губ, сжимает бледные бёдра и сглатывает буквально льющуюся на язык смазку. Сайно не смущает даже то, что в какой-то момент он попробовал на вкус собственную сперму – осознание разврата, который рождается между ним и Тигнари каждый раз заставляет возбуждаться вновь, загораться любовью вновь. Дрожащий стон раздаётся сверху, и Сайно с большим упоением вылизывает любовника между ног, целует нежную кожу и посасывает клитор, потирая его языком.       Рейнджер невнятно стонет и беспокойно мельтешит хвостом, на что Сайно перехватывает одной рукой его у основания и ведёт так до конца, играясь с ним – о, Боже! – элементальной стихией – Тигнари тотчас крупно вздрагивает и трясётся на языке Золотого Шакала.       – Сайно, Сайнооаахх!       Фенек извивается в очередном оргазме, а Сайно спускается языком ко входу во влагалище и не перестаёт облюбовывать, то ли множа его оргазм, то ли продлевая. Видно, множа, потому что он лижет сокращающиеся мышцы и проникает языком внутрь, распаляя в Тигнари самый бедственный, непотушимый пожар. Всасывая кожу, Сайно ласкает гладкие стенки влагалища и бесконечно вдыхает, чтобы без остатка наполнить лёгкие запахом Тигнари.       Сам Тигнари даже адекватно реагировать на ласки уже не может, он что-то невнятно скулит и не перестаёт извиваться, как стебель, дрожащей рукой стирая ленточки слёз с покрасневших щёк. Утопая в зыбучих песках удовольствия, Тигнари не понимает, один ли это так затянувшийся оргазм, или он кончает несколько раз подряд на умелом языке. Мышцы удовольствием натурально сводит, и Тигнари неосознанно сжимает бёдра, угождая любовника в собственные тиски – Сайно, зная силу лиса и особенно его поджарых, мускулистых ног, только удерживает одно его бедро сводобной рукой, наконец отрываясь от истекающей промежности с чвокающим звуком. Тигнари тут же обессиленно валится вперёд и вбок, из неряшливой позы собаки скатываясь по постели и вытягиваясь, не замечая натёртых простынями красных коленок. Как ветер рассеивает песчаную дюну, так легко Тигнари просто повалился и сейчас лежит с полуприкрытыми глазами, даже не дёргая ни хвостом, ни ушами.       Золотой Шакал садится на ложе и, облизнувшись, утирает липкие следы с лица запястьем. Он чувствует себя готовым для следующего захода и опускает взгляд на как упавшего, так и лежащего Тигнари. Прелестный румянец пробежался даже до острых плеч, гармонируя с красными следами на вздёрнутых бледных бёдрах и талии от хватки Сайно. Пушистый тёмный хвост отведён в сторону, даже не скрывая причинное место. Мышцы там даже сейчас непроизвольно сжимаются и подрагивают. Сайно протягивает руку и несильно похлопывает ладонью по покрасневшим половым губам – рейнджер капризно мычит и трёт бёдрами друг о друга. Тигнари затраханный до невообразимой меры, но, Боже, не перестаёт истекать соками и Сайно даже становится жаль его за всю эту влажность между ног.       Тигнари надломанно зовёт его.       – Сайно.       – Я здесь, – он садится на колени и притягивает Тигнари к себе за лодыжки, – отдыхай. Я всё сделаю сам.       Тигнари урчит и чувствует, как Сайно обхватывает его бёдра, подтягивая ближе к себе и сдвигая их, и придерживает в таком положении, а потом чувствует скользнувший между его ног, немного раздвинув складочки кожи, тяжёлый и горячий член.       Сайно трахает его между бёдер, постоянными скольжениями стимулируя промежность, и донельзя разгорячённому валука шуна хватает некоторых минут такой стимуляции, чтобы уже судорожно втягивать воздух ртом и дрожать в очередном оргазме, а Сайно ещё и отводит его хвост в сторону и гладит, обводит пальцами мышцы анального отверстия, не пытаясь раскрыть. Он трахает Тигнари до тех пор, пока не чувствует накатывающие пески удовольствия, и тогда Сайно отстраняется, кончая на покрасневшие ягодицы и беспорядочно влажную промежность.       – Я хочу… – Тигнари прочищает горло и выпрямляется на мелко дрожащих руках, оборачиваясь, – …хочу попробовать.       Воздух между ними такой тёплый, такой липкий, и лис расплывающимся сознанием с удовольствием вылавливает из всего аккомпанемента смешавшиеся воедино запахи его и Сайно, который не задаёт вопросов и ожидает действий валука шуна, склонив голову.       Рейнджер пихает его в грудь, наказывая опуститься на подушки, и опускается сам, только ртом и на член Сайно. Тот сдавленно охает и опускает руку на тёмный затылок, погладив меж поджатых ушек.       Золотой Шакал не обладает той же выносливостью, что и валука шуна – тем более, течный валука шуна – но он всё ещё не человек, а сосуд, и его тело под скромными ласками Тигнари вновь угождает в пески возбуждения.       Тигнари втягивает щёки и поднимает голову, с причмоком выпустив член изо рта, и трётся о него мокрой из-за слёз щекой, трётся другой и урчит, насыщаясь запахом Сайно. То, как тяжёлый и налитой член тепло лежит в его тонкой ладони, как истекает смазкой под его языком, как венки наливаются кровью под ласками, сводит течного валука шуна с ума – рейнджер вновь берёт в рот, намеренно наводит его и тычет во внутреннюю сторону щеки, смаргивает слёзы и снова урчит.       Комбинация подобных ощущений ветром сдувает любые песчинки здравосмыслия Сайно и он низко стонет, титаническими усилиями затрачивая остатки контроля на то, чтобы не надавить Тигнари на затылок и не засадить ему в глотку, трахнув прелестный рот – фенек не давал позволения, а играться с резцами хищника ему не хочется.       Словно услышав его мысли, Тигнари гладит рукой член у основания, ослабляет хватку и скользит по нему самыми кончиками коготков, довольно мурлыкая, когда Сайно чертыхается и напрягается. Валука шуна отводит руку и насаживается ртом глубже, пропуская член скользнуть по нёбу и ворваться в узкую глотку. Он смаргивает слёзы и находит в себе силы сглотнуть, довольствуясь тяжестью на языке, заставляя Сайно ломаться.       Сайно кончает ему на лицо, окропив румяные щёки и персиковые губы белёсыми каплями. Тигнари открывает рот и ловит сперму шершавым языком, опосля облизывая губы и урча.       Растраханный и облюбованный Тигнари наконец – Сайно не верит своим глазами – зевает, обнажая резцы, и вновь пихает того на подушки, только теперь для того, чтобы завалиться рядом, под боком, и прикрыть их двоих роскошным хвостом. Некоторое время Сайно беспокоит фенека, приводя его, опосля и себя, хотя бы примерно в порядок.       Золотой Шакал гладит рейнджера по макушке, затылку, оглаживает мохнатые ушки, почёсывает ему копчик и прижимает ближе к себе, засыпая в бессилии и под утробное мурчание.       Совершенная гармония, укравшая ночь в последнем оазисе.