Орел и змей

— Северус? — Альбус Дамблдор прекратил действие заклинания, потому что Северус Снейп охнул, выронил палочку и скорчился, будто у него внезапно заболел живот. — Я что-то выловил, не так ли? — Да, — глухо ответил Снейп, пряча глаза. — Я совсем об этом забыл. Почему? — Именно так и работает это заклинание, помогает добыть самое потаенное, то, что мы скрываем от себя самих. Так мы сделаем вас менее уязвимым. Только представьте, что было бы, если бы этот забытый эпизод на дне вашего сознания обнаружил не я, а Волдеморт! Профессор Дамблдор участливо посмотрел на своего великовозрастного ученика, который все еще тяжело дышал и держался за стол. — Закончим на сегодня? Вы явно не в форме. — Продолжим, Дамблдор, — Снейп с усилием выпрямился. — Темный лорд не будет спрашивать, в форме я или нет. — Вы правы, — кивнул директор Хогвартса. — Ну что ж, попробуйте теперь вы. Как обычно, Снейп не взял ни секунды на подготовку. — Secreta vulnera legilimens! Дамблдор выставил защиту, привычно предвкушая удовольствие схватки с сильным и изощренным противником, который вот-вот сравняется с ним в магии сознания. Эта область магии не входила в школьную программу, так что Снейп начинал осваивать ее самостоятельно и для самоучки очень преуспел. Настолько, что сумел скрыть от Тома Риддла свой переход на другую сторону. Но для будущего противостояния Волдеморту мальчика, конечно, еще нужно было обучать. Дамблдор взялся за это и скоро обнаружил, что его новый ученик — прирожденный легилимент. Интуитивно и стремительно он изобретал невероятные способы обойти любые защиты и в чужом разуме чувствовал себя как дома. Воображение Дамблдора рисовало его в виде маленького черного змея с симпатичной шкодливой мордахой, быстрого и пронырливого. Во время тренировок он обнаруживал этого зверя в таких уголках своего сознания, о которых и сам не подозревал. Как-то раз директор поинтересовался у Снейпа, как тот видит его в своем разуме. «Орел, конечно», — ответил он удивленно, как будто других вариантов и быть не могло. Самого преподавателя зелий в такие минуты было не узнать. Его напряженное лицо разглаживалось, глаза загорались вдохновенным огнем, на губах играла азартная улыбка. Со школьных лет Дамблдор запомнил Северуса Снейпа замкнутым неприятным подростком, который потом вырос в озлобленного молодого человека с весьма размытыми представлениями о плохом и хорошем. Директор верил в искренность его раскаяния и все же не мог не испытывать к нему отвращения за то, что он успел наворотить. Альбус Дамблдор не терпел эгоизма и пренебрежения чужими жизнями. Все это Снейп проявил в избытке, когда бездумно передал Волдеморту подслушанное пророчество и обрек на гибель семью Поттеров. Только эти учебные сеансы легилименции помогли Дамблдору, наконец, увидеть другого Северуса Снейпа и почувствовать к нему расположение. Жаль, сам Снейп это свое лицо показывал редко. Пожалуй, из всех преподавателей только его бывший декан, Гораций Слагхорн, знал его таким и искренне радовался его возвращению в Слизерин в новом качестве. Вот и сейчас веселый хулиганистый змей где-то прятался. Снейп шел напролом и пытался силой взять выставленные Дамблдором барьеры. — Нет, Северус, грубой силой вам меня не одолеть, — Дамблдор покачал головой и без видимых усилий отвел его заклинание. — Дайте мне еще одну попытку! — попросил Снейп. Дамблдор пожал плечами. Ему нравилось упорство, с каким его ученик правил и оттачивал себя. Как он учился говорить, двигаться, думать — и мало-помалу из диковатого зельевара подпольной пожирательской лаборатории превращался в преподавателя лучшей магической школы Британии, главу древнего Дома Слизерина и (о чем мало кто догадывался) действенное оружие против Волдеморта. Подчас, правда, его беспощадность к самому себе слишком напоминала ненависть. Но ведь, в конце концов, ему было, за что себя ненавидеть. Директор не препятствовал. Ну конечно же, нет. Раздосадованный неудачей, Снейп напрягся еще больше, и теперь уже тыкался совсем вслепую, наносил сильные, но не эффективные удары. Поддаваться директор не собирался. Ведь Риддл не будет поддаваться. А Северус уже не раз показал, что у него достаточно умения, чтобы обойти защиты Дамблдора. Директору и самому было интересно, что можно выловить из глубин его сознания этим мощным заклинанием, специально созданным для извлечения самых потаенных страхов и других ослабляющих эмоций. И возможно, Черный змей смог бы это сделать, если бы расслабился и действовал вдохновенно и играючи, как обычно. — Нет, Северус. Так не пойдет. Дамблдор прекратил их контакт и прошел за свой стол. Снейп тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками. — Черт побери… — Не отчаивайтесь. Все обязательно получится. Я ведь уже говорил вам, что вы исключительный легилимент? Вам только нужно отдохнуть и раз и навсегда разобраться с нашим сегодняшним уловом. Хотите, попробуем вместе? — Нет, Дамблдор. Благодарю. Я справлюсь. В последующие дни директор с тревогой наблюдал за молодым деканом Слизерина. Налицо были все признаки, что справлялся он так себе. Пол-урока распекал первокурсников за пятиминутное опоздание, да так, что нескольких особо чувствительных пришлось отпаивать ромашкой. Жестко отчитал пятикурсницу из Дома Хаффлпаф за то, что она «слишком пристально» на него смотрела, пока он объяснял материал. Снял с двоих гриффиндорцев 20 баллов за «неуместно веселый вид». И так далее, и тому подобное, каждый день что-нибудь новое. Обо всем этом Дамблдора в деталях извещала возмущенная профессор Спраут, которая с самого начала более всех возражала против назначения молодого Снейпа на преподавательскую должность («Директор, его нельзя даже близко подпускать к школе! Он же не любит детей!»). Потом сэр Николас «очень конфиденциально» сообщил директору, что слышал от Кровавого Барона, будто Северус Снейп повздорил с профессором Слагхорном, да так серьезно, что тот ударил бывшего ученика молнией. В последнее Дамблдор, впрочем, не поверил. Слагхорн, который уже к Рождеству собирался на пенсию, на расспросы только махнул рукой: «Мелкое рабочее недоразумение, Альбус. Мальчик растет, его учитель стареет. Он уже извинился». Но по глазам старого друга директор видел, что тот всерьез обижен. Вскоре, впрочем, поток жалоб на преподавателя зелий иссяк. Очевидно, у Снейпа просто закончились силы: он почти ничего не ел и, похоже, не спал. Когда Кровавый Барон вежливо поинтересовался у директора, не возникнет ли нездоровой конкуренции, если профессор Снейп после смерти тоже захочет являться в слизеринском подземелье, Дамблдор обеспокоился всерьез и лично пожаловал в темный кабинет зельедела. — Северус, что с вами творится? Я не допущу вас к преподаванию в таком виде. Сначала вы за пару недель выполнили полугодовую норму школьных скандалов, а теперь того гляди сляжете. Вы хотите, чтобы я отправил вас в больничное крыло, где мадам Помфри будет кормить вас насильно? — Чертова бессонница, ничего больше… — Снейп затравленно смотрел на директора из-за своего стола. Осунувшееся лицо, глубокие тени под глазами. Похоже, даже держать голову прямо давалось ему непросто. Дамблдор сунул длинный изломанный нос в кубок на каминной полке и тут же вылил содержимое в камин. — Вы убьете себя, если продолжите пить сонное зелье в такой концентрации. — Ну и к чему эти жесты, Дамблдор! — простонал Снейп и уронил, наконец, голову на руки. — У меня все равно всегда целый котел под рукой для студентов. — Так я хоть на ночь вырубаюсь… — добавил он. — Но не отдыхаете! И весь день ходите, как мешком ушибленный! — гремел Дамблдор. — Северус, хватит валять дурака. Вы совершенно очевидно не справляетесь. Я пришел помочь. Выкладывайте, что вас мучает. Директор сел на жесткий студенческий стул у стола декана и всем своим видом показал внимание. Снейп смотрел в сторону. — Я не могу, директор, — тихо сказал он. — Это уничтожает меня. Жжет огнем изнутри. — Хорошо, очень хорошо! — кивнул Дамблдор. — Значит, огонь. Что вы чувствуете? Какое чувство уничтожает вас? Снейп со свистом втянул воздух между зубов и несколько раз сжал и разжал кулак. — Ненависть, — выплюнул он. — Северус, — Дамблдор качнул головой. — Ненависть — ваш старый друг. Она вас не будет уничтожать. Что-то другое. Снейп помолчал. — Унижение, — наконец выговорил он сипло. — Невозможно жить и знать, что это случилось со мной. Дамблдор кивал. Распознавать свои чувства и давать им верные имена — с этого начинается овладение магией сознания и эмоций. — Помните, когда я учился, вы как-то вызвали меня к себе? — продолжил Снейп. — По жалобе из Министерства. — Да, конечно, помню. Вы тогда мстили кому-то за очень сильное унижение. Так вот что вы вспомнили! — Да. Теперь вы понимаете? — Северус…. Я ведь не знаю, что вы тогда пережили. И вы же сами понимаете, что сейчас я видел только несколько обрывочных картин, которые смог выудить заклинанием из вашего сознания. — Как? Я был уверен, что вы тогда читали меня, как открытую книгу. Я ведь ничего не умел. — Нет, — Дамблдор вздохнул. — Вы уже тогда проявляли хорошие способности к окклюменции, и скрывали эти события за невероятно плотной завесой стыда. Я не стал прорываться туда из уважения к вашим чувствам. Снейп посмотрел на него с изумлением. — Так это было уважение? Эта странная история, которую вы мне тогда рассказали. Я все думал… а что бы вы сделали, если бы вас сначала чуть не… изнасиловали ручкой от метлы, а потом загнали бы на самую высокую стену в округе, угрожая изнасиловать пивной бутылкой, и продержали бы там настолько долго, что вы обмочили штаны? Неужели бы просто забыли и занялись более интересными делами в Хогвартсе? Снейп выговорил все это тихой скороговоркой и теперь смотрел на Дамблдора, припав к столу и тяжело дыша. Директор уставился на него, как громом пораженный. — Сколько вам было лет? — Десять. — Северус, простите меня, — Дамблдор закрыл руками лицо. — Я так виноват перед вами. Если бы я хотя бы догадывался о том, что с вами на самом деле произошло, конечно, я бы не стал вам рассказывать никаких дурацких историй. Ох, сколько же нужно было сделать иначе! И может быть, мы бы вас не потеряли. — Сколько раз вы сами говорили мне, что нет смысла сокрушаться о прошлом, которого не можешь изменить, директор, — зрелище Дамблдора в раскаянии придало Снейпу сил. — Вы правы, — Дамблдор встал и легонько стукнул ладонью по столу. — Только, думаю, я еще могу исправить свою ошибку. Пойдемте со мной. Директор привел ученика к себе в кабинет и поставил перед ним на стол плоскую каменную чашу, заполненную прозрачной жидкостью. — Вы знаете, что такое пензив? — Да, я о них читал. — Замечательно. Теперь вы сможете испытать его на себе. Сейчас я покажу вам, как помещать туда мысли и воспоминания и забирать обратно. Нет, не обнадеживайтесь! Пензив не избавит вас от воспоминаний о кошмарных событиях вашего детства. Даже если вы оставите их там, через время они снова восстановятся в вашей памяти. Но пензив поможет вам увидеть эти события во всех подробностях и со стороны. — Какой в этом смысл? Я ведь ничего не смогу изменить. — Вы не сможете помочь тому мальчику, каким были тогда. Но вы сможете помочь себе сейчас. Понимаете? — Нет. — Вы поймете. Вам нужно просмотреть от начала до конца каждое из событий, которые вас мучают. Посмотрите внимательно на того мальчика и на то, что с ним происходит, вашими нынешними глазами взрослого мужчины. Начинайте. Жду вас через два часа за ужином. Кстати будет пирог с ревенем! Дамблдор вышел. На ужин зельевар пришел вовремя. Дамблдор с удовлетворением отметил, что землистый цвет сошел с его лица, а на еду он набросился со всей жадностью здорового двадцатитрехлетнего организма. Пензив помог Снейпу вспомнить, каким маленьким и слабым он был тринадцать лет назад, и убедиться, что он противостоял своим врагам, как мог, просто они были сильнее. И он так и не признался директору, что посмотрел через пензив еще один эпизод — день, когда он отомстил за свои унижения. Только когда Северус Снейп заново пережил триумф удавшейся мести, к нему вернулось ощущение силы и достоинства.