Road to Nowhere

Медленно плывет в рассветном солнце тающий диск уставшей луны, в теплом Монако по утрам еще тихо. Ники не успел заметить, как вечер закончился, утягивая за собой и ночь, заставляя его лицом к лицу встретиться с этим утром, которые он, кстати, не любил. И дело было даже не в самом появлении светила или начале нового дня, а в том, что оно приносило с собой. Ощущения, мысли, что роились в голове накануне, еще не отступившие под напором мелких, повседневных обязанностей. Лауда поднялся с дивана, поправляя сползающий плед. В последнее время мыслей было много. Слишком много. И не все они ему нравились. Закипает чайник, вливается в пустую комнату запах свежего кофе. В доме нет Марлен. Давно уже нет. Она оказалась умной и проницательной женщиной и как-то слишком легко поняла, когда стоит уйти. Без споров и скандалов, раздела имущества и прочей ерунды. Исчезла легко и как-то незаметно. Безболезненно. Черный непрозрачный напиток разбавляется свежими сливками. Но было еще что-то, что уже не первую неделю не давало спокойно уснуть, мешало, когда в случайных разговорах то и дело всплывало: «Ты в порядке? Плохо выглядишь...», - или: «Тебе бы выспаться, меньше нервов». На самом деле, от подобных бесед нервов было только больше, особенно когда говорили это за спиной. Когда все началось? Он знал, уже знал ответ. Солнце лениво и царственно заползало на небосвод, его лучи путались в невесомых, летящих на ветру перламутровых занавесках, засыпали на книжных полках. Стали доноситься первые голоса, звуки стирающихся об асфальт шин велосипедов и шум открывающихся магазинов. Когда Джеймс нашел новую пассию. Невысокую темноволосую девушку, в которой все было не так. Она слишком отличалась, выбивалась из привычного окружения гонщика. Без напускного лоска и фальши, она появлялась с ним весь последний месяц. Это и стало точкой отсчета. С тех пор они виделись с Джеймсом всего пару раз. На старте и финише, где, кстати, он, Ники, праздновал победу, на одной презентации и последующей вечеринке. Тогда гонщик всегда был не один, и Ники почувствовал первый необоснованный укол ревности. Это не напугало, но насторожило, заставляя прислушиваться к внутренним порывам. Кофе катастрофически быстро остывал, а настроения не было никакого. В запасе оставалось несколько дней, которые он ожидал провести за тренировками. Планы гонщика не так часто расходились с действительностью. *** Но день был обречен с самого начала. Лауда был подвержен какому-то странному, затягивающему чувству, когда дотла сжигает скука при явном наличии важных дел. Он бесцельно слонялся по пока еще неизвестной съемной квартире, рассматривая книги на французском, расставлял в алфавитном порядке юбилейные карточки, коробка с которыми нашлась в одном из шкафов. Даже отключил телефон, потому что его действительно могли искать. Все проносилось слишком быстро и незаметно. Лауда думал об этом, блуждая по улочкам Монте-Карло поздним вечером. Спешить было некуда, делать нечего. Сидеть на одном месте казалось невыносимым, нужно было что-то делать, куда-то двигаться. Он сам не заметил, как зашел в небольшой супермаркет, как встал напротив разноцветных бутылок с яркими этикетками, как его окликнули. На плечо опустилась тяжелая рука, заставляя резко обернуться и тут же пожалеть. Хант беззлобно улыбался, уставившись парой выразительных глаз, а сердце Ники пропустило удар. В закрывающемся магазине на окраине города они были вдвоем. Лауда не мог понять, как так вышло, что именно они встретились, не иначе это была ненависть свыше. - Не ожидал тебя тут увидеть. Время-то недетское, – Хант наигранно уставился на руку с воображаемыми часами. – Деткам пора спать, – Джеймс прошел вперед, к линии пустых касс, потрепав напоследок кудрявые пряди. - Клоун! – Ники сказал это скорее самому себе, силой мысли принуждая себя успокоиться, но прозвучало, видимо, как-то совсем не так, что заставило гонщика остановиться. - Да ладно, я же шучу, – Хант сделал несколько шагов назад, доставая с верхней, подсвеченной неоновой трубкой, полки бутылку виски. - Хороший. Во всяком случае, я люблю, – Джеймс больше не сказал ничего, протягивая ее Ники, и практически заставил взять. Теплая ладонь накрыла холодные, подрагивающие пальцы, коснулась сбитых костяшек и не зажившей до конца раны пореза. - Но, думаю, для такого напитка нужна компания. Уже через пару минут они вдвоем выходили из закрывающегося супермаркета. Оба молчали. По береговой линии, где скоро должен был пройти заезд, зажигались фонари, в ночном бризе чувствовались нотки полыни и плавившегося меда. Они впервые были так близко без камер или свидетелей. Сама мысль об этом казалась Лауде какой-то запретной. Джеймс выглядел довольным, достал из кармана пачку крекеров, не забыв предложить и ему, но Ники кусок в горло не лез, он был на пределе. - Ты хоть сам помнишь, где остановился? – после получаса блужданий по окрестностям гонщик все же решил задать интересующий его вопрос. - Естественно, просто вечерние прогулки полезны - да и приятны, - Лауда меньше всего ожидал это услышать. Они уже заходили в подъезд многоэтажного дома, когда до них донеслись стук каблуков и несдержанная ругань. Ники сразу узнал ее – пассия Ханта; настроение испортилось, и очень захотелось уйти. Девушка быстро спускалась по лестнице, поправляя на ходу платье - ожидаемо, она чуть не упала на Джеймса. - Осторожно, красавица. Ты куда? – гонщик легко подхватил ее за талию, поставив на ступеньку ниже, так что она спиной почти прижималась к Лауде. От нее пахло легкими, едва ощущаемыми французскими духами и вишневым шампунем, она была какая-то слишком воздушная, словно призрачная. - Работа. В издательстве нашли прекрасное место в Париже. О, mon amour! –девушка послала воздушный поцелуй, сбегая вниз по лестнице. - Я позвоню, как доберусь, братик! Хорошего вечера, мальчики. Еще раз прости, что не смогу сопровождать. Щелкнул замок входной двери. Сказать, что Ники был удивлен, - ничего не сказать. Из тонких, разбитых на квадратики из разноцветного стекла окон лился свет так и не заснувшего города. Джеймс стоял выше, по его лицу, рукам плавали причудливые пятна, рисуемые тенями и светом, а Лауда находился на ступеньку ниже. - Так это твоя сестра? – он не хотел спрашивать, но получилось как-то само, сладким послевкусием по телу разливалось спокойствие. - Да, не родная, – Хант больше не собирался болтать, поднимаясь к дверям собственной квартиры.