Черствый пряник самый сладкий

Всё узнаю со временем? Он издеваеться? – казалось, сам себе задавал вопрос Ланга. Просто не знал, как реагировать. А быть счастливым, тем более после таких слов, он вообще представляет как это? От нахлынувших чувстсв у Хасегавы разболелась голова. Раскалывалась, даже касаться было больно. А что с Каяном делать? Чудак, что вечно лыбиться, слишком упертый, порой наглый, и чего он только добиваеться? Но и отказаться от него я уже не смогу. Чертов псих. Ланга проснулся среди ночи, от неутехающей головной боли. Парень вышел на кухню, ничего не видел в темноте, казалось, вот-вот потеряет сознание. Он чувствовал, как ледянеют его руки, как обескровленные, Хасегава коснулся левой рукой виска, а другой нащупал стакан. Он стоял на самом краю стола, и одно неверное движение могло разбить его в дребезги. Но Хасегава смог удержать стакан, и тонкой струей из крана, он начал заполнятся водой. Залпом выпив всё, до последней капли, почувствовалась тошнота и головокружение. Это было так странно. Ланга оперся об стол, сжимая край футболки. С трудом доковыляв до своей постели, он лёг, закрыв лицо ладонями. Сон сливался в одно мутное пятно, на него смотрели пять пар глаз. Это создавало невыносимое давление, Ланга падал в пустоту, не чувствуя тяжесть собственного тела. Просто падал, когда в голове перемешанные воспоминания сменялись одно за другим. Перед ним стояло две фигуры. На первый взгляд идентичные, но вскоре проявились отличия. Один с рыжими, непослушными волосами, карими глазами, глупой улыбкой. Каян. Его невозможно не узнать. Второй же имел черные волосы, завязаные в низкий хвостик, ростом такой же как Рэки. Синие глаза, ещё синее, чем у Ланги, ещё более глубокие. Такими они всегда были, только не сейчас. Теперь они стеклянные, бездушные.       – Ли... – вздохнул Хасегава, – Ли! Это правда ты? Я так рад тебя видеть! Оба силуэта протягивали руки. Ланга сразу бросился на старого друга, лишь на секунду задумавшись над выбором. Из-за спины Ли виднелось ещё трое мальчишек, не старше Ланги. Те самые друзья из Канады. Все были сдержаны, лишь со стороны улыбались, когда один из них набросился на Лангу с объятиями. Зелёные волосы и такие же глаза. Высокий и худощавый, со странной, но доброй приветливой улыбкой. Стоило Ланге коснуться его, как он тут же исчез.       – Оливер? Оли! Ты... ты где? – Хасегава сорвал голос от того крика, что вылетел из его уст. Слабый свет доносился со стороны, где стоял Рэки. В той части груди, где находиться сердце, светилось. Каян светился, а Хасегава упал на колени.       – Что это значит? – охрипшим голосом спросил Ланга. Он встал с колен, протягивая руку другому мальчишке. Нежно фиолетовые волосы до плечей, Хасегава еле чувствовал, как Мири потрепал его по волосам. Был уперт, но всегда рядом. В этом весь Мири, ненавидящий прикосновения. Видимо, в этот раз исключение. И он начал растворяться в темноте.       – Что? Мири! – горло болело, но Ланга не переставал кричать что есть силы. И вновь свет. Вновь со стороны Каяна. Он и не пытался подойти, стоял в стороне, слегка удивлённо наблюдая, как излучает свет. Он стал ярче, ярче, чем в прошлый раз.       – Ли, что это значит? – Хасегаве не хватало сил встать, насколько бы он не пытался. Лишь приподнялся на коленях. На его шею набросились худощавые руки, прерывисто дышал обладатель жёлтых кошачьих глаз. Светлые волосы перекрывали всю видимость. Несмотря на то, что всю жизнь, Хасегава был не тактильным человеком, Сэм, в силу наглости, не упускал возможности обнять его, или дотронуться без повода.       – Ланга, обязательно покажи ему настоящий снегопад! – задорно сказал мальчишка, с невероятной и самой теплой улыбкой.       – Сэм... – Хасегава попытался прижать его ближе, но не почувствовал ничего. Он тоже исчез. А Рэки светился всё ярче, сердце было похоже на лампочку. Оно стучало всё сильнее, его слышал не только Каян, но и Ланга. Эхом разносилось по всей пустоте. Пусть тихо, но так часто, и так отчетливо, ни с чем не спутать.       – Что это черт возьми значит?! – крикнул Хасегава.       – Мы хотим что б в следующий раз ты выбрал его. – сказал Ли, тихо улыбаясь, и легким кивком указал на Рэки. Ланга не знал что ответить. Он окончательно остался без сил. Ли сел на корточки возле него, и всматривался в голубые глаза, наполнены слезами.       – Ты тоже исчезнешь? – хрипло спросил Хасегава, после чего головная боль молнией ударила. – не уходи.       – Ланга, прими это. Ли положил свою ладонь на плечо Хасегаве, и тоже медленно начал сливаться с чернотой пустоты. И вместе с этим, Рэки засветился ещё ярче. Ослепительно ярко. Перед глазами Ланги медленно шел маятник. Только он его видел, только в его глазах отзеркаливался этот железный маятник, так и говоря: "время никого не щадит". Хасегава спрятал лицо в ладони, беззвучно плакал, дрожь брала по всему телу. Он один. Совсем один. Так он думал. Рэки молча сел рядом, не переставая светиться. Молчал, даже не касался, но Хасегава чувствовал, что он совсем близко. И как принять это? Каян не знал, что произошло, не разобрав английскую речь. Но он не пытался ни утешисть, ни подбодрить, ни обнять. Просто был рядом. Ланга проснулся в холодном поту, и сразу бросился к телефону. На часах пол пятого утра, и никаких новых сообщений.       – Это просто сон, просто сон. – уверял себя Ланга. Он лениво переворачивался на спине, не мог найти удобную позу для сна, пытался ни о чем не думать. Вообще ни о чем. Перед глазами опять появился маятник и то светящееся, горящее сердце. Что мне делать? Утром, Хасегава настолько плохо себя чувствовал, что даже с кровати подняться не мог. Это не похоже на обычную лень или сонливость. Просто не было сил.       – Милый, ты проснулся? – в комнату зашла Нанака Хасегава, и заметив плохое состояние сына, сразу же поинтересовалась: – что-то случилось? Под глазами Ланги проявлялись темные круги, дрожь в руках и прерывистое дыхание.       – Я в порядке, мам. – заверил её парень. Температуры не было, он не кашлял, и горло в стабильном состоянии. И всё же мама нехотя пустила сына в школу. Он даже не поел. "Аппетита нет" – отговаривался Ланга.       – Ты уверен? – уже в десятый раз переспросила Нанака.       – Не хочу потом догонять программу. В классе, Хасегава не мог даже смотреть на Рэки, не то что разговаривать. Каян не слишком удивлялся подобному поведению Ланги, но и просто игнорировать не мог.       – Доска уже готова, я могу отдать её после уроков. – говорил Рэки.       – Хорошо, – ответил Хасегава, – свободен после школы? Каян слегка дрогнул, когда одноклассник впервые за весь день посмотрел на него, но сразу же кивнул.       – Как подбирают скейты для новичков? – поинтересовался Ланга.       – Ну, часто доски подбирают под личные привычки владельца. Ну, ты, например, говорил, что тебе скейт похож на сноуборд. Ты ноги ставил дальше нужного, так что и деку я достал по длиннее.       – Ты сам сделал скейтборд? – с тихим смешком сказал Хасегава.       – Ну да. – безразлично сказал Каян, ему уже не впервое. Ланга с недоверием посмотрел на одноклассника, будто не веря его словам.       – Ты?       – Я. – подтвердил Рэки, и на устах появилась довольная ухмылка. – Я и свою доску самостоятельно делал. Было дело на заказ делал, и починить могу.       – Выпендрежник. Несмотря на то, что на устах Ланги появилась тихая улыбка, из головы не выходил тот сон. Мысли смешались, он просто уже не мог выносить этот карий взгляд на себе. После того, что сказал Ли, после того как они все заставили от них отказаться. Хасегава заметно поник, только Каян не знал, что делать. Он просто был рядом, не сказав ни слова. Звонок с последнего урока прозвучал довольно скоро, Рэки даже не понял, как это произошло. Не то что бы он на столько сосредоточился на чем-то, что потерял счет времени, он просто отвлекался на десять вещей одновременно, и он сам не успевал запомнить предыдущее действие. К счастью или сожалению, преподаватель даже не заметил подобного кипиша на последней парте. Все ученики начали поспешно собираться, и Каян повернул голову к Ланге, собираясь что-то сказать.       – Хей, Хасегава, слушай. – начал Рэки но тут же прервался, поняв, что его не слушают. Спит? Ланга действительно уснул, загородившись учебниками. Каян лишь вздохнул, но подходить не стал. Окружающие не обращали на них никакого внимания. Рэки собрал все свои вещи, и остался в классе. Даже если это затянеться до самой ночи, было интересно наблюдать за таким уязвимым Хасегавой. Духи нападают на людей, когда те спят. – мысленно сказал Рэки – поэтому во сне, люди самые уязвимые. Так и сожрёт кто, небдительный ты, Хасегава. Не смогу ж я всегда присматривать за тобой.. Или смогу? – Рэки вспоминал, как запугивал Коёми когда и сам был ещё по младше. Ему просто нравились страшилки про призраков, которых сестра до чертиков боиться. Интересно, и тяжело жить с Хасегавой? Наверняка он такой зануда. И почему ты не можешь быть всегда таким, как сейчас? – мысленно говорил Рэки, пользуясь случаем, откровенно пялился на одноклассника. Всегда защищать твой сон... Прошло пол часа, или час, Рэки и сам начинал дремать, когда боковым зрением заметил движение за соседней партой.       – Доброе утро. – сонно поздоровался Каян.       – Ты что здесь делаешь? – пробормотал Хасегава.       – Тебя жду. Ланга не знал, что ответить. Возможно, сонливость не позволяла трезво думать, может, просто не хотел очередной раз ругаться, или ему просто было плевать. Только Рэки улыбнулся, и это заставило все слова исчезнуть из мыслей. Опять. Опять эта детская улыбка, когда Каян весь светиться.