Черствый пряник самый сладкий

      – Почему у меня чувство, что для тебя этот поцелуй ничего не значил? – спросил Рэки.       – Потому что ты идиот.       – Что ж, узнаю Лангу, можешь хоть день не называть меня так? Мы сбежали с урока и классного часа, а ещё ты спас меня от смерти, уверен, для тебя больше нет ничего невозможного. Мне, между прочим, понравилось тебя целовать. От этих слов Хасегава покраснел, но челка хорошо это скрыла, а Рэки, казалось, уже был в своем мире.       – Ланга, я тебе тут в любви признаюсь, а ты молчишь.       – Я думал ты хотел научится целоваться, потому что не хочешь остаться холостяком-неудачником. А на друге учится – не страшно, не так ли? – на устах Хасегавы появилась ухмылка, смешок вырвался из уст, когда Каян, казалось, сейчас взорвется от нахлынувших эмоций, включая и злость, и смущение, печаль или радость. Настроение этого мальчишки менялось быстрее скорости света.       – Какой же ты скучный. – Рэки отвел взгляд, всеми силами проявляя свое недовольство.       – Да что ты. Я отдал тебе свой первый поцелуй, а ты ещё и недовольный. – фыркнул Ланга, но в скоре усмехнулся, заметив, как удивленно заискрились глаза Каяна.       – Я польщен, Ланга, но я всё же хочу услышать эти заветные три слова.       – Да пошел ты. – Хасегава лишь цокнул языком, ступив шаг назад.       – Да ну, Ланга, это ж не то! – казалось, Каян был готов закатить истерику, уставился в глаза Хасегавы. Явно недоволен, даже слишком, насколько это вообще возможно для Рэки. – Ты идиот, Хасегава, идиот, и вообще, ты обесцениваешь мои чувства!       – Это ведь я тебя поцеловал, а не наоборот, что ещё тебе нужно? На это у Каяна не нашлось аргументов. Он молча уставился в траву, слегка дрогнув. Хасегава успел подумать, что Рэки принял все сказанные им слова близко к сердцу, и не смотря на то, что их трудно назвать обидными, Ланга явно забеспокоился. Он ступил шаг ближе, легкими движениями взял Каяна за подбородок, что б тот не мог увести взгляда. Но причин для волнений не было, Рэки улыбался. Хасегава положил свободную руку на волосы Каяна, слегка поглаживая, и так же мягко улыбнулся.       – Давай покатаемся. – сказал Ланга. Всю романтику испортил – мысленно сказал Рэки, но тут же незамедлительно кивнул, и взглядом начал искать свою доску. Места было достаточно, поверхность ровная, и что б взять разгон не требовалось много усилий. Рэки со свистом начал подлетать, перепрыгивая даже самые незначительные камушки. Хасегава взял с него пример, и ехал, не уступая в скорости, совсем рядом с Каяном. Было весело, чертовски весело, казалось, даже сноуборд был скучнее на фоне скейтбординга. И Рэки улыбался, Ланга всё время видел эту улыбку, даже если внимание было приковано исключительно к дороге, что б не упасть, боковое зрение видело всё. С каждым днем Ланга улыбался всё больше, смеялся, веселился, казалось, начал новую жизнь. Рэки считал, что выполнил своё задание. Он добрался до этого ядра, он смог полюбить Хасегаву и заставил самого Лангу полюбить его. Не за один день, на это ушло много времени, нервов, и нервных срывов, которых никто, кроме самого Рэки не видел. Юна всё ещё с недоверием относилась к Хасегаве, но больше не лезла в жизнь друга. За такой короткий срок, Рэки, казалось, вырос. Больше не было того вечно болтающего мальчишки, что смеялся со всего подряд, улыбался, и искал свою надежду. У него теперь есть тот, о ком он может и хочет беспокоиться, всегда, с кем он строил планы на будущее. Возможно, Ланга был самым черствым и холодным из всех, кого Рэки только знал, но так же он смог из него сделать самого жизнерадосного мальчишку, улыбчивого и нежного. Хасегава смог отпустить всё, что терзало его сердце. Одного вечера, когда Нанака Хасегава сидела напротив сына за ужином, казалось, не решалась что-то спросить, смотрела в его глаза.       – Мам, ты в порядке? – поинтересовался Ланга.       – Милый, мне пришло сообщение... – робко начала Нанака, собирая все силы на этот разговор, – от мамы Ли. Глаза Ланги расширились, а сердце, казалось, пропустило удар. Взгляд его был безжизненным.       – А я тут причем? – снизив тон спросил парень.       – Ли хочет с тобой поговорить. – выдохнула Нанака, доставая телефон.       – Я его давно заблокировал, так теперь докапывается через других. У меня нет желания с ним разговаривать. Ли ведь сам твердил, что наши пути разошлись. Что теперь ему от меня надо? – думал Ланга, окинув маму недоверчивым взглядом.       – Он говорит, что это очень важно. Нанака отвела вгляд, сунув свой телефон сыну в руки, он отвела взгляд. На экране действительно было сообщение с тем же контекстом, что ранее озвучила Нанака. Ланга отодвинулся, не желая ни на секунду дольше вспоминать старого знакомого. Нанака устало вздохнула, когда дверь в комнату сына хлопнула. Она знала, что Ланга не сильно обрадуется такому внезапному появлнию человека, что должен был исчезнуть из его жизни, даже, ждала подобной реакции, но и промолчать о сообщении не могла. Настоять на прочтении не стала, лишь сложила мобильник обратно в карман. Вскоре Ланга вышел из комнаты со скейтом в руках. В одной руке скейтборд, в другом - телефон, на экране которого высвечивался диалог с Каяном: Рэки, мы можем встретиться? Сейчас Да, конечно, сейчас выйду – ответ Каяна не заставил себя долго ждать, поэтому, Ланга так скоро появился вновь. Он быстро переобулся в уличные кросовки, даже не сказав ничего на последок матери, покинул дом. Лишь стук колес был слышен из далека, единственные звуки, что гласили о том, что Хасегава ушел. Несмотря на поздний вечер, Нанака не стала возражать. Ветер развивал волосы, а легкие наполнял чистый, летний воздух. Рэки уже ждал его возле фонарного столба. Они всегда там встречаются, по вечерам, перед школой, всегда. Непонятно откуда и почему, возникла неловкая пауза, оба парня просто уставились друг на друга. Ланга первый ступил шаг, приблизился к Рэки, обвил руки вокруг его плеч и уткнулся в шею. Каян посчитал, что именно сейчас слова были лишними. Он легонько коснулся рубашки Хасегавы, и так же нежно приобнял. Спустя ещё несколько бесконечно-длинных минут молчания, Ланга заговорил первый:       – Прости, что так внезапно вызвал.       – Ланга, не извиняйся. Успокойся, всё хорошо. Хасегава нехотя отстранился, переваливаясь с ноги на ногу, что-то бормотал себе под нос. Казалось, были вскрыты давно зажившие раны. Ланге было явно больно и неприятно даже от одной мысли о Ли, Сэме, Мири или Оливере. Ланга не мог так скоро отпустить их, но и не был зависим. Рэки помогал ему жить заново. Когда Ли сказал "со временем, ты всё поймешь", Ланга понятия не имел, что же именно он должен понять. Сейчас же, мысль, что ему нужно было оставить прошлое в прошлом, казалась очевидной.       – Поехали, Рэки! – сказал Ланга, кивая в сторону спуска. Каян улыбнулся, задрал голову, а затем скочил на скейт.       – На перегонки? Спорим, я тебя уделаю? – Рэки засмеялся, и всё не мог оторвать взгляд от Ланги. Их освещали десятки звезд, серебристая луна, и звездопад в летнюю ночь. Ланга сделал выбор, он выбрал Рэки.