Свадьба

Свадьба, свадьба до упада, всё как надо, но чего ты не рада?

      Сжимаю и разжимаю холодные пальцы, отбивая ритм каблуком. Заметив, как сильно я нервничаю, Анжела хватает меня за плечи и легонько встряхивает, стараясь не испортить прическу, над которой парикмахер возился всё утро. Перевожу мутный взгляд с настенного циферблата на лицо сестры и выдаю измученную улыбку.       — Ну и ну, — качает она головой и усмехается, — ты хоть порепетируй перед зеркалом прежде, чем выходить к гостям.       — Что, всё так плохо?       — Да нет, просто со стороны кажется, что ты в ужасе.       — Потому что я реально в ужасе, — пытаюсь выдохнуть и чувствую, как косточки корсета впиваются в рёбра. — Я глянула одним глазом с балкона и чуть сознания не потеряла! Там сколько людей, сто тысяч?       Анжела смеется и подводит меня к дивану, куда я плюхаюсь и тут же подскакиваю, разглаживая ткань платья. Нельзя сидеть, нельзя сидеть, нельзя сидеть!       — Да успокойся ты, — сестра хлопает ладонью по обивке рядом с собой. — Ничего с ним не случится. Сделай глубокий вдох и выдох. А лучше выкури сигарету.       — Ага, чтобы потом мама отчитала меня за запах табака на собственной свадьбе?       — Хорошо, что у тебя самая лучшая близняшка на свете, — Анжела извлекает из крохотного чёрного клатча электронную сигарету. — Черничная, как ты любишь.       Да, у меня и правда самая лучшая сестра на свете.       Мы по очереди затягиваемся, и через несколько минут в комнате под потолком повисает мутный дымок. Курение сладкого воздуха не успокаивает, но теперь у меня хотя бы заняты руки.       — Парни уже приехали? — бросаю взгляд на настенные часы — церемония начнётся через сорок минут.       Всего сорок минут!       — Мел написал, что они подъезжают, — Анжела стучит ногтем по экрану смартфона. — Успеют, не волнуйся.       — Я и не волнуюсь, — фыркаю, выпуская струю пара. — Разве не видно? Я самый спокойный человек на свете! Слушай, — резко переключаю внимание сестры и киваю на фуршетный столик, на котором стоит белая табличка с витиеватой подписью: “Для невесты”, — может откроем?       Я говорю о трех бутылках шампанского, повязанных розоватой атласной лентой. Хотя, я бы сейчас и водку пару стопок влила в себя для храбрости.       — Будь это любой другой день, я бы первой предложила тебе опустошить стол, — Анжела откидывается на спинку дивана, закидывает ногу на ногу, и подол ее короткого персикового платья подружки невесты задирается до бедра с подвязкой. — Но не сегодня. Иначе свадьбу отменят по причине: невеста и её сестра напились до поросячьего визга и сбежали на лимузине в Питер.       — По-моему, отличный план, — из груди вырывается короткий нервный смешок. — За эти полгода у меня уже глаз дёргается от всего, что имеет хоть какое-то отношение к свадебным приколам. Клянусь, вот, видишь?       Тычу пальцем на свой накрашенный глаз, где и правда дергается нерв. Анжела опускает ладонь мне на колено и сочувственно поджимает губы.       — Знаю, звучу как капризная невеста, но это всё, — развожу руками, указывая на просторную комнату на третьем этаже загородного комплекса, и резко опускаю вместе с плечами. Ладони с глухим стуком бьются о бархатную обивку дивана. — Я не хотела всего этого. Мне нужна была обычная регистрация, а потом вечеринка со всеми моими друзьями, как в школе. Помнишь? Было же круто, никакого пафоса и куча пьяных, но счастливых подростков.       — Да, — улыбается Анжела и опускает согнутую в локте руку на спинку, — но мы выросли. У взрослых, как видишь, другие развлечения.       — Тогда я не хочу взрослеть! — в расстроенных чувствах бью по обивке кулаком. — Это все родители! Это им нужна шикарная свадьба со всеми этими арками, столами, красными дорожками и детьми в костюмах ангелов! Мне это дерьмо нахер не сдалось!       — Кричи погромче, чтобы родители знали, что ты недовольна собственной свадьбой.       Раскрываю рот, вздыхая как выброшенная на берег рыба, и тут же закрываю, нахмурившись. Конечно, Анжела права, я веду себя слишком неблагодарно — мама и папа хотят, чтобы я запомнила этот день на всю жизнь и была счастлива. Но все эти подготовки за последние шесть месяцев вытрахали мне все нервы. Папа шесть раз менял место церемонии и банкетный зал, а мама фразой “прекрасно будет сочетаться с твоим букетом” довела меня до белого каления. На схемах посадки гостей я и вовсе отключилась от реального мира. Главное, чтобы моих друзей посадили поближе к столу молодожёнов, тогда я смогу беспалевно подходить к Гендосу и пить из его фляги коньяк, который он точно принесет с собой.       — А ты точно волнуешься только из-за свадьбы? — вдруг интересуется Анжела и выпрямляется. Её взгляд становится таким подозрительным и пронзительным, что меня тут же бросает в холодный пот.       Нацепляю на лицо бесстрастную маску и киваю.       — Конечно, попробуй ты прожить мои последние шесть месяцев и вообще с катушек съедешь.       — Ну ладно, — качает головой сестра, показывая, что она совсем не верит мне.       А что я? Я и правда волнуюсь из-за того, как всё пройдёт сегодня. Есть ли на свете невеста, которая бы в день своей свадьбы чувствовала себя на расслабоне? Наверное, только та, что нажралась ещё до её начала.       Мама поднимается в комнату за десять минут до начала церемонии. За ней следом проскальзывают Наташа и Оксана, обе в платьях как у Анжелы. У Хенкиной при виде меня радостно светятся глаза, и она восторженно визжит, прижав пальцы к губам. Баранова реагирует куда спокойнее и отмечает с одобрением в глазах:       — Выглядишь как фея, Бабич.       — Да какая фея? — мама подходит ближе и берет меня за руки, заставляя покрутиться на месте. — Самая настоящая принцесса!       Щёки краснеют под тонким слоем косметики, и я опускаю взгляд на подол. На ресницы визажист приклеил крохотные жемчужинки, и теперь ими немного тяжеловато двигать, моргая.       Мама подводит меня к зеркалу в пол и приобнимает со спины, глядя в отражение. Её глаза увлажняются.       — Поверить не могу: моя девочка совсем взрослая! Совсем же недавно Артём забирал нас с тобой и Анжелой из роддома, а сегодня ты выходишь замуж! — она шмыгает носом, и я сама готова разреветься.       Мама права — сегодня я выгляжу как настоящая принцесса. Даже и не знала, что если вытащить меня из толстовки, рваных джинс и кед — я могу выглядеть так.       На мне длинное, струящееся до пола платье нежного, как сакура, розоватого цвета — чем ниже спускается воздушная ткань, тем больше на ней жемчужин. Корсет утягивает талию, превращая её в осиную, и демонстрирует грудь, которой, как я всегда думала, у меня нет. Тонкие лямки не держатся на плечах, а невесомо спускаются по рукам. Каштановые волосы убраны в низкий небрежный пучок, заколотый гребнем, и несколько коротких прядок волнами качаются у лица. Страшно лишний раз двигать головой, чтобы прическа не пошла по одному месту. На ногах туфли на тонком как игла каблуке, и меня немного качает, когда я пытаюсь идти быстро. Я училась ходить на них целый месяц, но всё равно переживаю, что свалюсь на глазах всей родни и друзьях. А также обслуживающего персонала, фотографов, видеографов и десятка других посторонних людей, которым платит мой отец.       — Давайте сделаем селфи? — предлагает Анжела и подмигивает мне. — Последнее фото в статусе свободной и независимой!       Мы смеёмся и собираемся в кучку под ворчания мамы о том, что после свадьбы свободная жизнь не заканчивается. Наташа приставляет к моей голове рожки, и я демонстрирую в камеру язык.       Папа ждёт нас у подножия мраморной лестницы. На нём шикарный чёрный костюм и начищенные до блеска ботинки. Ролексы на руке сияют на свету, как и бриллиантовые запонки.       Накрашенными губами мама чмокает воздух рядом с гладко выбритой щекой отца и вместе с подружками невесты выскальзывает на улицу. Через окно вижу, как возле свадебной арки, украшенной лилиями, собралось уйма народу. Ноги на каблуках начинают дрожать, и я цепляюсь за протянутую отцовскую ладонь как за спасательный круг. Он чувствует мой страх и притягивает в себе для объятий.       — Ну, ну, девочка моя, — укачивает он как в детстве и гладит по спине. — Всё же хорошо, это счастливый день. Через много лет будешь вспоминать об этом и смеяться над тем, какой была трусишкой.       Усмехаюсь и отстраняюсь от отцовской груди. Хлопаю ресницами и машу руками, чтобы выступившая на глазах влага испарилась.       — Ну что, Фиса, готова к последним минутам в роли Бабич? — улыбается папа и протягивает согнутую в локте руку. Киваю и, выпрямив спину, цепляюсь за его предплечье.       Как только мы переступаем порог, звучит песня Тейлор Свифт “Love Story” от кавер-группы. Перед нами по красной ковровой дорожке идут два ребёнка в костюмах ангелов, мальчик и девочка, и разбрасывают лепестки белых роз. Гости встают со своих мест и поворачиваются к нам со светлыми и искренними улыбками на губах. Но я смотрю только вперед: во-первых, до ужаса боюсь оступиться на собственном подоле и свалиться, а во-вторых, я вижу его. Своего жениха.       Не только я выгляжу сегодня по-особенному. Его каштановые волосы, обычно лежащие в творческом беспорядке, уложены и зачёсаны назад, обнажая красивое лицо с тёмными густыми бровями и карими глазами. В чёрном костюме он кажется ещё выше и стройнее, а торчащий из кармана уголок платка, в тон моему платью, вызывает приступ умиления. Завидев меня, он улыбается так широко и ярко, что я не могу сдержать ответной улыбки. Он тоже нервничает, перекатываясь с пятки на носок, и перебирает скрещенными в замке пальцами.       Букет в руках едва заметно подрагивает от напряжения, и я что есть силы стискиваю ткань отцовского пиджака. Остаются последние несколько метров до ступеней алтаря, и они растягиваются на бесконечные километры. Громкая музыка гремит в ушах, ведущий что-то говорит в микрофон, но я ничего не слышу. Надеюсь, меня не долбанёт приступ на своей же свадьбе.       Папа жмёт руку моему жениху, и я опускаю каблук на ступень алтаря. Он протягивает раскрытую ладонь, и я вкладываю в неё холодные пальцы. Кажется, я вся замёрзла не смотря на то, что на улице начало августа и над нами зависло теплое летнее солнце.       Анжела забирает букет из моих рук, и я встаю напротив него. Мы держимся за руки, и я посылаю улыбку, которая говорит: “Не бойся, я не сбегу”. Он усмехается и качает головой.       — Уважаемые гости, — громогласно возвещает ведущий, держа в руках микрофон и планшет с текстом, — мы сегодня собрались в этом потрясающем месте с видом на залив, для того чтобы запечатлеть рождение новой ячейки общества, новой семьи! Стоя здесь перед нами, они клянутся друг другу в верности и любви, обещают подставить плечо в невзгоды и разделить триумф и радость в счастливые мгновения, которых, я уверен будет очень и очень много!       Облизываю пересохшие губы и крепче стискиваю пальцы. Почти ничего не слышу и вижу только карие глаза напротив. Под песню Элтона Джона ведущий говорит и говорит, перечисляет факты о нашей паре, упоминает родителей, и кажется, будто он никогда не заткнётся.       — … перед этим мы должны узнать о добровольном согласии жениха и невесты на этот союз. Прошу ответить вас, Виктор.       — Согласен! — громко отвечает он и широко улыбается всем присутствующим.       — Прошу ответить вас, Анфиса.       — Согласна, — мой голос негромкий, но меня всё же слышат.       Мы обмениваемся кольцами. Господи, я сейчас и вправду могу грохнуться в обморок от волнения.       — Тогда, правом данным мне государством, я объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать друг друга!       Грохот, свист, улюлюканье со всех сторон оглушает, вновь музыка становится громче. Витя притягивает меня за талию и накрывает губы своими. Сердце гремит в груди, перед глазами всё пляшет как в чёртовой чехарде.       Отстранившись, Витя разворачивает нас к гостям, которые хлопают стоя, и вскидывает переплетённые руки, словно мы только что заняли первое место на Олимпийских играх.       Скольжу взглядом по рядам и вижу улыбающиеся лица своих друзей. Хэнк яростно молотит ладонями в воздухе, Гена кричит что-то громкое и бессвязное, Мел танцует под кавер-песню.       И только одна фигура кажется безучастной на этом празднике семьи и жизни. Киса неподвижно стоит рядом с парнями, сунув руки в карманы брюк. Его темные карие глаза находят мои, и губы изгибаются в грустной усмешке.       Он всё-таки пришёл.