Сводит кости
11 февраля 2023 г., 22:18
Ты блефуешь. Сводит кости. Ты чего не танцуешь?
Делаю ещё один глоток, и пузырьки шампанского бьют в нос, заставляя поморщиться. Отставляю бокал в сторону и натягиваю улыбку, от которой уже болят щёки. Ладонь Вити чересчур крепко сжимает мою, и он подмигивает. Его глаза уже подёрнуты мутной пленкой — в отличие от моего, его бокал постоянно пополняется джином с тоником. Официальная часть свадебного банкета длится невероятно долго, и большая его часть прошла для меня под девизом: “Я ничего не понимаю, помогите, спасите!”. Мы станцевали первый танец под песню Селин Дион и только сели за стол, как рекой потекли поздравления от родственников со всех сторон. Моя мама промокала салфеткой накрашенные глаза, а мать Вити и вовсе разревелась так, что по её щекам потекли чёрные слёзы. Отец моего, теперь, мужа под смех присутствующих попросил не пилить мозги его сыну. Я вежливо улыбнулась на это и даже выдала короткий смешок. Дальше потянулась бесконечная вереница из родственников, которые желали любви, счастья, здоровья и много-много детей. Улыбка не сходила с лица, потому что то тут, то там мелькали фотографы и видеографы, запечатлевающие каждый момент этого дня. Я сидела как статуя, а затем подскакивала с места, чтобы чокнуться бокалами и обменяться поцелуями и объятиями. Я даже и не знала, что кости так может сводить от напряжения. Когда на ноги поднимается Анжела, держа в руках микрофон, я оживляюсь. — Дорогие Анфиса и Виктор, — начинает она низким грудным голосом, и все смеются; продолжает свою поздравительную речь сестра уже обычным голосом. — Сегодня и правда очень волнительный и важный день. И мне, если честно, не верится до сих пор, что это случилось: моя сестра вышла замуж. Может кто не знает, — Анжела оборачивается к гостям, — но мы с Фисой сестры-близняшки. Она родилась на пять минут позже меня, и поэтому всю жизнь я поучаю её, как и должна это делать старшая сестра. — Попрошу не врать, — я вскидываю ладонь и тычу в Анжелу пальцем, — на четыре минуты и сорок секунд ты меня старше! — Это правда, — кивает мама, — я там была! Зал хохочет, и Анжела сверкает широкой улыбкой, опустив ладонь на мамино плечо. — Вот она, моя вредная младшая сестричка, — она поворачивается к нашему президиуму и подносит микрофон ближе к лицу. — Фиса, я безумно рада за тебя. Величайший дар в жизни — встретить человека, который примет тебя со всеми приколами и причудами и будет любить несмотря ни на что. Любите друг друга и приумножайте любовь вокруг себя. Не могу удержаться и бросаю мимолетный, незаметный для посторонних, взгляд на стол друзей. Кислов сидит вполоборота, закинув руку на спинку стула, и внимательно слушает Анжелу. — Витя, береги мою сестрёнку, она — самый дорогой человек в моей жизни, и я очень рассчитываю на то, что ты сделаешь её по-настоящему счастливой. Витя кивает и склоняется ко мне, чтобы клюнуть в щёку влажными от спиртного губами. Анжела выходит из-за стола, и я тоже поднимаюсь на ноги, расправляя подол платья. Сестра подходит ближе и оборачивается к гостям, поднимая бокал с вином. — За Анфису и Виктора! — За Анфису и Виктора! — вторит ей нестройный хор голосов, и звенят бокалы. — Спасибо, — крепко обнимаю Анжелу, и она мягко касается губами моей щеки. — Люблю тебя, малышка. Настаёт черед поздравлений от друзей Вити. Многие из них успели пригубить ещё до начала церемонии, поэтому их щёки алеют, а глаза блестят пьяным блеском. Делаю вид, что мне и правда смешно, когда уже седьмой по счёту человек шутит о том, что их отряд холостяков поредел на одного. Наконец, ведущий даёт добро диджею, свет в зале меркнет, под потолком и на стенах зажигаются гирлянды. Включается светомузыка, и стулья с шумом скользят по полу. Наташа и Анжела подхватывают меня под руки и увлекают в сторону танцплощадки. Меня кружит в водовороте сменяющихся песен, конкурсов, знакомых и малознакомых лиц, громкого смеха и повторяющегося “Горько!”. Когда снаружи на землю опускаются первые сумерки, мои губы раздражены и горят от поцелуев, в голове дует ветер, а по телу разливается тепло от вина, которое сменило шампанское бокалов семь назад. Мы хихикаем в кругу девчонок и разглядываем пьяных парней, устроивших баттл в нижнем брейке прямо посреди зала. Старшее поколение собралось вокруг одного большого стола, распивая горячительные напитки и вспоминая свою молодость. Витя давно позабыл о том, что сегодня свадьба — их тусовка с парнями больше походит на обычную вписку. Только в красивых костюмах. Замечаю Мела и Хэнка, которые замерли у выхода на задний двор. Они вскидывают ладони и машут нам, подзывая. Девочки помогают мне идти, поддерживая подол платья, потому что я уже достаточно пьяна, чтобы с трудом делать это самой. Всё-таки, надо было побольше есть закусок. Мы глупо посмеиваемся, и Наташа едва не наступает Анжеле на ногу. Девочки шутливо толкают друг друга и распахивают двустворчатую дверь. Солнце уже склонилось за горизонт, оставив на небе немного розоватого отблеска, который почти растворился в наступившем вечере. Дневная жара сменилась теплом, какое бывает только августовскими ночами — оседающее на коже вместе с привкусом морской влаги на языке. Залив шумит совсем рядом — если спуститься всего на несколько метров по склону, можно выйти на безлюдный дикий пляж. Белые пенистые волны торопливо набегают на желтоватый песок и тут же растворяются, оставив после себя темные разводы. Вдохнув полной грудью воздух, я понимаю, насколько в банкетном зале душно даже с работающими кондиционерами. На самом деле у загородного комплекса нет заднего дворика — мы вышли на большое крыльцо под насвесом, держащемся на резных колоннах с лепнинами. Здесь нет сидений, только большие вазоны с ароматными цветами, поэтому парни стоят, опираясь поясницами на перила, и курят. Возле их лиц загораются кончики сигарет, и в вечернем воздухе растворяется дым табака. — Ба, какие люди! — кричит Гена и, изображая пальцами игру на фортепиано, напевает марш Мендельсона. Получается фальшиво, но похоже. — Заткнись, Гендос, — смеюсь я, и друг раскрывает руки для объятий. — Тебя не выловишь вообще, — жалуется парень, раскачивая меня из стороны в сторону. Я больше не переживаю о прическе, поэтому позволяю ему это делать. — Да, я и сама не думала, что в итоге будет так много народу, — я делаю шаг назад и тут же попадаю в руки Хэнка. — У Вити столько родственников! Уверена, половину из них он видит впервые. — Зато много подарков, — смеётся Гендос и хлопает меня по плечу. — Едва ли они все окупят свадьбу, — Мел сменяет Борю, и я обвиваю его за шею, чмокнув в щеку. — Когда я увидел весь перечень приготовлений, мне захотелось напиться от ужаса. — Поверь, — смеюсь и поправляю бабочку на шее Егора, — я пила все шесть месяцев до сегодняшнего дня, иначе сбежала бы давным-давно, ещё на этапе подбора платья. Делаю несколько шагов назад, откинув подол и демонстрирую платье, поставив руки на талии. Меня немного пошатывает, и я смеюсь, стараясь не завалиться набок. — Видите? Его шили гребаных два месяца! Ради чего? — вскидываю указательный палец перед лицом, и серебряный браслет звякает на запястье. — Одного дня! — Предлагаю в конце свадьбы пойти в нём купаться, — Анжела опускает руку мне на плечо и загадочно поигрывает бровями. — В жопу все правила! В конце концов, если мы почти что пережили этот длинный день, то почему не можем загадить всю нашу супер-крутую, модную и дорогую одежду? — Ну, у кого как, — Гена разводит руками, показывая на свой наряд. — За рубашку я отдал косарь, а джинсы достал из старого шкафа, так что, я только за то, чтобы притопить это всё на дне океана! — он толкает бедром Оксану, и она страдальчески закатывает глаза. Мы смеемся, и мой взгляд невольно задерживается на фигуре Кисы. Он сегодня невероятно хорош (как и всегда, чёрт бы его побрал). Белая рубашка с закатанными рукавами сменила любимые вязаные свитера и толстовки, а вместо треников на нем джинсы. На ногах ботинки. И только волосы остались без изменений: вьющиеся от влажности, они лежат растрепанными, и чёлка прячет густые тёмные брови и карие глаза с длинными ресницами. — Ты приехал, — улыбаюсь ему и делаю шаг навстречу. Всего мгновение он смотрит на меня внимательным, пронзительным взглядом, а затем его губы растягиваются в кошачьей улыбке, и он раскрывает руки для объятий. — Разве я мог пропустить твою свадьбу? От него пахнет сигаретами с яблочной кнопкой, цитрусовой свежестью и сладким орехом. Прикрываю глаза и делаю глубокий вздох — рёбра двигаются под корсетом, и его косточки неприятно сдавливают грудь. Теплая ладонь опускается на обнажённое плечо и нежно гладит. Грудь Кисы в дыхании соприкасается с моей, и от этого бегут мурашки по рукам и шее. — Я скучала, — выдыхаю совсем тихо, чтобы кроме него никто не услышал. — Я тоже, Фис. Я тоже.
