Влюбить за 10 дней

– Вчера мы весь день проспали, что будем делать сегодня? Антон нависает над Арсением, поглаживая темные легкие кудри, следя за своими действиями. Альфа встал раньше, потому у Попова уже изначально не было шанса сбежать. Он покорно лежит на подушке, делая максимально задумчивый вид. – А пошли просто гулять? Антон слабо кивает, улыбаясь уголком губ, и целует сначала в щеку, а после в подбородок, нехотя отпуская парня умываться. Арсений два дня провел в этом домике, потому смог спокойно ориентироваться в пространстве. Единственное - у Антона кухня и ванная были отдельно, а все остальное так же, как и у него. Отпуск подходил к концу, у него осталось где-то пару дней, а потому надо срочно все рассказать Антону и… А что дальше? Какая будет реакция Антона на это? Он разозлится? Расстроится, что его использовали? Пошлет нахуй и больше никогда не свяжется с ним? Выгонит его? Что сделает Антон? Как бы сильно он не был влюблен в Арса, такое вряд ли можно было просто пропустить мимо себя, даже никак не затронув. Антон хороший, он заслуживает правды. И чем больше Арс убеждается в том, что альфа - не плохой человек, тем хуже ему самому.

***

– Есть какие-то пожелания? – Хочу турецкое жареное мороженое, – проговаривает Попов, следуя рядышком, – Я слышал, его делают где-то здесь. – Да, пошли, купим его тебе. – Я сам себе куплю. – Сюш… Арсений резко поворачивается в сторону альфы, слегка хмурясь, на что Антон в пораженном жесте выставляет руки по сторонам. – Вообще я хотел сказать, чтобы ты купил и мне тоже, но видимо о таком тебя нельзя просить. – Дурак. – Сам такой, – фыркает Шастун, счастливо улыбаясь. Парни быстро подходят к нужному ларьку, сразу же выбирая себе мороженое. Антон заказывает какое-то с клубничным топингом, а Арсений с шоколадным. Оплачивает, не на радость Шастуну, омега, чем удивляет даже повара. Антон выразительно пожимает плечами, всем своим видом показывая, что парень сам так захотел. Им отдают мороженое в картонных коробочках, желая приятного аппетита, и почти выталкивают наружу. Разумеется, не те, кто работают в ларьке, а другие покупатели, которые тоже решили попробовать интересное лакомство. – Теперь я хочу шоколадное. Антон делает максимально грустный вид, заставляя Арсения с улыбкой закатить глаза. Попов деланно его игнорирует, смотря куда-то в облака. Молча поедает свое мороженое, продолжая молча шагать рядом. – А-а-арс. – Шастун, отстань. – Да что ты такой злюка? – улыбается Антон, обнимая парня за плечи, – Встал не с той ноги? – Парень - дурак. Арсений злится. Злится, но не на Антона, а на себя. Невозможно злиться на этого парня, особенно тогда, когда после такого, хоть и не жестокого и, может, шуточного обзывательства, тот все равно нежно улыбнулся и остановил омегу, коротко чмокая в губы. – Ты тоже дурак, – улыбается альфа, продолжая идти дальше, – Так угостишь или нет? – Антон, что ты пристал, ты же сам выбрал себе мороженое. – Я хочу твое. – Объедаешь меня, как можешь, я смотрю, – Арсений сдается, он не может больше холодно разговаривать с этим прекрасным человеком. – Нет, у тебя вкуснее. – Тош, оно такое же, как и у тебя, только с шоколадом. – Вот именно, а у меня клубничный, – Антон останавливается около неширокой стены, отгораживающей переднюю улицу от задней, – Давай я тебе свое дам попробовать. – У меня есть стринги, не хочешь поносить? – фыркает Арсений, совсем тихо шепча свое шуточное возмущение. Неожиданный толчок в жесткую поверхность заставляет его чуть-чуть сжаться. Что это? Неужели Антон тоже сдался? Устал притворяться хорошим? – Что у тебя есть? Голос совсем потемнел, как и глаза. Дышит жарко в губы, прижимая своим телом тело омеги к стене. – Это шутка была, – спокойно проговаривает Попов, смотря глаза в глаза, – И мороженое я тебе не дам. – Так значит? Антон целует совсем мягко в губы, проходясь языком по нежным подушечкам. Спускается ниже, утыкаясь носом в пахучие железы, и слабо кусает, все еще мечтая пометить нежную кожу шеи, оставив свой запах на коже парня. Покрывает шею поцелуями, слыша тихие стоны, и вновь поднимается к губам, ловя стон своими. Целует нежно, сминая нижнюю губу и слегка покусывая. Арсений дрожит почти, слабо отталкивает его от себя, прерывая эту прилюдную порнографию, и протягивает ему коробочку. – На уже, кушай. Тихо совсем, чтобы только парень его услышал. И Антон слышит. Берет другую руку омеги в свою и подносит к посудине, отламывая ложечкой маленький кусочек и протягивая к своим губам. – Ты извращенец, – хочет фыркнуть, а сам улыбается нежно, с этого сумасшедшего человечка. Господи, почему он такой милый? Отламывает кусочек своего и подносит к губам омеги, заставляя его взять в рот лакомство. И Арсений слушается. Прокатывает на языке кусочек мороженого в обжаренных хлопьях, политые клубничным сиропом и вновь замирает, когда Антон его целует. Клубника смешивается с шоколадом, создавая новый, интересный, вкус с послевкусием нежности и глубокой влюбленности. Они два взрослых человека, которые, словно это жареное лакомство в коробочке, таят от взаимных ласк. И Арсений влюбляется еще сильнее. – Ты чего такой игривый? – Ты понурый ходил, какой-то, хотелось поднять тебе настроение, – спокойно отвечает Шастун, отходя от омеги и притягивая его за руку к себе, продолжая гулять по улицам жаркой Антальи, – Не знал, что еще сделать. И Арсений сдается окончательно, либо сейчас, либо никогда. – Антон, мне нужно тебе кое-что сказать… – Шастун? Оба разворачиваются назад, замечая какую-то девушку в компании парня. Красивая блондинка, в коротком приталенном синем платьице, а рядом слишком слащавый парень. – Оксана. И резко во всей жаркой Турции повеяло не то, что холодным, ледяным ветром. Арсений удивленно смотрит на альфу, почти не моргая. – Слышала, ты всё-таки расстался с Ирой, – хитро улыбнулась девушка, слабо прищуриваясь, – А это новая подстилка, которому ты будешь первый день проявлять внимание, а потом забьешь на него? – Не твое дело. – Беги от него, милый, – девушка настроена крайне недружелюбно, – Поверь, этот человек не умеет любить. Повозится с тобой два дня для виду, а потом полностью потеряет к тебе интерес, я тебе отвечаю. – Иди куда шла. Арсений каждый раз вздрагивает от этого голоса. Холодный, как ледники Антарктиды, острые, как лезвие ножа, колючие, как смесь кактуса и ежа. Антон не разговаривает, злобно выплевывает, показывая всю свою ненависть к собеседнику. – Ты как и всегда очень мило общаешься с омегами, – фыркает блондинка, закатывая глаза, – Надеюсь твой новенький увидит все сразу, сбегая от тебя. – Да что ты прицепилась ко мне? У меня тоже мозг есть, – Попов не выдерживает. За весь разговор она не раз уже упомянула его, каким-то образом вплетая в разговор, – Если бы он на второй день уже стал со мной холодно общаться, я бы даже близко не начал бы к нему подходить. У меня достаточно гордости, чтобы не бегать за альфой. – Ух ты, что тебя подкупило? Сотни отелей по всей России и Европе? Или куча денег? Уже водил тебя в дорогущий ресторан, где вход дороже самой Турции? – Что ты пристала к нам? Нечем заняться? Сходи утопись, ой, искупнись, – Антон берет Арсения за руку, уже желая развернуться и уйти, как тот резко останавливается. – Мы с Антоном познакомились в океанариуме, ходили на квест и в музей, а если вы с ним и познакомились на каком-нибудь супер выпендрежном банкете, то от вас и ждать нечего, кроме как любви к деньгам, – Арсений ой как не любит отмазываться, но не хочет, чтобы так говорили об Антоне. Об его Антоне, – Твой альфа небось начальник какой-нибудь нефтяной компании, а ты сто процентов влюбилась в него из-за «души». Антон любит море, любит рыбок, любит животных и любит вкусняшки. И мне не нужны ни деньги, ничего, мне нужно только факт того, что меня понимают и поддерживают. И Антон мне это дает. А значит я уже счастлив. – Ира тоже ждала от него внимание, но получила отмазки. – Не может человек, который изначально видел в нем ходячий кошелек, говорить о внимании. Какое вы дали ему, такое получили в ответ, – Попов переплетает их пальцы, забирая всю дрожь альфы себе, – Не он забил на вас, а вы забили на его желания. Арсений разворачивается и уходит вместе с Антоном, оставляя девушку в полнейшем шоке. Она ожидала чего угодно, но не этого. Тем более она не ожидала, что парни будут так долго знакомы. Оксана недолго смотрит на них, замечая, как Антон резко останавливает омегу и обнимает. Так крепко, словно вжать в себя мечтает. Арсений слабо улыбается и гладит по спине, слабо отодвигая. – И часто мне нужно будет защищать тебя от твоих бывших? – Она не бывшая. Она - подруга бывшей и, на счастье мне, журналистка. – Что она там говорила про отели? Правда? Антон слабо прищуривается, но кивает, кладя руку на спину и подталкивая на выход из переулка. Шастун рассказывает ему всё-таки про свой бизнес, получая не восторженный взгляд в ответ, как раньше, а даже какой-то грустный. Арсению все это будто не нравится, но он слушает для виду, чтобы не обидеть парня. – И как ты следишь за всеми этими отелями? Это же капец как сложно. – Ну в Европе все достаточно спокойно в этом плане. Европейцы люди ответственные. В Турции более менее, но каждый год они проходят проверки. По России куда сложнее, русский народ наглый, но по ним разъезжают либо Паша - мой бухгалтер, либо Дима. Он как раз отвечает за это. Ну и редко туда езжу я. – Турции вообще не повезло. – Турчане, на удивление, те еще косячники, поэтому и видят меня чаще. Дима с ними не справляется, а я как раз сюда на отдых езжу каждый год. – И какой это отдых? Ты, наверное, постоянно решаешь их проблемы, вместо того, чтобы элементарно позагорать. – Ну этот отдых я провел отлично, тем более, довольно редко был в отеле, благодаря тебе. – Отвратительная работа. Антон слабо смеется, но внутренне полностью соглашается с парнем. Неожиданно до него доходит тот факт, что Арсений не рад богатству парня, а наоборот, кажется недоволен этому. С другой стороны, Попов может активно притворяться, но альфа так не хочет думать об этом. Антон останавливает Арсения вдоль дорожки к домикам и целует. Нежно, совсем чувственно. Никогда он не чувствовал столько любви к человеку, который стоит рядом. – Давай проведем последние дни отпуска вместе. Шепчет в самые губы, даже на шаг не отходя от парня. – Это твое желание? – Я уже забыл про это, – тихо смеется все так же в губы, – Нет, это наше желание. Арсений делает задумчивый вид, словно не желал о таком же. С другой стороны… Нет, не желал. Он же хотел все рассказать, а в итоге… Рассказал. Блин. Попов на свой страх и риск кивает, вновь устраивая борьбу с самим собой. Антона и обманывать не хочется, но и делать больно правдой - тоже. Вот и живи с этим, Арсений. Тебя никто не заставлял. Почти. Альфа улыбается и притягивает для еще одного поцелуя. И снова нежного, с послевкусием тихого счастья. Счастья, которое ручьем льет от Антона. Мужчина влюблен, и ему ответили взаимностью. Каким еще он должен быть, как не счастливым? Вваливаются в номер Антона, тут же припадая к ближайшей стене. Шастун прижимает омегу так же, как в парке, настойчиво терзая его губы. Арсений хрипло стонет, пытаясь оттолкнуть парня от себя. Шепчет, что-то несвязное, не давая Антону наслаждаться столь прекрасным моментом. – Тош, мы весь день провели на улице, дай хотя бы в душ сходить, – альфа кивает, но целовать не прекращает, наоборот, спускается ниже, переходя на шею, – Антон! Шастун целует в последний раз и отходит, пропуская омегу. Оборачивается в его сторону и слабо улыбается, видя как парень идет в его ванную. Только дверь хлопает, как альфа тут же достает свой телефон, ставя его на беззвучку, заодно отправляя Позову сообщение, что, если он ему сегодня позвонит, то Антон не пожалеет, снимет ему квартиру в Хабаровске и отправит туда - открывать новый отель и полностью его курировать. Следом подходит ко столу и берет оттуда телефон Арсения, тоже ставя его на беззвучку. Разблокировать у него вряд ли получится, да и он не хочет. Хотя бы так. В ванной начинает шуметь вода и Антон замирает, смотря на дверь. Попов едва настроил теплую воду, вставая под нее. Голова болит, ведь в ней все еще бьется мысль о том, что если не Оксана, то настроение Антону бы испортил он сам. В этом мире так много людей, которые делают Шастуну больно, и так не хочется становится одним из них. Но уже поздно. Он уже автоматом находится в этом списке людей, которым строго настрого нужно запретить подходить к Антону. Вода стекает по волосам, спускаясь вниз, по плечам и спине. Легкие мурашки бегут по тем местам, до куда вода когда-то доставала, а сейчас уже нет. А Арсений все топит себя в мыслях, мечтая из-за них же и утопиться. Жаль в душе это тяжело сделать. Но не невозможно. Неожиданно на плечи ложатся чьи-то руки. И не сложно догадаться - чьи же они на самом деле, ведь в доме их двое, один уже был в душе, следовательно за ним второй. – Прости, я не сдержался. Шепчет на ухо Шастун, прижимаясь своим голым телом к телу парня. Нет больше футболок, шорт и белья. Они теперь полностью голые друг перед другом. Точнее: Арсений в стену, Антон ему в спину. Носом утыкается в арсову шею, водя кончиком вверх-вниз. Руки блуждают по телу, сводя с ума, и поглаживают бедра и талию. Попов глубоко дышит, охотно отвечая на каждую ласку, пристраивается еще ближе, хотя казалось бы - куда ближе, и открывает шею, так доверчиво. Антон слабо проводит языком вниз, вбирая каждую капельку воды в себя. Прикусывает плечо, выбивая первый тихий стон, тонущий в плеске теплой струи. Длинные руки обвивают талию, поглаживая худой живот, и поднимаются выше, к чувствительным соскам. Нежные касания, тихие стоны, мокрые укусы - все это здесь, под тропическим душем, в бело-лиловой ванной, в маленьком домике отеля, в теплом городе Анталья. Они здесь и сейчас, таят от касаний, телом крича о желании. Антон за талию поворачивает парня к себе лицом, тут же впиваясь в мягкие розовые губы, и почти вжимает в себя, чудом не подскальзываясь. – Как я хочу тебя. Вся ванная пропахла ими, весь дом заполнен запахом сладкой кукурузы и соленого моря. Сладкое перед едой есть нельзя, но Шастун готов забить на рацион, лишь бы еще раз прикоснуться к этим губам. Губам, без которых так трудно стало просыпаться по утрам и засыпать по вечерам. – Ты творишь со мной невероятные вещи. Почти стонет, когда руки Антона так по-свойски оглаживают ягодицы, неожиданно проходясь по ложбинке. Внутри влажно. Влажно и горячо. И альфу в Шастуне от этого жара ведет. Хочется прижать его к какой-нибудь поверхности и трахнуть, но не его, не Арсения. Его хочется выводить на стоны, на дрожь в руках, на просьбы не останавливаться. С ним хочется нежно целоваться и крепко обниматься, хочется поглаживать его по волосам, медленно двигаясь внутри. Хочется Арсения. Не его тело. – Пошли в спальню, пока мы не навернулись здесь, сломав пару десятков костей. Шастун слабо кивает, одним движением выключая душ. Сначала сам перешагивает бортик, следом подавая руку омеге. Сложенное полотенце быстрым взмахом превращается в большое, тут же падая на голову Арсения. Антон вытирает влажные волосы, вкладывая в этот жест больше любви, чем в любой другой. И Попов тает. От такого внимания к нему, от того, как нежно Антон впитывает плотной тканью мокрые дорожки с его тела. Тает от Шастуна. От его нежности. От его отношения к себе. Арсений блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь такими новыми ощущениями, которые ему дарит Антон. Настолько замечтался о парне, что даже не заметил, как его укутали в большое полотенце, поднимая на руки. Попов так сильно себя почувствовал маленьким сейчас, что невольно захотелось еще и расплакаться. Втыкается носом в шею Антона, крупными вздохами вбирая запах альфы в себя. Казалось бы, он почти забыл, как пахнет мужчина, но этот утопающий запах бьет в самую голову, отключая разум. Тело просит любви, нежности. Тело просит ласки. – Анто-ош… Шастун укладывается сверху, мягко раздвигая ноги омеги, и нежно целует, сминая своими губами губы парня. Руки невольно опускаются вниз по телу, попутно стягивая махровое полотенце. Загорелая кожа тут же покрывается мурашками, что табуном прокатываются по рукам и ногам. Попов слабо дрожит, но тут же забывает об этом, когда губы по-свойски целуют в шею, а следом в ключицы. – Мой нежный. Шепчет Шастун, сжимая в руке бедро, шире раздвигая ноги. Хочется быть еще ближе, еще теснее, пролезть под кожу, в сердце, душу и голову. Хочется быть везде, всегда рядом. – Мой маленький. Гладит икры и лодыжки, целует в живот, чувствуя как ладошка парня гладит его волосы, зарываясь пальчиками в мокрые кудри. – Мой… Не договаривает, слабо приподнимая таз Арсения и проникая носом в ложбинку, крупно лижет языком, слыша первый громкий стон. Проводит снова, наслаждаясь звуками выше. И только сейчас до Антона дошло, как сильно ему хорошо от этих стонов. Ведь они все - посвящены ему. Проникает кончиком внутрь, ощущая невероятный бархат стенок. Внутри горячо и влажно, очень влажно. Слышит полукрик сверху, что тонет в мягкой подушке, и самому хочется кричать. Член ноет, желая получить те же ощущения, что получает язык, но Антон не торопится, в первую очередь доставляя удовольствие омеге. – Анто-он. Стенки резко расширяются, а потом тут же сужаются. Член дергается и Арсений кончает, выгибаясь в спине. Антон слизывает с губ капельки смазки, поднимаясь выше. Убирает подушку с Арсения, нежно улыбаясь с раскрасневшегося лица омеги. Припадает к его мягким губам, давая попробовать Арсению самого себя на вкус. Тот покорно стонет, когда крупный член касается его, мягко намекая о своем желании. Антон опускается рукой обратно вниз, проникая пальцами меж ягодиц, прикасаясь к пульсирующему анусу, ощущает, как стенки снова расширяются, позволяя проникнуть внутрь. И Шастун проникает. Массирует мягко пальцем, вкруговую поглаживая. Ловит губами стоны, слабо сгибая и разгибая, не останавливаясь. – Господи. Шастун тихо рычит от дрожащего тела под ним. Хочется скорее присвоить себе, но Антон не позволяет животному внутри себя овладеть ситуацией. Терпит, ждет, ради Арсения. Второй палец мягко проникает внутрь, ощущая как нутро доверчиво принимает его. Попов закидывает обе ноги на бедра мужчины, но они тут же съезжают вниз. Совсем не держат. Антон двигает пальцами внутри, растягивая нежные стенки. Ведет носом вдоль шеи и туго дышит, даже хрипит. Ему слишком хорошо, а от того становится и плохо. На кухне одновременно звонят два телефона, но благодаря Шастуну, что уже вставляет третий палец, никто звонка и не слышит, полностью посвящая свое время друг другу и сбывшемуся уединению. Они вместе, в шуме морских волн, в запахе сладкой кукурузы, в стонах омеги и рычании альфы. Они рядом, в жаркой комнате гостиничного номера, в духоте от частых горячих вздохов и в отсутствии кислорода. Они здесь и сейчас, в шелковых простынях, в диком беспорядке подушек, в легком одеяле. Антон целует крепко, освобождая свои пальцы от приятного давления, и пристраивается ближе, головкой толкаясь в раскрасневшийся вход. Арсений затаивает дыхание, ожидая скорейшего наступления блаженства, и впивается ноготочками в плечи, притягивая ближе. – Тош… Антон входит совсем медленно, стараясь не приносить дискомфорт. Целует в плечи, в сгиб шеи и челюсть, гладит бедра руками. А Арсений дрожит. Ноги свело. Он держится руками за плечи, зажмурившись до белых звезд перед глазами, и громко дышит. Первый толчок прошелся не по комку нерв, а по конечной точке терпения обоих. Шастун со всей силы кусает плечо парня, впиваясь маленькими клыками, пока Попов, с громким стоном, впивается ногтями в плечи, оставляя красные-кровавые полумесяцы. И шелест морских волн заглушается рыком альфы и громким стоном омеги.