Влюбить за 10 дней

Арсений просыпается первым. Рука Антона лежит на его бедрах, и сам он чуть ли не весь прижат к омеге. Попов выпутывается из рук Шастуна и встает с кровати, ловя легкое наваждение. Тело приятно тянет, в голове невероятно пусто. Омега мелкими шагами уходит в ванную, чтобы умыться. Заглядывает в зеркало и пугается. Вся шея и плечи в укусах. Красные следы граничат с фиолетовыми, а Арсению с каждым разом все сложнее спускаться взглядом вниз. Вчера Антон, кажется, перепутал его с какой-то едой, намереваясь съесть заживо. Слышит тихое жужжание на кухне и идет на звук. Телефон Антона лежит рядом с его, мигая экраном. Подходит ближе, чтобы хотя бы увидеть, кто ему звонит, но видит короткое “Dmitriy✨”, и берет телефон в руки. – Привет. – Доброе утро, Арс, – с улыбкой проговаривает Позов, рассматривая покусанную шею, – У кого-то была бурная ночь. – Вы его кормите хоть иногда? – Ну не знаю, к тебе вопрос, я-то его уже дней десять не видел. – Он у меня мороженое забирает, так что да, кормлю. Попов подходит к шкафу, убирая телефон на комод, и открывает дверцу. Берет первую попавшуюся футболку Антона и натягивает на себя, утопая в мягкости бежевой ткани. – Ну что, рассказывай, как дела у вас? – Все хорошо, Дим, – Арсений возвращается обратно к телефону, замечая какие-то бумаги там же, но чуть дальше, – Это рабочие? Он берет работу в отпуск? – Вот такой он. Арсений без интереса перебирает листочки, просто осматривая все, пока взгляд не падает на знакомое название. – Дим, я пойду позвоню Сереже, Антон встанет и перезвонит тебе. – Да, я тоже пойду. Арсений быстро сбрасывает и берет документ в руки, уходя из спальни. Возвращается обратно на кухню, хватая телефон со стола и набирая своего друга. – Ты куда пропал? – Сереж, у меня был самый лучший секс в моей жизни, – медленно читает договор, опуская взгляд ниже, в графе подписи, – С лицемерным человеком. – Вы переспали? – Он собирается сносить дельфинарий, Сереж. – А вы с ним разговаривали по поводу этого? Арсений бросает листы на стол и прикрывает глаза, борясь с желанием закричать. Антон так красиво врал, что любит рыб. Так красиво врал, что любит море. Так красиво, что Арсений влюбился. Хочется кричать, ударить Шастуна, ударить себя. Хочется разбить всю посуду и сломать мебель, хочется разрушить все так же, как и Антон разрушил душу Арсения, обманывая его. Так же, как альфа собирается разрушить его второй дом. Попов сбрасывает звонок и уходит в ванную. Надевает свои шорты и берет в руки футболку. Так не хочется вылазить из этой ткани, в которую он только-только залез. Хлопок пахнет порошком и морской солью. С таким не хочется расставаться. Арсений берет свой телефон и выходит из домика, быстрыми шагами уходя в свой и записывая Антону голосовую.

***

Шастун снова просыпается в постели один, когда-нибудь он начнет всерьез задумываться о том, чтобы привязывать парня к себе и никуда не отпускать с утра. Встает с кровати и идет в ванную, почему-то думая, что Арсений там. Но комната пустует, как и весь домик. Ищет телефон, не сразу вспоминая, что оставил его на кухне. Но вместо мобильного находит листы от договора на снос дельфинария в Сочи. – Что за фигня? Берет его в руки, пытаясь спросонья что-то понять, но ничего не выходит. Где Арсений? Где его телефон? Что это за документ? Откуда он вообще взялся? Слышит звонок в комнате и идет на шум, почти не отрывая взгляд от бумаги. Либо он сам до конца не проснулся, либо он в упор не помнит этого договора. С чего ему вообще сносить дельфинарий, если он сам там иногда бывает? – Дима, что за документ? Откуда это здесь? – Эм? Ты у меня спрашиваешь? – Позов, который совершенно не ожидал, что на него накричат непонятно из-за чего, тупо пялит в экран, – Я откуда знаю, что у тебя там за договоры, я вообще в это не лезу. – Я тебе сейчас отправлю фотку, кинь ее Паше, пусть разберется. – Окей. А где Арс? – Поверь, это мой главный вопрос сейчас, – проговаривает Шастун, выходя из видеозвонка, но не прирывая его, – Подожди, ты с ним говорил сегодня? – Да, я позвонил, а он трубку взял, – Дима так же выходит из разговора, скачивая фотки и сразу же отправляя их бухгалтеру, – Он, кстати, нашел у тебя документы и быстро свалил, возможно как раз таки этот, – Позов вчитывается в строки договора, – Снос дельфинария? Ты хочешь построить отель вместо дельфинария? – Нет! – крик Антона лишь на секунду оглушает альфу, но даже этого хватило, чтобы Позов весь сжался, – Даже не думал об этом никогда. Сделать там ремонт - да, снести нахуй - нет! – Стой, Шаст, а что если Арсений увидел этот договор и подумал, что ты только врешь, что любишь всю эту херню с морем? В эту же секунду от Арсения приходит голосовое сообщение и Антон тут же переходит в чат, который до этого был абсолютно пустым. – Я перезвоню. Глубоко вздыхает и нажимает на плей, надеясь, что не услышит разочарованный голос Арсения. – Прости, Антон. Прости, что ушел, а не провел это утро с тобой, но я не могу больше молчать, – голос не разочарованный, наоборот, какой-то виноватый даже, – Сразу начну с желания, ты помнишь об этом, я уверен. Хочу начать с желания, потому что под конец голосовой я не смогу сказать об этом, и так уже не могу спокойно говорить, – голос слабо дрожит, непонятно, из-за надвигающейся истерики, или из-за того, что Арсений быстро идет, – Я хочу загадать свое желание. На столе в кухне лежит договор, договор о сносе дельфинария. Антон, пожалуйста, не сноси его. Этот дельфинарий - мое, не просто место работы, мой дом второй. Это место построил мой отец, раньше он был владельцем, но после смерти все перешло Станиславу - его другу и акционеру. Я прошу, не сноси его, Антон, пожалуйста, – Шастун прикрывает глаза, падая на кровать, но продолжая слушать. В телефоне пошла пауза и альфа подумал, что голосовая закончилась, но нет, она только началась, – Прости меня, – за что? – Ты думал, что наша встреча - случайность, но нет. Я знал, что ты в Турции, приехал сюда только из-за тебя, отдал все деньги, чтобы увидеть того человека, которому безразлично на жизнь маленьких животных. Мой друг, Сережа, предложил идею, можешь считать нас глупцами, но я был в полном отчаянии. Идея была в следующем: поехать за тобой, влюбить в себя и попросить не сносить дельфинарий. Такая глупость, невероятная. Я вообще не верил, что это все получится. Что я смогу уговорить тебя не сносить дельфинарий, – перед глазами прокатывается день знакомства. То, как Антон подошел к Арсению, даже не догадываясь, до чего дойдет то знакомство, – Да и сейчас не уверен, если честно. Антон, я ни в коем случае себя не оправдываю, но хочу, чтобы ты знал. Я летел сюда с мыслью, что ты ужасный, бессердечный человек, которому плевать на всех, кроме себя самого. Но ты… – Шастун смотрит в потолок, почти не моргая, и продолжает слушать голосовую, в которой так болезненно дрожит голос омеги, – Ты не просто хороший, Антон, ты самый прекрасный человек, которого я только встречал в своей жизни, поэтому и стало ужасно стыдно врать тебе. Ты мне нравишься, правда нравишься, но я не могу понять одно. Мы с тобой знакомы достаточно хорошо, я видел как ты относишься к животным и не могу понять. Ты все еще хочешь сносить дельфинарий? Ты серьезно? – Арсений переходит на крик, он уже начинает разговаривать через нос и Антон догадывается, что тот плачет, – Хотел бы я назвать тебя лицемерным, но сам не лучше. Хочу, чтобы ты знал: все, что было между нами… Я этого не задумывал. У меня не было плана через секс привязать тебя к себе, чтобы ты точно не отказался. Наоборот, я не хотел этого. Когда я узнал, какой ты, я не хотел этого. Не хотел обманывать тебя, но с каждым днем было все сложнее и сложнее сказать тебе, потому что ты такой… Ты такой милый, добрый и нежный. Ты всегда пытался меня развеселить, не зная, что в тот момент я ненавидел себя. Ты очень хороший, Антон. И ты не заслужил такого отношения к себе, поэтому я и ушел, – больше не дрожит, Арсений говорит севшим от тихой истерики голосом, продолжая плакать, – Я не врал тебе, никогда, тем более о чувствах. Всегда говорил, что мне нравится или нет. Я знал кто ты, но не знал, насколько богат и влиятелен. Мне было это не нужно. Я просто хотел, чтобы ты не сносил дельфинарий. Я правда влюбился в тебя и очень сожалею, что мы познакомились в такой обстановке. Прости меня, – Антон не моргает, лежит на кровати, внимая каждое прохрипевшее слово омеги, а самому больно, – Не сноси дельфинарий, прошу… И… Прощай, Антон.