Влюбить за 10 дней

Нормальные люди в теплой стране, теплом городе, с утра, когда солнце печет как ненормальное, выпутываются из под одеяла и не дают себя трогать. Арсений раньше таким и был. Но Антон полностью перевернул его жизнь. Шастун лежит в руках своего мужа, в ногах болтается одеяло, а сверху работает кондиционер, который стал доступом к объятиям по утрам. Раньше Арсений чуть ли не дрался, когда его сжимали в руках, сказал, чтобы его не обнимали, пока не придумают что-то, что не будет убивать его. Кондиционер помог. Арсению не жарко, Антон счастливо обнимает. Все в плюсе. И вот сейчас, пока с улицы слышны детские голоса, омега комфортится в руках своего мужа. Не спит, просто лежит рядом, вдыхая морской запах и тихо мурча от удовольствия. Антон проводит ладонью по талии мужа, носом ныряя в черные волосы и слабо улыбается. – Кто тут мурчит? Прижимает еще ближе к себе, слабо отталкивая носом голову Арсения в сторону и кусая того за ушко. Омега тихо смеется, мягко ударяя мужа по руке. – Не кусайся. – Я зубы не чистил, поцеловать тебя не могу. – Укусить, конечно, выход, – проговаривает Арсений, поднимая руку Антона и переплетая пальцы, – Как спалось? Альфа задумчиво поднимает взгляд вверх, слабо улыбаясь. Арсений смотрит на него, перебирая пальцы, которые переплетены с пальцами его мужа. – Лучше всех. Рука ползет ниже по талии, стаскивая футболку. Чаще всего Арсений спит в шортах или в спальных штанах, но здесь, в городе солнца, спать в дополнительной одежде просто невозможно, поэтому Шастун максимум, что надевает на себя, большие футболки мужа. И сейчас альфа по-свойски пробирается руками под ткань, лаская спину и бока. – Где дети? – Диана заходила пару минут назад с Матвеем, просились на улицу, – спокойно отвечает Арсений, держа в руке другую руку своего мужа, – Я отпустил. – Ну и пускай пока погуляют. Антон резко убирает одну руку из под Арсения, вторую руку расцепляет и нависает сверху, не специально стаскивая одеяло. – А если придут? Антон быстро встает с кровати и, подходя к двери, закрывает ту на защелку, возвращаясь обратно к омеге. Арсений слабо улыбается, кладя руку на затылок мужу и притягивая к себе. – Я не умывался. – Я тоже, – тихо вторит в ответ брюнет, коротко чмокая, – Поэтому все равно. У них никогда не получалось с утра сначала умыться, потом уже заниматься сексом, и этот день не исключение. Поэтому сейчас, два негигиеничных человека лежат в кровати и целуются, полностью забив на утренние процедуры. – Давай быстрее, детей кормить еще нужно. Антон заметно замедляется, начиная покрывать шею короткими поцелуями. Футболку не трогает, лишь поглаживает по бокам. Перебирает в руках резинку боксеров, нарочито медленно стягивая их. – Шастун. – Какой? – улыбается Антон, кусая метку, – В этом отеле их четверо. – Самый старый. Альфа резко отодвигается, хватаясь за сердце и театрально протягивая короткое «Аах». Наклоняется к ляжке омеги и мягко кусает нежную кожу, отвечая на оскорбительное высказывание. – Я скоро буду весь в синяках, – фыркает Арсений, довольно улыбаясь, – И да, если что, меня возбуждают мужчины за сорок. – Да ты… ах ты… мне нет сорока! – Я знаю. Коварно хихикает, получая еще один укус во внутреннюю сторону бедер. Стон проходится по всей комнате, когда кончик языка касается мошонки. – Могу подобрать тебе мужиков за сорок, если что. – Интересно, Антон, устроишь кастинг? – А ты сначала продержись утренний секс, а там посмотрим, – Шастун останавливается от вылизывания члена, решаясь договорить, – Может с улицы подберу какого-нибудь деда, повезет, без импотенции попадется. – Ненавижу тебя. – Сегодня я узнал, что ты меня еще и ненавидишь, – Антон достает из тумбочки смазку и презервативы, которые впервые, почему-то, появились в их половой жизни после второго ребенка, и кладет их рядом с мужем, возвращаясь к разговору, – Поэтому взаимно, родной. Возвращается языком обратно к члену, спускаясь ниже, прямиком к ложбинке, и снова коротко лижет. Арсений кладет руку на голову мужа, сжимая его волосы меж пальцев, и громко стонет, выгибаясь в спине. – Ну и какой тебе сорокалетний, золотце? Тебе малолетка какая-нибудь нужна, с нескончаемой дыхалкой, – проговаривает Антон, забирая в руки тюбик со смазкой и выдавливая немного на пальцы, – Чтобы вытрахал из тебя всю спесь. – Что? Больше не справляешься? Антон улыбается, вновь припадая к члену губами, рукой проникая меж ягодиц. Арсений снова громко стонет, когда два пальца сразу входят внутрь, растягивая бархатные стенки ануса. Небольшая боль от растяжки и приятная нега от отсасывания приносят просто невероятные ощущения, которые лишают омегу речи. – Что, гадюка? Почему не шутим? – Анто-он.. – Да, зай? А сам смеется, растягивая мужа двумя пальцами. Кусает за бедро, тут же зализывая место укуса. Арсения ужасно просто вывести из себя, достаточно резко начать приносить ему удовольствие, чтобы говорить не мог, а легкие покинули грудную клетку. Омега пытается поддеть своего мужа, да только тот не ведется, поддакивая Арсению, чтобы отвлечь от своих действий. И снова победить в этой словесной борьбе. – Ан…тон! – Что, любимый? И Шастун стонет, сильнее выгибаясь в спине. Антон водит языком по животу, поднимаясь выше, и вытаскивает пальцы из горячего нутра, заставляя мужа громко вздохнуть. – Ты у… И снова вздыхает, когда Антон входит в него, надев быстро презерватив. Арсений вцепляется руками в плечи мужа, выгибаясь к нему навстречу. Целует в губы, слабо прикусывая нижнюю, и громко стонет, когда Антон выходит из него. – Я у…? Урод? Кто? – Дурак. – Но ты не это хотел сказать, – чересчур театрально проныл мужчина, облизывая шею, – Давай, родной. – Ужасный человек. И снова эта наигранность в удивленном жесте с протяжным «Ах». Антон буквально издевается над мужем, заставляя того просяще тянуться ручками к нему навстречу. – Ну Анто-ош! Шастун подкладывает руку под ногу мужа и аккуратно переносит себе на плечо, снова входя. Резко и без сожаления. Ноги задрожали, а сам Арсений весь выгнулся, громко выстанывая имя мучителя. Антон ладонью гладит бедро, целуя в икры, и почти не двигается, заставляя омегу почти щипаться. – Да что ты завис? – Подожди, я подбираю тебе сорокалетних кандидатов, которые пьют виагру как воздухом дышат. – Да я пошутил, Антош, – фыркает Шастун, прижимая тело мужчины ближе к себе, обнимая за плечи, – Нахер мне никто не нужен. Давай двигайся. Антон смеется тихо, делая первый медленный толчок. Арсения в дрожь бросает от издевательств мужа. Тот специально выводит омегу, не может так просто оставить того без ответной реакции. Забивает даже на собственную возбужденность, лишь бы поиздеваться над мужем. – Ненавижу тебя, Шастун!

***

Арсений стоит около плиты, туша болгарский перец, морковь и лук. Антон сзади крутится и ворует, то кусочек перчика, то кусочек морковки. Омега возмущенно дает мужу по руке, поймав его на воровстве, на что, альфа, в ответ коротко поцеловал Арсения в щечку и, утащив еще одну полоску морковки, сел за стол. – Где дети у нас, интересно. Спрашивает Антон, пока не слышит хлопок входной двери. По всему домику слышно удары маленьких ножек о паркет и Шастуны, с улыбкой, поворачиваются в сторону двери. – Тяте! – Матвей! Маленький омега подбегает к Антону и обнимает его за ноги, пока Диана подходит к своему папе и встает рядом, скрещивая руки на груди. – Такие дураки. Проговаривает Диана, смотря на отца и младшего брата. Арсений коротко смеется, поворачиваясь обратно к сковороде и открывая крышку. Антон приехал только сегодня ночью. Сначала его вызвали по работе в Москву, из-за чего он был вынужден перенести свой билет на следующий день, а потом еще рейса подходящего не нашел. В итоге в два часа ночи он прилетел в Анталью и уже был в отеле, а в три утра пробрался в кровать к Арсению. Дети не видели отца два дня. И если семилетняя Диана, которая уже в этом году пойдет в школу, понимает деление дней, то почти трехлетний Матвей, думал, что отца нет очень-очень-очень долго. – Тебе помочь, пап? – Нет, малыш, я уже все приготовил. Диана захватывает стул и встает на него, доставая сверху тарелки. Но не успевает слезть, как ее тут же поднимают на руки, целуя в щечку. – Привет, моя вредина. – Да-да, привет, отец, – девочка кивает, держа в руке стеклянную посуду, – А теперь отпусти меня, у меня тарелки в руках. Разобью - будешь ходить по стеклу. Антон цыкает, но отпускает ребенка на пол. Подходит к своему мужу, продолжая смотреть за детьми. – Она точно омега? – спрашивает альфа, поворачиваясь к Арсению, – Характер как у беты. У нас сын милее, чем эта гадюка. – Вот ты два предложения сказал, а мы резко на семейку Аддамс стали похожи. – Точно, вот это все и объясняет! Антон подходит вплотную к мужу и, обнимая того за талию, кладет подбородок на плечо. Арсений на секунду останавливается, поворачивая голову к мужчине рядом с собой, и улыбается. – Я хочу альфу. – Неожиданный поворот, Антон, – проговаривает Арсений, вскидывая брови вверх, – И как давно ты из этих… гомосексуалов? – Дурак, – фыркает Шастун, перекладывая одну ладонь на живот омеги, – Хочу сына альфу, или дочку. Все равно. Альфу хочу. – Тош, ты серьезно, как я тебе это сделаю? – Арсений разворачивается к мужу передом, обнимая того за талию, – У меня во время беременности ночью кнопки не появляется, мол, «альфа-бета-омега, кого выберешь ты?». – Даже если следующим будет омега, попробуем еще раз. – А нахера мы на защиту перешли? Такие решили, давай потравим организм в течение двух лет, чтобы снова все забросить? – Арс, решение все равно за тобой, – Антон целует мягко в губы, прижимая еще ближе к себе, – И я все равно буду любить тебя. Мужчины слышат за спиной альфы два одинаковых звука. Дети одновременно произносят «Буээ», словно их тошнит, и мужей прорывает на смех. – И ты хочешь еще одного ребенка? – Хочу десять. – Нет, десять - это не ко мне, – смеется Арсений, падая носиком в шею мужа, – А вот на третьего… я не против, хорошо. Но только одного, четвертого не будет, Шастун. – Это будет альфа. Отвечаю. – Это будет еще один малыш в нашей семье, это уж точно, – в ответ проговаривает омега, поднимая взгляд на мужа. – Ага, малыш, четвертый. Арсений уже было хотел спросить, где он потерял еще одного, но не успел. Антон поднял его на руки и резко поцеловал, кружа по кухне. – Я люблю тебя, Арс, люблю. – Я знаю это, Тош, знаю.

***

– Я тебя ненавижу, Шастун! Арсений кричит на все отделение, привлекая внимание каждого работника. Люди знали, что мужчина беременный, поэтому даже уже не удивлялись, что каждый раз омега приходил именно с таким херовым настроением. Антон выходит из своего кабинета, чуть не ударяя дверью мужа, и, хватая его руку, затаскивает внутрь. – Что случилось? – Сегодня я узнал первичный пол нашего ребенка, – Арсений держит себя за живот и, при помощи альфы, устраивается на маленьком диванчике, – Хочешь узнать? Хочешь? Я знаю, что хочешь! – Родной, что случилось? – У нас мальчик, – проговаривает омега, откидывая голову назад, на спинку, – Мальчик, Антон! – Арс, я не понимаю. Шастун жалобно смотрит на своего истерящего мужа, часто моргая. Не знает, что делать. Воду мужчина не принимает, сидит просто и смотрит в потолок. – Два мальчика, Антон, близнецы, – альфа замирает, смотря на мужа и не двигаясь, – И предположительно, оба альфы. – Правда? – Сейчас. Арсений лезет в свою спортивную сумку, которую специально носит в поликлинику, и достает оттуда снимок, на котором видны два маленьких тельца. – У нас близнецы? – Я тебе сказал - одного, Антон, какого хуя у нас к сыну плюс один идет? – Арс, у нас близнецы? Это типо, два одинаковых, маленьких ребенка? И оба мальчики? И оба альфы? – Я оставлю тебя с твоим детским садом, честно. – Ты понимаешь, у нас же два парня будет, это же… у меня слов нет. – Ты берешь декрет на два года вместе со мной, понял? Антон быстро кивает и, вставая с пола, на котором сидел перед мужем, наклоняется над ним же и целует, поглаживая щеки. – Нам надо комнату детскую переделывать, – проговаривает Арсений, поднимая взгляд на мужа, – И я все еще ненавижу тебя. Придурок. – Я сделаю все, что ты захочешь. – И в машине сзади больше трех людей не помещается, – проговаривает Арсений, вставая с дивана. – Куплю хоть десять, каждому по две. – Ненавижу тебя. – А я тебя люблю. – Да иди ты нахуй, любимый, – фыркает Арсений, закатываю глаза, – Если что-то произойдет, вы забудете мое имя, я отвечаю. – Ничего не произойдет, – улыбается Антон, целуя мужа в щеку и нос, – Я тебя обожаю. – Да я тоже тебя люблю, бог с тобой. Альфа тихо смеется и снова целует омегу, поглаживая одной рукой по животу. Они здесь, вчетвером. Еще одна в школе, еще один в садике. Их слишком много, но они все вместе и это главное. Скажи Антону лет десять назад, что у него будет муж и четверо детей, он бы даже не услышал этого, потому что слишком был занят работой. Но сейчас это очень реально. Ира? Ира так и не нашла себе никого. Она называет это «жизнью для себя», но смотря на фотографии, которые папарацци выкладывают в газетенки или на сайтах, сердце кровью обливается. Она хотела такой же жизни, но получила ничего, пока у Антона есть целая большая и прекрасная семья. И все его любят. И всех он любит. А о ней даже не вспоминает. Сказав тогда подругам, что у Шастуна не будет даже подруги или друга, омега еще не знала, что где-то в этот момент, в далекой жаркой Анталье, у мужчин зарождалось совместное будущее. Антон любит. Антон любим. У него семья. Семья, которая образовалась случайно, из-за одного глупого спора Сережи и Арсения, который назывался так просто и громко:

«Влюбить за 10 дней».