Цветочек

В один из дней, когда во всю пекло солнце и из дома выходить в такую жару не хотелось, Джуён явно что-то замалчивал. Они оба откисали под кодеционером, а Ли уже в который раз шумно набирал воздух в лёгкие, словно вот-вот что-то скажет. И каждый раз смотрит на Чонсу, наблюдая за его реакцией. А Чонсу терпеливо ждал, пока Джуён наберется смелости и сил, чтобы сказать то, о чем думает. — Чонсу.. Я.. — и снова замолк. Но на пару секунд. Он сел на кровать, перед тем как закончить.— Ким Чонсу.. Я хочу заняться с тобой.. сексом. И такие красные щеки, потные ладошки и кошачий взгляд, что Ли не отводит. Чонсу улыбается, присаживаясь напротив. Они первые друг у друга во всем. Они учились целоваться вместе, впервые гуляли за руки, в первый раз в своей жизни признались в любви друг с другом. Сейчас пришло время нового уровня. Чонсу давно готов в к этому шагу. Джуён прошерстил миллион форумов о подготовке, о том, как нужно вести себя и что вообще делать, перед тем как предложить это. Это не первая попытка. И перед каждой он ходил в душ, очень стараясь подготовить себя там. — Сейчас? – с огоньком в глазах спрашивает Чонсу. И получив в ответ положительный кивок, улыбается, перед тем как приблизится. Чонсу аккуратно целует чужие губы, скользя пальцами по открытым плечам из-за домашней майки на лямках, что постоянно с них сваливаются и сейчас выглядят так маняще. Поцелуями он спускается к плечам и снова поднимается к лицу. Очень постепенно раздевает трепещащего мальчишку, которому никак не удавалось расслабиться. И чем большие участки кожи открывались, тем напряжённее он становился. Ким нашептывал ему что-то о дыхании, дышал вместе с ним, гладил плечи и целовал нос, так долго, сколько требовалось. Джуён расслабился. Джуён знает, что ему не сделают больно. Знает, что будут держать за ручку. И что все будет максимально нежно. Чонсу готовился к этому не меньше Джуёна. Но сейчас просто отдавался моменту, не вспоминая о тех запретах, которые писали в интернете. В пределах безопасности, конечно. Первый стон. И мальчик снова сжался, зажмурил глаза и задержал дыхание. А Чонсу снова дышит с ним, целует нос и держит за руку. И шепчет, что нужно расслабиться, что все хорошо, и что не нужно сдерживать себя. Слезы. Но Джуён уверяет, что так ему легче расслабиться. Чонсу верит и продолжает. Они сливаются в поцелуях, в нежных движениях и тягучих стонах. Дышат почти в унисон, бедра обоих переодически пробивает дрожь. Они не думают ни о чём, кроме друг друга. Им хорошо вместе, хорошо в моменте. Джуён не сдерживает себя и громкие стоны, что все сильнее заводят Чонсу. И под конец Джуён готов к тому, чтобы Чонсу ускорил темп и был чуть грубее. Почти одновременный оргазм, дрожащие бедра, громкий стон Джуёна и капли испарины, стекающие со лба по носу Чонсу. Они сваливаются на постель, убавляя температуру кондиционера и Ким играется с влажными волосами Джуёна, что так сильно отрасли. Ли лежит на груди Чонсу, слушая биение его сердца. Он не беспокоится по поводу того, как он выглядит и как выглядел во время процесса. Он тихо благодарит любимого, подняв на него глаза и в ответ получает нежный поцелуй в лоб. Джуёну почти 18. И он чертовски гордиться тем, что впервые занялся с сексом с самым лучшим и любимым человеком в его жизни. Он чувствует то удовлетворение, о коем читал в интернете и так боялся. Он чувствует, что Чонсу тоже доволен. Но все равно приподнимается, с беспокойством глядя в чужие глаза. — Всё.. хорошо? Ты.. — Всё просто замечательно. Я знаю, что ты долго к этому шёл и готовился. Твои лицо и тело были прекрасны, правда, — Чонсу знает, как важно это для Джуёна. Он знает, что сейчас мальчик набрал несколько килограмм и ужасно переживает из-за этого. Мальчишка делится этим, потому что сам не справляется. И каждый раз твердит, что начинает худеть. Обещает, что будет аккуратен. Но уже через пару дней Джуён плачет из-за того, что снова голодает. Чонсу всегда следит за рационом мальчишки. Всегда замечает, что он начинает есть меньше. Джуёна невозможно тревожит его внешний вид. В приступе истерики он как-то разбил зеркало, перед которым рассматривал себя на протяжении почти часа. Случайно глубоко порезался, даже не заметив. Плакал, сидя в отражающих осколках, в одном белье. И так громко, и так горько.. А потом напугался глубокого пореза и, как оказалось, обильных кровоподтеков. Панически испугался собственной смерти, осколков, что могут поцарапать его ещё сильнее. Начал задыхаться, пугаясь все сильнее. Шарит ладонями по осколкам, боясь вогнать занозу, боясь не нащупать телефон рядом. Нащупал, слегка поцарапав ладошку. Трясущимися руками набрал заученный номер. Плачет в трубку, зовёт Чонсу по имени. Благо он был уже в подъезде и поднимался домой. Говорил, что через минуту будет рядом, напоминал, как дышать, потому что мальчик, кажется, забывал. Дома его ждет побледневший, напуганный до смерти, дрожащий мальчик, потерявшийся в пространстве. Он смотрел в никуда самыми пустыми глазами, задыхался и истерически всхлипывая. Вокруг осколки, костяшки на одной руке слегка кровят, глубокая рана на запястье. Даже не заметил, как Чонсу зашел. Холодные руки отрезвляюще гладят по плечам, а потом подхватывают на руки, как принцессу, под колени и поясницу, вызволяя из плена бликующих обломков. Он все ещё горько плачет, весь дрожит, но явно вернулся на эту планету. Зовёт Чонсу по имени, а тот постоянно говорит, что рядом и сейчас поможет. Ким осторожно проверяет наличие заноз, обработывает его небольшие раны и дует на них, когда обработывает зелёнкой. Ненадолго оставляет мальчишку, чтобы убрать осколки и тут же возвращается. А мальчик, такой маленький, словно беззащитный котеночек, ластится к Чонсу, плачет, дрожит, будто умоляет о ласке. Ким осторожно гладит его по плечам, даёт выплакаться. Дожидается, когда Джуён сам начинет рассказывать, сидя на чужих коленях, в чужих, таких нужных, объятиях. — Чонсу.. я не могу смотреть на себя. Не могу.. совсем. Прости за зеркало. Я куплю нам новое, правда. Извини.. — щекой ложится на чужое плечо, жмурится. — Мне стало страшно, что я умру. Что меня вдруг не станет.. — прячет глаза. — Я.. глупый, Чонсу. Самый глупый из всех, кого я знаю. Чонсу.. Глупый.. Я глупый.. — плачет. Снова плачет, хватается за руку Кима и так крепко сжимает, словно он убежит куда-то. — Ну что ты такое говоришь? Джуён, ты не глупый. И никогда таким не был. Ты замечательный. Просто нуждаешься в ком-то рядом. Твой страх обоснован, понимаешь? Это не глупость. Мой маленький.. Так напугался, — глубоко вздыхает Чонсу. Он целует макушку своего мальчика. Гладит по плечам, прижимает к себе, стирает с щек слезы и рассматривает поврежденные руки. Чонсу накормил мальчишку обедом и уложил спать. А сам лежал рядышком, поглаживая плечи, голову, спину. Засыпает ненадолго, целует в макушку. Идиллия.