Друг эльфов

Бильбо проснулся, когда солнце уже стояло высоко над деревьями, и сразу же увидел над собой Эрегласа. — Поднимайся, друг! — сказал он. — Умывайся, завтракай, улыбнись солнцу напоследок. Сегодня мы войдем в лес. Бильбо сел и огляделся. Никаких следов вчерашнего веселого пиршества на поляне не осталось, среди непримятой травы смирно стояли навьюченные и оседланные лошади, а рядом с собой Бильбо нашел кувшин молока, намазанный маслом хлеб и пару яблок. Неподалеку от того места, где устроили свою стоянку эльфы, невидимый в густых травах, пел свою песню ручей. Хоббит хорошенько умылся в прохладной воде и уже заканчивал завтракать, устроившись на солнцепеке, когда к нему подсел Лаглаэр. — Бильбо, думаю, первое путешествие многому научило тебя, но все же я снова повторю тебе наказы Беорна и Митрандира — что бы ты не увидел или не услышал, не сходи с тропы. Ты будешь ехать в середине отряда, и мы будем приглядывать за тобой, но и сам будь бдителен. — Ну что ты, — Бильбо с сожалением отставил пустой кувшин и беспечно посмотрел на темную опушку — собственные страхи теперь казались ему далекими и незначительными, а после сытного завтрака все и вовсе стало нипочем, — с вами, лесными охотниками, я ничего такого не боюсь. — Бильбо, ты не на увеселительную прогулку собираешься! — строго сказал Лаглаэр. — Даже с нами — ты не в безопасности. Один лишь шаг с тропы может дорого тебе обойтись. Этот лес полон наваждений и темных чар, лишающих разума, и множество глаз следит за путником из темноты. Хоббит со смущением умолк. Теперь только он заметил меч, пристегнутый к поясу эльфа, и пестрое оперение стрел, торчащих из-за его правого плеча, и каждая стрела была длиной по пояс взрослому человеку. У Галиона также обнаружился меч, а Эреглас держал в руке топор. Были ли то эльфийские чары, или дорвинионское вино настроило хоббита на беспечный лад, но всего этого он как-то давеча не увидел. Вчерашние веселые шутники внезапно обернулись воинами, и Бильбо снова вспомнил слова Лаглаэра о том, как изменилась жизнь Эрин Галена после древней великой битвы. — Прости, Лаглаэр. Ты, наверное, думаешь, что поведал свой рассказ неблагодарному слушателю, который все позабыл наутро. Но это не так. Просто так уж устроены хоббиты — не умеем мы долго думать об опасности, сидя за завтраком под летним солнцем. — Знай я о тебе чуть меньше, Бильбо, то дал бы королю другой совет прежде, чем мчаться сюда и вести тебя в пределы наших владений, куда мало кто проникает незваным! «Друг эльфов» — не пустое именование, и король наш Трандуил не раздает его с легкостью. Так называли первых эдайн, людей трех верных родов в Древние Дни, позже ставших народом Королей из-за Моря. С этими словами Лаглаэр встал. Бильбо тоже поднялся и пошел за ним. Хоббит хотел было, как полагается, оседлать свою маленькую лошадку, но к нему подошел Эреглас, ведя под уздцы коня. — Пони, Бильбо, придется отправить обратно к Беорну. Ни одна лошадь добровольно не войдет под своды Таур-ну-Фуин, Леса под Покровом Ночи, и уж тем более это не место для мирного ширского животного. Только наши эльфийские кони спокойно ступают на тропу. Вот твой новый спутник. Бильбо с некоторой опаской посмотрел на возвышавшегося над ним солового коня, умные кроткие глаза которого с интересом разглядывали необычного седока из-под длинных ресниц. — Эреглас, а ты уверен, что это хорошая идея? Хоть Бандобрас Бычий Рев и мой предок, я точно не в него пошел, по крайней мере, по части езды на лошадях… — Бильбо, во-первых, на Бычьего Рева ты похож гораздо больше, чем тебе это представляется. А, во-вторых, пони твой наряд ли будет благодарен, если ты поведешь его за собой в лес. Не бойся, я подтяну стремена, и ты будешь крепко сидеть в седле. Бильбо вздохнул и повернулся к пони. — Много лиг мы с тобой проехали вдвоем, и горы перешли, и реки. Однако ж восточные земли показать тебе, похоже, не доведется. Не сердись, — Бильбо обнял лошадку за шею, разгладил пушистую гриву. — Нагуливайся вдоволь у Беорна, пасись на воле и отдыхай от узды. — Возвращайся к хозяину Высоких Хором, умное животное! — напутствовал пони Эреглас и похлопал его по шее. — Там тебя ждет славное угощение, и солнечные луга Андуина зелены вплоть до самого харве!.. Пони, освобожденный от сбруи, ткнулся в руку Бильбо и, взмахнув хвостом, помчался на запад, вскоре скрывшись среди высоких трав. Эреглас помог Бильбо взгромоздиться в седло его нового коня. — Подумать только, до чего я дожил, — запричитал хоббит и опасливо взялся за поводья. — Видел бы меня мой кузен Адальгрим, сказал бы, что это уж чересчур! — Чтобы оседлать бочку, нужно куда больше проворства, друг мой хоббит, — усмехнулся Эреглас и добавил мягче, — Никогда эльфийская лошадь не сделает того, с чем не сладит ее седок. Будь спокоен! Эльфы вскочили в седла, еще раз обратив к утреннему солнцу немигающие глаза. Затем, выстроившись в цепочку, двинулись вперед, и короткая тень от опушек стала постепенно скрывать маленькую кавалькаду. Впереди, с топором в руке, ехал Эреглас, за ним Бильбо. Дальше следовал Галион, ведя в поводу вьючную лошадь с припасами. Замыкал шествие Лаглаэр. Отряд въехал в лес. Как и в первый раз, темнота над их головами сомкнулась сразу же. Солнечный свет остался позади в виде маленького оконца, а лес окружил их шорохами и духотой. Бильбо уже позабыл свою беспечность и старался держаться поближе к Эрегласу, вокруг которого, казалось, темнота слегка редела и разливался слабый мерцающий свет. Новый конь Бильбо действительно шел спокойно и словно бы не замечал ничего вокруг, ловко обходя все кочки и неровности тропы, и хоббит только легко покачивался на непривычной для себя высоте. Затем и свет позади исчез, и они ехали долго, не произнося ни звука. Бильбо совершенно потерял счет времени, гадая, длится ли еще день, или уже наступила ночь, или, возможно, следующий день, однако спать ему не хотелось. И — никаких перемен вокруг, лишь глухое постукивание копыт по тропе да светлое мерцание Эрегласа впереди, странным образом бодрившее сердце хоббита. Вскоре местность пошла под уклон (Бильбо не увидел, а почувствовал это), и эльфы пустили лошадей рысью, а затем опять шагом. Его спутники явно торопились миновать этот участок леса. Только один раз Галион передал Бильбо лепешку, и он съел ее, не слезая с седла. К поясу его была приторочена фляга с родниковой водой. Эльфы же, как мог судить хоббит, не притрагивались ни к еде, ни к питью. «А дома сейчас зажигают ночник, и Адальгрим ставит его на окошко и выходит во двор выкурить трубочку в сиреневых сумерках!..» — мечтательно подумал Бильбо. Не первый раз за все путешествие он вспомнил дом, однако впервые с такой силой ясности представил себе уют родной норы. Это было где-то очень далеко, а может и очень близко, и он сидел рядом с кузеном Адальгримом, попыхивая трубкой, а потом трубка вдруг исчезла, и Бильбо долго шарил по карманам в поисках табака. Потом он полетел куда-то, но мягкие руки подхватили его и усадили обратно. Так они ехали, и Бильбо, прежде обычно спавший на мягкой постели или, на худой конец, на мягкой травяной подстилке, научился дремать в эльфийском седле. Останавливались только затем, чтобы накормить и напоить лошадей. Но в одну из ночей (Бильбо уже сбился со счета, какую) он снова едва не вылетел из седла, и голос Галиона над его головой произнес: — Так не пойдет. Бильбо надо отдохнуть и нормально поесть, хотя бы и здесь. Мы ничего не потеряем, если проведем одну ночь не верхом. — Между прочим, мы с гномами останавливались и устраивали ночевки, — подал голос Бильбо, просыпаясь. — И очень глупо! — сказал Эреглас. — Ты, Бильбо, не видишь того, что творится по сторонам, а мы видим. И сейчас я ничего больше не желаю, чем… — Эреглас, стыдись! — перебил его Лаглаэр. — Мы останавливаемся на привал.