Мантра атеиста 2018

      Ночь — лучшее время суток. Это время, когда всё погружается во тьму, затихает и теряется. Время, когда всё вокруг замедляет свой ход, где-то прячется, надолго замирает и… молчит до утра. Когда ты можешь наконец открыть себе свой разум, можешь думать. Слышать. Видеть. Искать. Дарить новые впечатления. Ночь — необыкновенное время, в которое совершаются все невероятные поступки и события, создаются новые чувства, проводятся интересные эксперименты. Мне нравится открывать другим что-то ранее ими неизведанное. Особенно, когда эта необыкновенная вещь кажется поначалу абсолютно аморальным и невыносимо обескураживающим абсурдом.

Винсент Лиам Кэрролл 25 июля 2060

      — Неплохая выходит ночка, а, Джен? — как бы невзначай заметил Лиам, неожиданно обратившись к девушке. — Звезды сияют во всю, — он улыбнулся.       — А? Д-да… звезды… — смущенно повторила Джанет и сдвинула колени. На ее пунцовом от смущения лице изредка появлялась неловкая улыбка.       — Честно говоря, никогда не видел столько звезд в живую. В Лондоне их закрывают густые, непрозрачные облака, которые закрывают все небо. Порой даже луну увидеть невозможно. А здесь… здесь всё раскрыто для наших глаз. Не так ли, Джен?       Девушка вздрогнула и обхватила себя руками. Ей было очень неловко и стыдно, но при этом она испытывала некую легкость и абсолютное блаженство… Она утопала в этом приятном, дурманящем чувстве: мышцы приятно ныли, разум был свободен и легок, даже немного хотелось спать, чувствовалось, что на шее и под челюстью вскоре появятся сильные синяки…       Почему-то ей безумно нравилась эта ноющая боль.       — Ну да, кому, как не тебе знать об этом, — хохотнул он, — ты, вроде как, в Англии только несколько дней? Я имею ввиду до начала войны. А как… какое небо в Париже? Такое же любопытное и открытое или как в Лондоне, мутное и скучное?       — Д-да… То есть нет… То есть… — девушка потерялась и на секунду спрятала лицо в согнутых в коленях ногах. Затем она резко выдохнула и снова подняла голову. — В Париже небо переменчивое. Бывает и мрачное, а бывает и чистое, но такое количество звёзд, если честно, я тоже наблюдаю впервые.       Сказав это, Джанет снова покраснела и снова спрятала голову между колен как будто вся ее храбрость пропала после этого высказывания.       — Первый раз, значит… Ну да. По твоему взгляду на эти мерцающие огоньки я так и понял, что такого неба ты не видела никогда, — ответил териантроп и едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, лишь только заметив, как девушка сильно зарделась. Джанет пробормотала что-то невнятное.       Ей было и стыдно, и хорошо. И стыдно от того, что ей хорошо.       — Джен… у меня есть к тебе одна простая и несложная просьба. Сможешь ее выполнить? — спросил Лиам, не отрывая взгляда от огромной дыры в потолке, через которую они наблюдали ночное небо.       Джанет подняла голову и вопросительно взглянула на Лиама. Тонкой тканью блузки девушка прикрывала свое тело, в то время как парень, на котором были одни только часы, да расстегнутая рубашка, безмятежно развалился на холодном полу, прикрывшись своим длинным хвостом.       — Скажи что-нибудь. Буквально несколько часов назад ты была такой разговорчивой, что тебе даже удалось разговорить такого молчаливого человека, как я. Не молчи, Джен. Я хочу поговорить.       Девушка пристально посмотрела на Лиама, а затем, мысленно собрав всю оставшуюся волю в кулак, нервно начала:       — Поговорить? А о чем? Если честно, до… этого я хотела сказать тебе очень многое. Хотела сказать, что ты дурак, что ты и сам многого не понимаешь, а вообразил себе, будто бы знаешь всё… Но при этом я хотела извиниться… ведь я сделала то же самое, что и ты. Я не слышала и не слушала никого, и мне нет прощения… Но все равно!..       Но вдруг ухо Лиама дернулось, и он остановил речь девушки, вскинув перед ней ладонь.       В помещение внезапно вошел некто очень шумный и резкий. Неизвестный с силой ударил рукой по выключателю, комната озарилась слабым желтоватым светом, и знакомый звонкий голос удивленно вскрикнул:       — Лиам?! Что ты здесь… Почему Джанет в… ЧТО?!! Откуда здесь кровь?! Ты что, ее избил?! Признавайся, быстро! Ты ударил девушку, Лиам?! — эльф подошел к нему и стал яростно трясти его за оттопыренный воротник. — Какого черта на тебе только эти сраные часы и эта сраная рубашка?! Где твои джинсы?! Садист!       — Джеймс, успокойся пожалуйста и прекрати трясти меня как банку пепси, мне неудобно говорить, — прерывисто проговорил териантроп, а затем продолжил нормальным голосом: — Никто никого не избивал. Выделение крови здесь — естественный и неизбежный процесс. Никакого изнасилования не было, как и насилия. Хотя насилие, может, чуть-чуть было… да прекрати ты так смотреть! Это немного личное, понимаешь, Джо? — он добродушно улыбнулся.       — Л-личное? — Джеймс перевел ошарашенный взгляд с друга на Джанет, которая в это время всеми силами пыталась скрыть свое красное от стыда лицо. — Оу… хех, я понял тебя, Ушастик, — парень ехидно улыбнулся, заметив едва видимую часть валяющегося за диваном бюстгальтера. — Но ты не думай, тебе… тебе это с рук не сойдет, — прошептал он и направился к выходу.       — Джеймс, что там? — глухо послышался голос Элеоноры.       — Всё в порядке, Нелл, ложная тревога! — ответил ей эльф и вышел из гаража.       «Просто этой ночью твой родной братец трахнул твою лучшую подругу, а так — ничего», — пронеслось у Джеймса в голове, но он этого так и не произнес.       Спустя несколько секунд Лиам заключил:       — Ну разве этот мальчик не прелесть, Джен?       Она ничего не ответила.

* * *

      Было уже раннее утро, когда температура наконец спала, и идея об изучении окружающего мира не казалась такой безумной и неосуществимой. Лиам и Джеймс выбрались наружу, и первым, что предстало перед их открытым взором, были бескрайние горы. Как бы Джеймсу хотелось, чтобы эти горы были каменными, набитыми минералами и различными ископаемыми, созданные Землей в течение тысяч лет! Но нет. Они не были обыкновенными объектами неживой природы, они являлись останками некогда живых существ. Были все. И люди, и животные, и даже сами бены. От полностью прогнивших, пропахших смертью, разлагающихся тел исходил зловонный запах, который парни терпели с трудом. Примерно в нескольких ярдах от этих куч возвышались наполовину разрушенные офисные здания. Из комнат давно выветрились угарный газ и дым. Высотки были частично погружены в землю, и уверенность в том, что постройки простоят хотя бы еще одну неделю, такая картина не внушала. Справа от дома был разбит небольшой садик, в котором когда-то рос большой, ветвистый каштан с огромными темно-зелеными листьями, но сейчас от него остался лишь обгорелый ствол с множеством обрубленных веток. По всему газону были разбросаны стеклянные и железные осколки. Чуть дальше от дома находился еще один гараж, слегка похожий на их убежище. В крыше железной коробки зияла большая раскорженная дыра. Невдалеке они заметили старенький разбитый Роллс-Ройс пепельно-серого цвета. Лобовое стекло было пробито, и передняя часть салона была вся усыпана осколками. Колеса и вовсе отсутствовали, и лишь одна дверца, еле висевшая на одной петле, осталась одиноко болтаться в воздухе. Невозможно было ходить по поверхности босиком или же в носках — земля и грязь смешались с человеческой и инородной кровью, осколками и отходами, останками живого и неживого. Да. Лиам в очередной раз был прав — Земля полностью прогнила из-за мерзкого и безнравственного человечества, а инопланетные животные лишь усугубили ситуацию. Рано или поздно люди сами придут именно к этому, думал он, вопрос состоял лишь в том, когда это произойдет. И это произошло. Земля прогнила насквозь.       Будучи больше не в силах созерцать это жалкое и омерзительное зрелище, Джеймс отчаянно перевел взгляд на бескрайнее небо, подняв голову. Но и оно не смогло утешить его впечатлительную натуру — некогда лазурный небосвод поменял свой великолепный оттенок на пунцово-розовый, от длительного наблюдения за которым начинали болеть глаза, а на всем этом огромном полотне легкого алого оттенка рассыпались облака смолистого цвета, напоминающие обгрызенные куски черного шелка.       — Слушай, я вот никак понять не могу: это ж как надо было втюриться, чтобы… ну чтобы… — Джеймс запустил свою руку в волосы и стал их трепать, пытаясь тем самым сосредоточиться и правильно выразить свою мысль, — чтобы вот так всё получилось, и Джанет… А ты последствий и всех вытекающих не боишься?       — Резкое повышение уровня дофамина в организме и самый обыкновенный животный инстинкт — вот так всё и получилось, — равнодушно ответил Лиам. — А о последствиях… знаешь, с того самого момента, как они пришли и стали атаковать эту планету, я не вижу своего будущего дальше завтрашнего дня. Я полный придурок, Джеймс?       Парень только поджал губы. «Резкое повышение дофамина» не звучало для него достаточно убедительно, и, помолчав, он всё же решил спросить:       — Значит… У вас с Джанет… Теперь всё серьезно?       — Я не знаю. Для нее наверное да. Прошу прощения, конечно, за такой откровенный вопрос, но мне хотелось бы кое-что узнать. Сколько женщин ты переменил, Джеймс?       — Тебе за этот год или в общем? — усмехнулся парень.       — В общем, — ответил териантроп.       — Если честно, не помню, — Джеймс пожал плечами, — может, двадцать, может, тридцать, я правда не помню. Да и кто они такие? Мне никогда не было до них дела, и меня ничего не интересовало в очередной новенькой кроме ее нового тела… Но сколько бы женщин у меня не было, ни одна из них не была «той самой», которую я всегда искал…       — «Той самой», значит… — Лиам усмехнулся. — А ты знал, Джеймс, что «той самой» (как и «того самого») вообще не существует и никогда не существовало? Тебя всегда будет что-то не устраивать, и тебе придется с этим нехотя мириться.       — Ты хочешь сказать, что Джанет для тебя такая же, как и другие? Пустышка? Одноразовая? — Джеймс говорил как-то неестественно спокойно.       — Я не знаю, Джеймс. Впервые в жизни я ничего не знаю и даже понятия не имею, что будет дальше. Да и как-то… не волнует больше? Отношусь так, как будто не девственности человека лишил, а просто кофе выпил. Это нормально, Джеймс?       — Не знаю. Сейчас такое время… если честно, именно это в данной ситуации волнует меня в последнюю очередь, но всё же… Чёрт, как же всё сложно! — снова запустив свою руку в волосы, воскликнул Джеймс.       Некоторое время они шли молча. Джеймс всё никак не мог смириться с этой внезапной «нормальностью» Лиама, с тем, что между ним и Джанет и вправду произошла такая сильная близость, с тем, что было в этом поступке что-то безумное, но в то же время абсолютно естественное, в конце концов с тем, что они с ним в кои-то веки могли разговаривать на такие свободные и чисто мужские темы, а не снова и снова разбирать парадоксы этого непонятного и бесполезного мира, словно они… стали настоящими друзьями?       — А сколько у тебя было девушек до нее?       — Ты хочешь, чтобы я ответил честно, Джеймс? — как бы выставляя предупреждение о том, что лезть в эти дебри будет опасно, спросил Лиам.       — Конечно, Ушастик! — смело «полез» парень. — Раз уж начали, так давай добивать.       — Тогда… много. Если это считается, конечно. Каждую неделю я цеплял всяких меркантильных куриц из универа или с улицы, каждую сраную неделю я таскался куда-нибудь с очередной наивной шкурой, чтобы просто использовать, как презерватив, а затем просто выбрасывал. И каждый раз как будто была одна и та же. Я специально тыкал пальцем именно в таких — в одноразовых. Если кто-то из них просил у меня номер, я диктовал несуществующий, а потом они не могли со мной связаться. Может быть, им было плохо. Или обидно. Может быть, они чувствовали себя брошенными. А может, кого-то это вовсе не трогало, и подобный образ жизни был для них обыкновенной нормой. Возможно из-за моей нашумевшей расы и пачки Parliament’а в кармане дорогой куртки, которую я носил четвертый год подряд, какая-то сучка думала, что я безмерно богат, хотя мой заработок никогда не выходил за рамки тридцати тысяч фунтов, хотела использовать меня и вытянуть как можно больше этих грязных бумажек, но в итоге сама оставалась обманутой. Как ты думаешь, Джеймс? Я ничтожество?       — Если ты ничтожество, то тогда я бабник и мерзавец, — ухмыльнулся парень, а затем, помедлив, спросил: — А Джанет? Она… как она тебе?       — Сказать честно?       — Ну… давай, — нерешительно согласился эльф, не представляя даже, что мог сказать на это Лиам.       — Я чувствую себя каким-то подлецом, который при любом удобном случае сплетничает, как глупая баба, и выкладывает всю информацию о людях, которых ему только случалось встретить в своей жалкой жизни.       — Да перестань ты… так все делают.       — Все?       — Ну… да. Это же нормально, кажется?       — Ладно. Я тебе доверюсь. Джанет… я…       Плечо Джеймса резко дернулось, да с такой силой, что он чуть не вывихнул конечность. Ноги невольно попятились назад, он мгновенно обернулся. Лиам поволок его куда-то за старые стены полуразрушенных зданий.       — Эй! Ты что творишь, Ушастик? — крикнул Джеймс и рефлекторно дернулся, но хватка Лиама была почти что железной, и его пальцы остались на прежнем месте. «И откуда у такого тщедушного человечка было столько силы?» — мельком пронеслось в голове эльфа.       — Спасаю твою бесполезную жизнь, — небрежно бросил он.       — Да объясни ты по-человечески, что происходит?! — Джеймс продолжал сопротивляться, громко говоря Лиаму вслед.       Он не выдержал. Холодная бледная рука закрыла эльфу рот. В ответ Джеймс стал недовольно мычать и брыкаться еще больше. «Be quiet, Joe. It can hear us», — вкрадчиво шепнул ему Лиам, и парень прекратил сопротивление, теперь полностью подчинившись териантропу.       Где-то за углом, в нескольких ярдах от них что-то массивное с глухим грохотом рухнуло на землю. Затем послышались тяжелые отчетливые шаги, под его огромным весом (Лиам прикинул, и получилось около трехсот фунтов) хрустело стекло и шуршал мусор. Вскоре их взору предстало громадное нечто. Это нечто, стоявшее на четырех огромных когтистых лапах, покрытых грязной шерстью, было в холке футов шесть в высоту, а в длину достигало чуть ли не все восемь. Этого… зверя… можно было бы принять за сбежавшего тигра из зоопарка или заповедника, если бы хвост монстра не был облезлым, как у крысы, а морда не была бы уж больно вытянутой, как у собаки. Ужасные выпученные белесые глаза выдавали в существе истинного мутанта этой войны. По предположению Лиама появился он вследствие негативного влияния инородных организмов на окружающую среду.       Сердце Джеймса замерло.       Панические мысли заполонили его голову, не давая нормально сконцентрироваться и мыслить рационально. Он лихорадочно схватился за руку Лиама, крепко держащую его рот, и смотрел на монстра, на мощные мускулистые лапы, на огромные клыки, торчащие из верхней челюсти зверя, на толстую нить слюны, стекающей по длинному языку… Лиам знал, что поступал правильно: если бы он отпустил Джеймса, тот закричал бы от удивления, неожиданности и страха. От аффективного состояния, как он любил говорить, заменяя поэтичные слова на одно короткое словосочетание.       Элеонора бы точно не оценила.       У Джеймса не хватало храбрости посмотреть в глаза этому существу. Он боялся дикого, совершенно безумного взгляда, который рыскал среди руин в поисках новой добычи. Взгляд Джеймса медленно прошелся по телу этого чудища: порванные уши, огромные страшные шрамы по всему телу, чередующиеся с темными тусклыми полосами на спине, большие выступающие от голода ребра, массивные крепкие лапы и длинный облезлый хвост — все это заставляло эльфа постоянно вздрагивать и задерживать дыхание, подавляя приступ панического крика.       К великому счастью зверь их не заметил и медленной, усталой и шатающейся походкой прошел мимо и вскоре скрылся за очередным поворотом. Лиам еще долго прислушивался, напрягая слух, и ни на секунду не отпускал Джеймса, схватив его так крепко, будто боялся, что он сейчас же убежит, хотя тот даже нисколько не сопротивлялся. Спустя минут десять Лиам наконец-то освободил своего друга, и тот шумно выдохнул. Опасность миновала. На всякий случай Лиам осторожно заглянул за угол и увидел, как гигантский мутант раздирал чей-то труп. На его лице не показалось ни одного признака брезгливости. Лишь презрительный взгляд стрельнул в животное, и Лиам вернулся к Джеймсу.       — Продолжаем обход, — холодно и невозмутимо заявил он.       — Издеваешься? — тихо проговорил Джеймс. — То есть ты хочешь, чтобы мы с тобой шастали по улицам, пока этот монстр находится где-то поблизости?       Он взмахнул руками, но не рассчитал траекторию: ладонь со всего размаху ударилась об острый угол обломка полуразрушенного здания. Брызнула кровь. Джеймс гневно взвыл и инстинктивно приложил больную ладонь ко рту, но в этот момент где-то неподалеку раздался пронзительный рык. Этот звук, леденящий душу и проникающий в уши, неслабо напугал их обоих. Тело Джеймса замерло, и он не в силах был хоть немного пошевелится. Взгляд забегал. Страх сковал его. Он точно не понимал, как именно почувствовал это, но знал, что сейчас у них будут огромные проблемы.       Снова послышались могучие тяжелые шаги по направлению к парням, их частота и сила увеличились, зверь не просто шел, он на всей скорости стремился к ним! Лиам, опомнившись первым, схватил Джеймса и снова потащил его куда-то в сторону, но очень быстро понял, что уйти вдвоем они не успеют. Он с силой ударил друга по спине, оттолкнув его от себя на безопасное расстояние.       Оно появилось из-за угла.       Оно бежало на них, Оно почувствовало кровь, оно резко бросилось на Лиама и мгновенно прижало к холодной земле, яростно рычало, наваливалось на грудную клетку и живот, из-за чего Лиам начал задыхаться. Оно смотрело на него дикими, пустыми глазами и жаждало только одного — сорвать с него кусок сочной плоти и жевать, жевать, жевать… Руки Лиама еле-еле удерживали беснующуюся морду мутанта на безопасном расстоянии от своей головы, тело териантропа безумно дрожало от напряжения.       Стоит ему ослабить хватку — и он труп.       Его ноги и хвост судорожно трясутся, Лиам не может сделать ни единого спасительного вдоха. Из-за отсутствия воздуха силы пропадают вдвое быстрее.       Что-то давит на него снизу.       Что-то твердое, острое и большое. Кажется, что сейчас этот предмет может рассечь его тело на две части. Его зажимают с двух сторон. С одной — дикий, бешеный мутант, который безумно хочет сожрать его, с другой — земля и острый обломок чего-то твердого, но явно опасного…       Тело пронзает адская боль, и Лиам чувствует, как спина насаживается на обломок, подставляя под него правую лопатку. «Только бы не позвонки», — успевает подумать он перед тем, как неожиданное волшебное чудо спасает его жизнь.       Из спины, прямо под лопатками начинает стремительно расти что-то явно большое. Лиам громко вскрикивает от резкой боли, рубашка с треском разрывается на месте мутации, и под терианом начинают бешено трепетать огромные черные…       Орлиные крылья.       Лиам всеми силами попытался взлететь, сперва хаотичными и совершенно беспорядочными движениями, он еле выскользнул из-под лап хищника и, заметно выровнив темп взмахов, возвысился над землей. С крыльев падали черные перышки, которые успел задеть зверь, пытаясь притянуть жертву к себе. Лиам вовремя вспомнил о своей второй способности, резко выставил напряженную руку вперед, и через несколько мгновений мутанта поразил смертоносный заряд молнии. Джеймс последовал его примеру, и вместе с молнией откуда-то сбоку на мутанта обрушился ручной огонь. Зверь зарычал и затрясся, огромная спина выгнулась в кривую дугу, а грязная шерсть горела и тлела, испуская тошнотворный запах.       Лиам взлетел невысоко: на большие высоты у него банально не хватало сил. Он чувствовал зловонный запах жареных внутренностей, шерсти, мяса и особенно мозгов. Поток электрических импульсов остановился, и вскоре зверь перестал двигаться совсем. Джеймс остановил огонь и подошел к трупу. Только он хотел нагнуться над ним и снять образцы зубов и и крови, как его внимание тут же занял уже другой рухнувший на землю объект.       Он на всей скорости подбежал к нему, упав на колени, потертые джинсы скользили по размазанной на поверхности грязи, и вскоре Джеймс оказался совсем близко к Лиаму. Тот съежился и задрожал, но в этот раз болела вовсе не голова, хотя в ушах до сих пор стоял оглушительный рев мутанта. Крылья исчезли, будто бы их вовсе и не было, только две длинные рваные дыры на спине некогда белой рубашки говорили об этом аномальном явлении. Лиам дышал прерывисто и тяжело, но еще оставался в сознании. Глаза его были полуоткрыты, но его рассудок словно был где-то не здесь — взгляд Лиама устремился в пустоту, мысли его, похоже, гуляли совсем далеко отсюда. Кровь рекой хлестала из его спины, в которой глубоко засел крупный металлический обломок, но из его рта не вырвалось ни единого звука.       — Потерпи, Ушастик, сейчас может быть больно…       Джеймс решил подхватить Лиама на руки, что ему уже дважды удалось сделать, и донести до убежища. Териантроп взвыл. Джеймс надавил на рану, и рука его тут же окрасилась в алый. «Скоро, скоро дойдем», — шептал ему Джеймс, будто надеясь на то, что его слова могли унять чужую боль.       С горем пополам они добрались до убежища. Происшествие совсем выбило всех из колеи. Обломок железа, торчащий из спины Лиама, истекающая кровью белая рубашка, усталый, измученный и жалкий вид териантропа стали для Джанет особым, ужасным зрелищем. Как только она увидела, как он хватается за, возможно, последние ниточки жизни, как Джеймс несет его израненное тело на руках, как за ними неотступно следует обильная струя крови, она будто почувствовала вместе с ним эту адскую, мучительную боль.       Джеймс притащил его к белому столу, с которого Элеонора едва успела сдвинуть лишнее. Лиам грохнулся на него, как мешок с костями, и вцепился пальцами в краешек стола.       — Кто умеет зашивать раны?! — взволнованно вскрикнул Джеймс, обращаясь к девушкам.       — Лиам… умеет… — проговорила Элеонора, доставая из другого конца помещения аптечку.       — Зашибись! И всё?       — Давайте я попробую, — Джанет взяла из рук Элеоноры белый ящик с красным крестом. — Он может говорить?       — Вполне, — прохрипел Лиам.       Это была единственная ситуация, когда Элеонора не знала, как могла помочь брату. Она была в растерянности и молча наблюдала за их действиями, внимательно слушала тихий, слабый голос Лиама, возможно, даже внимательнее, чем сама Джанет, и ей было страшно за него — вдруг она может сделать что-то не то и сильно ему навредить? Об этом ей думать не хотелось, и Нелл попыталась успокоить себя тем, что Лиам был профессионалом в хирургии, а Джанет умела выполнять тонкую, аккуратную работу и всегда слушала экспертов. От этого ей стало немного легче, но лишь на секунду.       Лиам громко заорал.       — Тяни, тяни, тяни! — твердил ей Джеймс, эмоционально размахивая руками, и с напряженным вниманием таращился на обломок. Казалось, что он вот-вот отпихнет Джанет от Лиама и станет сам вытаскивать из него посторонний предмет.       — Господи, я не могу! Ему же больно!       — Тяни, гребанный же ты насра-а-ать! — вставил между криками Лиам.       Прошло несколько секунд перед тем, как Джанет сделала последний рывок, и металлический осколок, наполовину перепачканный в крови, вырвался из тела Лиама, смачно брызнув кровью. Он закричал еще громче, и вскоре его голос снова сорвался на болезненный хрип.       — Прекрати! Немедленно перестань! Ты же видишь, на какие страдания обрекаешь его! — к Джанет подлетела Элеонора.       — Всё правильно она делает, — сдавленно проговорил териантроп. — Продолжаем.       — Тебе…       — Лучше помогите мне снять это, — уже с прежней интонацией перебил ее Лиам, оттянув край воротника рубашки. — И поторопитесь. У вас мало времени.       Джанет принялась расстегивать пуговицы. Вскоре окровавленная ткань лежала на столе.       — Кровопотеря пока что… средняя, думаю… — вяло продолжал он, окидывая помещение усталым и смутным взглядом. — Но исход вполне может стать… летальным…       Он стал давать инструкции по подготовке к оперированию. Джеймс и Джанет суетились с подносом и иглой, в то время как Элеонора протирала кожу спиртом. Лиам зашипел от жгучей боли.       — Прости, прости, прости! — залепетала Элеонора, поняв, что сделала слишком неаккуратное движение, после чего стала делать всё в разы медленнее и осторожнее. Страх перед чужой болью у нее усилился.       — Готово, Лиам, — сказал Джеймс, поднося чистую форму для запекания с изогнутой иглой, медицинскими нитью и пинцетом, — что дальше?       — Вручную когда-нибудь шила? — Лиам взглянул на Джанет.       — Это было очень давно… Но я постараюсь.       Он печально вздохнул, понимая, что на нормальную обработку может даже не рассчитывать, и показал знаком, что можно начинать. Лиам сказал, какое расстояние должно быть между самими стежками и раной, что начинать следует с центра, нить сильно не затягивать и оставить в конце небольшое отверстие, чтобы оттуда мог выходить гной. Он будто бы видел, как неумело вела иглу Джанет, но ни на что больше не надеялся — главной целью было остановить кровь и продлить ему жизнь хотя бы до нескольких дней.       Вскоре швы (хоть и ужасно кривые) были наложены, Лиаму подыскали в шкафу более-менее подходящую одежду, и от паники и волнений все перешли к истории о том, что произошло с парнями снаружи. Говорил в основном Джеймс. Лиам молча сидел в черной длинной футболке, похожую на тунику, потирал кончиками пальцев кусочек ткани, на котором был изображен кислотно-зеленый череп, и добавлял к рассказу Джеймса детали, которые он упускал, отдаваясь сильным впечатлениям. Их похождения с начала выхода Джеймс описывать не стал, посчитав это дело абсолютно скучным и бесполезным занятием. Куда большее внимание он отдал сражению с мутантом. Джеймс во всех красках описал и ужасающий внешний вид зверя, и его пугающее поведение, и то, как отчаянно они от него отбивались. Не забыл он обратить внимание и на начало боя…       — Не мышцы, а стальные тросы! — воскликнул он, вскинув худую и сильно побледневшую руку Лиама над их головами. — Видели бы вы, как он держался! Вы только представьте: на вас давит туша весом в триста фунтов, а то и больше, и хочет вас сожрать. Вы бы так смогли?       — Лиам всегда кажется слабее, чем есть на самом деле, — Элеонора тепло улыбнулась, смотря в изумленные глаза Джеймса. Теперь никому ничего не грозило, и она вернулась в свое привычное расположение духа.       «Или наоборот», — додумал Лиам.       — Так вот. Я был настолько поражен, что даже не сразу понял, что нужно делать. Винс оттолкнул меня, а потом оно внезапно набросилось на него и попыталось разорвать… Я удивлялся всему: сложившейся ситуации, налетевшему на нас мутанту и твоему охрененному запасу сил, — он пихнул Лиама в бок, но тот не отреагировал, — так что совершенно ничего не мог сделать. Мне очень жаль, что я среагировал так поздно… — обреченно проговорил Джеймс, положив свои сильные руки на худые и костлявые плечи Лиама, покрытые тонкой тканью футболки. Пальцами Джеймс аккуратно водил по его выступающим ключицам, словно боялся сделать ему больно. Было похоже, что этими движениями он пытался кого-то успокоить — то ли себя, напряженного и взвинченного, то ли и без того спокойного, как удав, Лиама, то ли Элеонору, чтобы показать ей, что Лиам настоящий, и на данный момент с ним всё в порядке.       По крайней мере сейчас.       — Это уже было, — равнодушно подметил Лиам, — лучше расскажи им то, что произошло в конце.       — Ты была полностью права, Нелл. Помимо легких молний и транспорта есть что-то еще, и это что-то проявило себя в сегодняшнем сражении. Пока я стоял, остолбенев от неожиданности, зверь мог без труда убить Лиама, если бы его не спасла одна вещь, — Джеймс задумчиво посмотрел на спину своего напарника, а затем тихо произнес: — Он взлетел. Взлетел, понимаете? На его спине выросли огромные черные крылья, как у беркута, и он поднялся, правда невысоко, но всё же!       — Прекрати заострять внимание на этом убогом полете и говори дальше, — прервал его Лиам. Долгие речи об одном и том же он не любил.       — Потом Лиам запустил в него несколько зарядов молний. Тогда я и очнулся. Я хотел наброситься на зверя, совсем позабыв о том, что прикосновение к нему может оказаться для меня смертельным, и побежал к нему, выставив руки. И как только я приблизился, мутанта охватил огонь, будто его облили бензином. Это было именно тем, что я представлял, когда решился отомстить бенам. И я остановился. Мы жгли его с двух сторон, и он ничего не мог поделать… Он…       — Короче говоря, мы его убили, — лаконично завершил Лиам. — Для обыкновенного свидетельства, полагаю, будет достаточно. От трупа, скорее всего, мало что осталось, только обгоревшие куски мяса. Жаль, что мы не достали образцов его шерсти, крови, костей и слюны. Я бы очень хотел на них посмотреть.       — Единственное, что печалит тебя в этой ситуации… — буркнул Джеймс.       — По-твоему я должен трястись над этим швом, переживать и нервничать как старая истеричка? — эльф собирался было открыть рот и возразить ему, но териантроп снова прервал его: — Разумеется, наложен он отнюдь не профессионалом и даже не студентом-медиком. Но я рад, что остался еще жив, и не жалуюсь на качество выполненной работы. Для неопытных и нежных ручек психолога-адвоката, кстати, довольно неплохо… — он оценивающе рассматривал снимок шва. — Да, неплохо. По крайней мере месяц буду жить. Тогда всё стабильно затянется, и проблем больше не возникнет.       — И всё будет как раньше? — тревожно протянула Элеонора.       — В сказку попала, что ли? — насмешливо бросил Джеймс, скрестив руки на груди. — Ага. Завтра же всё исчезнет, и раны как не бывало!       — Останется шрам, — констатировал Лиам, — но я не вижу в этом ничего такого страшного.       — Огромная ужасная и кривая линия будет проходить через всю твою спину, а тебя это и вовсе не волнует, — Джанет надула губы.       — Кое-кто однажды сказал мне, что шрамы красят мужчину, не так ли? — мягко пропел он, широко улыбнувшись. Девушка отвела взгляд. — Именно. Так что этот бесполезный и малоинформативный разговор я предпочитаю завершить. У нас с Джо есть более важная тема для обсуждения.       — Точно, — Джеймс смачно шлепнул себя ладонью по лбу, — с этой кровью я совсем забыл. Мы хотели устроить еще один поход после этого, но, как видите, прошло всё не так гладко, как нам того хотелось бы, — он посмотрел на Лиама, тот лишь повел плечами и слегка нахмурился. — Чтобы не разрушить весь наш план, мы хотим, чтобы кто-нибудь из вас заменил Лиама, окей?       — Выйти еще раз? — Джанет вытаращила глаза. — Издеваешься, что ли? Вас атаковал мутант. Мутант, Джеймс. Посреди города. И чуть не убил вас обоих. Тебе крупно повезло, что рядом был Лиам, который, кстати, тоже был на грани смерти. Кто знает, сколько их еще тут бродит? Наверняка не один и не два. Может, десяток. Может, сотня. Может, они плодятся в заброшенных коттеджах тысячами, и это был первый из появившихся? Нет, Джеймс, это глупо. И если уж даже Лиам с трудом смог отбиться, то какой смысл выходить наружу слабой девушке? Есть большой риск, что вы умрете. Оба.       — Я знаю, куда иду. И я не настолько глуп, чтобы наступить на те же грабли еще один раз.       — Ты идешь на смерть, Джеймс.       — Прекрати! Просто доверьтесь мне, вот и всё. Я правда знаю, что делаю. Если бы не знал… Я бы не вышел и в первый раз. Лиам подтвердит. Он знает.       Все перевели взгляды на териантропа. Тот вяло кивнул и лениво махнул рукой, показывая, что полностью одобряет предложение Джеймса. Это придало Элеоноре уверенности, и теперь мысль о повторном обходе не казалась ей такой бредовой.       — Ну… Если Лиам согласен… То… Почему бы и нет? С другой стороны, если постоянно сидеть в изоляции, мы ничего не узнаем и в конце концов умрем, только уже не прекрасной героической смертью, а голодной и позорной.       — И ты туда же! Да что с вами? Лиам, ты хоть понимаешь, куда посылаешь свою сест…       Джанет обернулась и хотела было переубедить его, но мгновенно прервала фразу, потому что слушать ее было уже некому.       Лиам спал. Мирно сидел, сложив руки на коленях и прислонив голову к стене, ровно и бесшумно дышал, расслабив брови и опустив плечи. Рыжий хвост резко вздрогнул от внезапной судороги, и тут уже никто не смог удержаться. Его бережно уложили на бок и накрыли единственным в убежище одеялом.       Конфликт был исчерпан.       Вечером того же дня из убежища вылезли Элеонора и Джеймс. Они договорились, что пока Джанет будет разбираться с телескопом и линзами, они отправятся исследовать корабль, находящийся совсем рядом с гаражом. Элеонора яростно настаивала на том, чтобы оставить Лиама внутри, и все прекрасно ее понимали, поэтому не стали уговаривать об обратном. Они видели его состояние — утренняя вылазка и так донельзя измотала его, к тому же, он получил сильное ранение, которое будет заживать отнюдь не несколько дней. Они просто не могли подвергнуть его жизни опасности дважды.       — Будь осторожен, Джеймс, — едва слышно шепнула ему Джанет, смотря в его зеленые глаза, прижимая к себе Элеонору и поглаживая ее по спине.       Но парень все равно услышал и слабо кивнул ей в ответ. Затем он развернулся и медленно двинулся в сторону выхода, Элеонора отстранилась от Джанет и поспешила за ним. Когда они выбрались наружу, уже начало смеркаться. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо самыми разнообразными оттенками оранжевого, розового и красного. И хоть небо уже не было голубым как и прежде, закат всё равно выглядел потрясающе. Элеонора на мгновение остановилась и с восхищением посмотрела на алые небесные разводы.       — У нас мало времени, — тихо шепнул Джеймс и подтолкнул Нелл, чтобы та больше не останавливалась.       — А ты уже решил, куда мы отправимся? — спросила девушка, накручивая на палец локон мягких светлых волос.       — Да, — коротко отозвался Джеймс и двинулся куда-то на юг.       В той стороне возвышалась какая-то огромная гора, но уже не из человеческих тел. А подойдя поближе, Нелл смогла разглядеть металлическую искореженную дверь в этой горе.       — Джеймс… неужели это...       — Да, это инопланетный корабль. Мы с Лиамом заметили его еще днем, но решили сначала осмотреть окрестности, дабы удостовериться, что в этом районе опасностей нет… — Джеймс нервно выдохнул. — Идем внутрь, — не оборачиваясь, почти приказал он и двинулся вперед.       Снаружи корабль сильно походил на гигантский, размером с пятиэтажный дом танк из будущего: огромный ствол в диаметре достигал около тридцати футов, броня из неизвестного отливающего алым оттенком металла, множество маленьких отверстий, оставленных мелкокалиберным оружием… Но если снаружи строение корабля было более-менее понятным, то внутри всё выглядело по-другому. Эта часть корабля больше всего походила на один из первых компьютеров человечества: массивная, с множеством деталей, лампочек и кнопок… Огромные мониторы, расположенные по всему периметру сектора и пугающее количество маленьких кнопочек сильно искрили, из-за чего поднять этот корабль с земли не представлялось возможным. К тому же на полу была разлита какая-то светящаяся кислотным цветом жидкость, от которой несло острым запахом, напоминающим стиральный порошок. Причудливые кресла в виде больших раковин с отверстиями на головной подушке (должно быть, для щупалец) были разбросаны по всему кораблю. Маленький столик из странного, отливающего синим светом материла был сломан, а его обломки валялись где-то по углам. Единственным, что уцелело, было небольшой колонной яиц. Эти странные яйца высотой в одиннадцать футов больше всего походили на огромные спальные мешки.       — Черт, — тихо произнес Джеймс.       — Что случилось, Джо?       — Во-первых, — загнув большой палец, начал парень, — Джо меня может называть только Лиам. А во-вторых, — он загнул указательный палец, — из-за этой гадкой ядовитой жижи мы теперь не сможем пробраться внутрь и найти там хоть что-нибудь полезное, придется искать обходной путь. Ну и в-третьих…       — А почему ты даешь такую привилегию только Лиаму? — перебила его Нелл.       — Если ты не заметила, мы с ним друзья, — невозмутимо пояснил он.       — А я тогда кто?       — Ты… — Джеймс замялся. — Ну, ты… Ладно, зови меня как хочешь.       — Нет уж, спасибо, Джеймс. — мрачно буркнула она, а затем добавила: — Тебе я тоже не рекомендую называть меня Стефани.       — Почему? — недоуменно спросил он.       — Потому что, — нахально бросила Нелл, резко развернулась и стала удаляться в соседний сектор. Джеймс молча последовал за ней, не в силах больше выбросить из головы это имя.       Стефани, Стефани… Стефани! Все его мысли были связаны исключительно с ней и ее невероятным именем, которым Лиам ее почему-то никогда не называл. Джеймсу оно казалось прекрасным, очаровательным… Стефани. Произносил он его с таким наслаждением, будто бы катал под языком мятный леденец. И почему оно ей так не нравилось?       Они прошли в следующий сектор, который являлся сектором управления. Обстановка в кабинете была такая же, как и в предыдущем помещении: беспорядок и хаос, куча непонятных вещей и букв.       — Что это? — Элеонора подняла с пола небольшой зеленый пульт и повертела его в руках.       Устройство шумно загудело, стоило ей задеть какой-то сенсор, и остатки разбитого экрана тут же загорелись ярким мерцающим светом. Сильные помехи мешали что-либо расслышать или разглядеть. Машина пикнула, у обоих внезапно сильно потемнело в глазах и закружилась голова, и они перенеслись во что-то иное, что-то, что скрывало в себе маленькое зеленое устройство, и теперь находились где-то не здесь. Они видели совсем другой мир. Мир, полный жестокости и страданий, мир грязных отбросов и надменных бесчувственных надзирателей. Они видели мир глазами арестованного бенами пленника.