Мёртвый брат?

Айвен сидел молча, глядя в пустую точку, словно что-то потерял там, в темноте за окном. Дождь шёл уже долго, настойчиво, будто хотел смыть весь этот проклятый мир. Лектор молчал рядом. Он умел ждать. Умел не лезть с глупыми словами, не прикидываться, что всё знает. Он просто был рядом. Этого хватало. — Как же всё это достало… — тихо выдохнул Айвен, будто говорил не Лектору, а себе. — Всё время думать, как выжить. Всё время что-то терять. Всё время сжиматься, чтобы не развалиться. Он сжал пальцы, как будто хотел удержать хоть что-то. И выдавил хрипло: — Я устал. Не физически. А вот тут. — Он приложил ладонь к груди. — Оно всё внутри — как будто зачерствело. Лектор посмотрел на него сбоку. Тот, кого боялись сотни, кто ломал стены и держал фронты, сейчас выглядел… живым. Уязвимым. Нечестно красивым, именно в этой трещине. — Мы были детьми, — продолжал Айвен. — Маленькими, глупыми, слабые. И всё, что у нас было — это мы сами. — Я не вернусь, — тихо сказал Лектор, — только когда умру. Айвен усмехнулся. Грустно. Тихо. Так, как смеются только те, кто слишком многое в себе пережил. — А я боюсь, что на этот раз — всё. Что мы не выберемся. Что Церковь сожмёт петлю и... всё. Он замолчал. Тишина упала между ними, только дождь продолжал свой ритм, как дыхание чего-то большого и равнодушного. Лектор встал по дошёл к нему. Не быстро, не резко — будто давая время свыкнуться. — Встань. Айвен поднял взгляд. — Лектор, не надо. Я не в настроении… Но всё же встал. И тут — резкая пощёчина. Не сильная. Но ощутимая. Айвен замер. А потом — неожиданно — Лектор обнял его, крепко, по-настоящему. Без лишних слов. Айвен сначала стоял деревянный. А потом плечи его дрогнули. Он уткнулся лбом в плечо брата, и внутри что-то медленно начало оттаивать. — Не могу я больше. — прошептал он. — Я держусь, но я сыплюсь. — И сыпься, — ответил Лектор. — Но рядом. Мы собираем друг друга снова. Так уже было. Они стояли в объятии, и воздух стал другим — тёплым, почти безопасным. Как в те далёкие, грязные ночи, когда они прятались втроём под старым плащом от дождя. — Я просто хотел бы, чтобы кто-то сказал, что всё будет хорошо… — Всё будет, — тихо сказал Лектор. — Я не скажу, что легко. Не скажу, что скоро. Но будет. Потому что мы — это не ты один. Айвен, наконец, расслабился. Он почти не чувствовал тела — только тёплое дыхание брата, усталость, и этот глухой стук дождя. Глаза начали закрываться. — Иди спать, — прошептал Лектор. — Дальше я подежурю за нас обоих. Он уложил его, накрыл, погладил по голове, как раньше тот делал ему, когда чего-то боялся. Когда Лектор вышел, Энон и Лиса смотрели на него. В их взгляде было то самое — не «любопытство», а понимание, что они сейчас видели что-то слишком личное. — Ну чего вы, как дети? — усмехнулся Лектор. — Мы связаны одним прошлым. И нам не стыдно. Он бросил взгляд на Лоргона. — Лоргон, ты же скажешь им? — Сам справляйся, — буркнул тот, хотя улыбка уже кралась в уголках губ. — Опять полез со своими объятиями. Как всегда. — А ты притворяешься, будто не скучаешь, — фыркнул Лектор. Лоргон встал и направился к двери. — Я выйду. Надо подышать. Лектор нашёл его на крыльце, под дождём. — Ты тоже вымотан? — Я просто… устал видеть, как мы все трещим по швам, — хрипло ответил Лоргон. — Но всё держим внутри. Лектор подошёл ближе и упёрся об братна. Лоргон сначала напрягся, а потом выдохнул. — Чёрт… — сказал он, — ты всё ещё умеешь это — быть рядом. Когда не ждёшь. — Просто напомни себе, — прошептал Лектор, — мы не умерли тогда. Значит, можем всё. И стоя под дождём, двое братьев — по боли, по выбору — просто дышали. Вместе. Когда Лектор вышел, Лиса всё ещё сидела, не шевелясь. Пальцы её теребили край рукава, взгляд был где-то между полом и воспоминанием, которое только что произошло у неё на глазах. Энон молчал, как будто не хотел случайно раздавить тишину, ставшую вдруг хрупкой. — Ты знала, что между ними… такое? — наконец тихо спросил он. — Что — «такое»? — Лиса даже не посмотрела на него. Голос звучал ровно, но внутри всё горело. — Эта… привязанность. — Он искал нужное слово, но всё звучало неуместно. — Они как будто… из другого мира. — Они и есть из другого мира, — прошептала она. — Не потому что крестоносцы. Просто… они — вместе, с самого начала. С детства. Она не завидовала им. Не злилась. Но в груди что-то тихо саднило, будто она стояла снаружи и смотрела в окно на тёплый дом, в который никогда не войдёт. Ей нравился Айвен. Не как герой, не как капитан. А как человек. Хмурый, ранимый, сильный. И она думала, что понимает его. До сегодняшнего вечера. — Когда Лектор обнял его… — голос у неё дрогнул, — я не почувствовала ревности. Я почувствовала, будто подглядываю. Как будто вторглась туда, где мне не место. Энон кивнул. Он и сам чувствовал себя лишним. Будто они с Лисой — наблюдатели в истории, которая пишется без их участия. — Мы им не чужие, — сказал он вдруг, словно защищаясь. — Мы были рядом. Мы помогали. — Это не одно и то же, Энон, — покачала головой Лиса. — Ты ведь видел, как он на него смотрел? Там не было слов, только взгляд. И этого хватило. Даже я не могу так… быть рядом, не говоря ничего. Она поднялась, прошлась по комнате, как зверь в клетке. Сердце колотилось. Не от злости. От беспомощности. — Я не знаю, чего я хотела. Чтобы Айвен посмотрел на меня, как на что-то большее? Или чтобы хотя бы кто-то сказал, что я важна?.. Энон встал рядом. Им обоим не хватало простых вещей, о которых никто не говорил вслух. — Ты важна, — сказал он, глядя вперёд. — Просто не для них так, как ты хочешь. — А ты? — спросила она. — А я простой оруженосец. И в этом не было обиды. Только грустная, спокойная ясность. Как у тех, кто научился идти рядом, даже если не зовут за руку. Снаружи дождь не утихал. Лиса подошла к окну и посмотрела вниз. Лектор всё ещё стоял рядом с Лоргоном, обняв того одной рукой. И хотя казалось, что сцена проста — просто двое под дождём — в ней было что-то большее, чем можно было сказать. — Я… рада, что они уцелели, — тихо проговорила она. — Правда. Просто… — Просто не мы те, кто их спас, — договорил за неё Энон. Они снова замолчали. И эта тишина была уже другой — как между теми, кто впервые честно посмотрел на свои чувства. — Пойдём спать, — сказала Лиса. — Завтра всё равно снова придётся быть сильными. — Как всегда, — кивнул Энон. И они ушли, как те, кто умеют держаться, когда им никто не протягивает руку.